Сказка о смерти

Драко проснулся от запаха корицы и ванили. Гермиона пекла штрудель — его любимый, с яблоками из их сада и орехами, которые она собирала прошлой осенью в горах. Он потянулся к её стороне кровати, но простыни успели остыть. Встала рано, как всегда. Босиком спустился на кухню. Она стояла у окна в его старой рубашке, волосы растрёпаны, чашка кофе в руках. Солнце пробивалось сквозь кружевные занавески, превращая её силуэт в нечто почти нереальное. — Доброе утро, миссис Малфой. Она повернулась, улыбнулась. Та самая улыбка, ради которой он готов был просыпаться в пять утра каждый день до конца жизни. — Штрудель будет готов через десять минут. Кофе уже остыл. Он обнял её сзади, зарылся носом в её волосы. Жасмин и что-то ещё — запах их дома, их жизни, построенной в тихом румынском городке вдали от всех, кто помнил войну. — Не хочу идти на работу. — Лжец. Ты обожаешь свои загадки с тёмными артефактами. Она была права. Три года назад, когда он впервые переступил порог румынского министерства, работа казалась просто способом выжить. Теперь каждое дело было головоломкой, которую хотелось разгадать. Из способа выжить его дело превратилось в одну из причин жить. За завтраком Гермиона рассказывала о студентах — как юная Андреа наконец поняла разницу между защитными и наступательными рунами, как Михай опять пытался схитрить на экзамене. — Он думает, никто не заметит, — смеялась она, перебирая прядь волос. — Как будто я не вижу, когда руна нарисована левой рукой. Драко слушал, наблюдал за игрой света на её лице, за тем, как она жестикулирует, рассказывая. В такие моменты он забывал обо всём — о прошлом, о войне, о тёмной метке под рубашкой. Существовала только эта кухня, этот стол, её голос. Проводил её до калитки. Ритуал трёх лет — поцелуй, обещания вернуться к ужину, взгляд вслед, пока она не скроется за поворотом дороги. В министерстве его ждала гора документов. Новое дело — туристы скупали в антикварных лавках «сувениры», которые оказывались настоящими проклятыми артефактами. Трое уже лежали в больнице с симптомами, которых не понимали даже целители. Драко изучал фотографии предметов. Амулет в виде змеи с глазами из чёрного опала — защита от сглаза, однако на хвосте змеи была вырезана перевёрнутая руна процветания, что полностью извращало назначение артефакта. Вместо защиты амулет вытягивал жизненные силы владельца. Превращал благословение в проклятие. — Дилетанты, — пробормотал он с презрением. — Знают форму рун, но не понимают их сущности. Один неверный угол — и защитное заклинание становится проклятием. Около полудня в окно постучала сова. Драко поднял голову от документов — большая серая птица сидела на подоконнике, нетерпеливо стуча клювом по стеклу. Породистая, явно из Англии. Таких в Румынии не разводили. Когда он открыл окно, сова уселась на подоконник, протянула лапку с конвертом. Драко узнал почерк на конверте ещё до того, как увидел печать Аврората. Гарри Поттер. Они переписывались изредка — консультации по международным делам, просьбы о помощи в расследованиях, которые касались Восточной Европы. Сухая, вежливая переписка без личных подробностей. Именно такие отношения устраивали их обоих. Драко вскрыл конверт, ожидая увидеть очередную просьбу о помощи с каким-нибудь тёмным артефактом. Малфой, У нас появились новые данные по делу Гермионы. Понимаю, что прошло уже четыре года, но я не могу оставить это. Не могу и не хочу. Она была… ты же знаешь, как она была важна для меня. Для всех нас. Знаю, что ты не занимаешься расследованием убийств, но новые улики указывают на использование древней рунической магии. Ты единственный, кого я знаю, кто может расшифровать подобные символы. Рассчитываю на твою помощь. Есть основания полагать, что убийца скрывается в Восточной Европе. Возможно, в Румынии. Прилагаю всю информацию по делу, хоть её и немного. Слишком профессиональная работа — почти не оставил следов. Надеюсь на скорый ответ. Гарри Поттер Глава Аврората Драко перечитал письмо дважды, не веря собственным глазам. Дело об убийстве Гермионы? Какого, к дракловой матери, убийства? Гермиона жива, здорова, три года замужем за ним. Сегодня утром готовила штрудель, жаловалась на студентов, собиралась идти на работу. У нас появились новые данные по делу Гермионы. О какой Гермионе говорит Поттер? У него есть только одна лучшая подруга с таким именем — Гермиона Грейнджер из Хогвартса. Но это же его жена. И она определённо не убита. Драко отложил письмо, потёр виски. Может, он что-то неправильно понял? Может, у Поттера есть ещё одна знакомая Гермиона? Хотя нет, он же написал «ты знаешь, как она была важна для меня». Явно речь о той самой Гермионе, о которой все знают. О героине войны. О его Гермионе. Но тогда почему он говорит о ней в прошедшем времени? «Она была важна»? И почему, чёрт возьми, говорит об убийстве? Драко снова взял письмо, вчитался в каждое слово. Старое дело, четыре года прошло. Значит, убийство якобы произошло в 2001 году. За год до того, как он встретился с Гермионой в Брашове. Абсурд какой-то. Либо Поттер сошёл с ума, либо он говорит о совершенно другой женщине. Не может же быть, чтобы… Драко резко открыл приложенный файл. Дело об убийстве Гермионы Джин Грейнджер Дата преступления: 15 октября 2001 года Место: Лондон, квартира жертвы На следующей странице была фотография — официальный портрет для каких-то документов. Молодая женщина с каштановыми волосами и умными карими глазами смотрела прямо в камеру. Лёгкая улыбка, родинка над левой бровью, едва заметный шрам на подбородке. Файл выскользнул из рук Драко, документы рассыпались по полу. Это было лицо его жены. Не похожее лицо. Не напоминающее. Абсолютно идентичное. Драко опустился на колени, собирая бумаги дрожащими руками. Ещё одна фотография — Гермиона Грейнджер с друзьями на какой-то вечеринке. Она смеялась, запрокинув голову, и эта улыбка, этот смех… он видел их тысячу раз. Каждое утро за завтраком, каждый вечер дома. Драко схватил документы и выбежал из кабинета, не обращая внимания на удивлённые взгляды коллег. Аппарировал прямо из здания министерства — что было строго запрещено, но сейчас это не имело значения. Материализовался в своём саду, около яблони, с которой Гермиона собирала плоды для штруделя. Руки тряслись так сильно, что он едва мог удержать файл. Дом встретил его тишиной. Конечно, Гермиона на работе — преподаёт руны в местной магической школе. Обычно она возвращалась к шести вечера, уставшая, но довольная, с историями о студентах и планами на ужин. Драко прошёл в гостиную, включил камин, разложил документы на кофейном столике. Заставил себя читать методично, по порядку. Гермиона Джин Грейнджер, 22 года. Родилась 19 сентября 1979 года в Лондоне. Родители — дантисты Джин и Ричард Грейнджер. Единственный ребёнок. Выпускница Хогвартса, героиня Второй магической войны. Работала в Отделе регулирования магических популяций. Найдена мёртвой в своей квартире 16 октября 2001 года соседкой, миссис Вайет. Предположительное время смерти — между 23:00 15 октября и 02:00 16 октября. Причина смерти — перерезанная сонная артерия. Следов борьбы не обнаружено. Признаков ограбления нет. Дверь была заперта изнутри, окна закрыты. Драко перелистнул страницу. Фотографии с места преступления. Квартира была аккуратно разобрана — книги сложены в коробки, одежда упакована в чемоданы. На кухонном столе стояла недопитая чашка чая, ещё тёплая, когда нашли тело. Всё указывало на то, что жертва готовилась к переезду. Убийца, предположительно, был знаком с жертвой. Гермиона впустила его добровольно, не подозревая об опасности. Магические следы тщательно стёрты. Профессиональная работа. Список подозреваемых пуст. У жертвы не было врагов. Незадолго до смерти упоминала о романтических отношениях, но личность предполагаемого партнёра установить не удалось — никто из знакомых его не видел. Вела замкнутый образ жизни после войны, редко встречалась с друзьями. Драко отложил файл, потёр лицо руками. Это невозможно. Он знает Гермиону Грейнджер — знает её смех, знает, как она морщит нос, когда думает, знает родинку у неё на плече, которую целует каждое утро. Она не может быть мертва четыре года. Но тогда… кто живёт с ним? Кто готовит завтрак по утрам, кто делит с ним постель? Звук ключа в замке заставил его подпрыгнуть. Гермиона вернулась рано. — Драко? — её голос из прихожей. — Почему ты дома? Что-то случилось? Он поспешно сгрёб документы, запихнул в файл и бросил на стол, стараясь придать движениям естественность. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Да, всё в порядке, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Просто голова болела, решил пораньше уйти. Гермиона появилась в дверях гостиной. Волосы убраны в хвост, несколько прядей выбились и обрамляют лицо. Точно такое же лицо, как на фотографии в полицейском файле. — Бедненький, — она подошла, положила прохладную ладонь на его лоб. — Температуры нет. Может, это из-за той бессонницы? Говорила же тебе, нужно раньше ложиться. Драко смотрел на неё, пытаясь найти хоть какое-то различие с фотографией. Но всё было идентично — форма губ, изгиб бровей, даже маленький шрам на подбородке от падения с велосипеда в детстве. Она рассказывала ему эту историю в первый месяц их знакомства. — Гермиона, — начал он осторожно, — а ты помнишь, что делала в октябре 2001 года? Она удивлённо подняла брови. — В октябре 2001? — задумалась. — Это до нашего знакомства. Помню, была дождливая осень, я тогда ещё не переехала в Брашов, жила в той ужасной съёмной квартире. Почему ты спрашиваешь? — Просто… ностальгия, — он обнял её, прижал к себе. Она была тёплой, настоящей. Её сердце билось под его ладонью. Но в полицейском файле было написано, что Гермиона Грейнджер умерла в октябре 2001 года. В том самом месяце, когда, по её словам, они познакомились. — Я приготовлю чай, — сказала она, высвобождаясь из его объятий. — И найду зелье от головной боли. Оно должно было ещё остаться. Когда она ушла на кухню, Драко направился в кабинет, вытащил документы из папки и перелистал до страницы с личными данными. Дата рождения: 19 сентября 1979 года. Драко застыл. Он знал эту дату наизусть — день рождения жены, который они отмечали каждый год. Торт, подарки, романтический ужин. 19 сентября 1979 года. Дата рождения идентичная. Всё, абсолютно всё совпадает с его Гермионой. То же лицо, то же имя, та же дата рождения. Но одна Гермиона якобы убита четыре года назад, а другая готовит ему чай на кухне. С кухни донёсся звон посуды, запах ромашкового чая. Гермиона что-то напевала — мелодию, которую он слышал сотни раз. Она всегда пела, когда готовила. Драко закрыл файл, спрятал документы обратно. Нужно время, чтобы осмыслить увиденное. Найти логичное объяснение. Таких совпадений не бывает. Он судорожно искал рациональное обоснование, но мысли разбегались. И каждая несостоятельная теория звучала как ещё одна трещина в основании его реальности. — Чай готов! — позвала Гермиона. — И я нашла печенье, что покупала вчера. Он пошёл на кухню, где она наливала чай в их любимые чашки — те самые, которые выбирали вместе на блошином рынке в Бухаресте. Гермиона улыбнулась ему, и эта улыбка была такой знакомой, такой родной. Но теперь в глубине его сознания поселился холодный страх. Что, если всё, что он знает о своей жизни — ложь? *** На следующее утро Драко проснулся от того же запаха корицы и ванили. Гермиона снова пекла штрудель, снова стояла у окна в его рубашке. Тот же ритуал, те же слова, тот же поцелуй у калитки. Но теперь всё казалось другим. Каждый её жест, каждая улыбка заставляли его вспоминать фотографии из полицейского файла. В министерстве Драко заперся в кабинете, выставил защитные чары от подслушивания и разложил документы по делу Гермионы на столе. При дневном свете они казались ещё более сюрреалистичными. Он методично изучал каждую страницу, каждую деталь. Свидетельские показания, фотографии с места преступления, результаты магической экспертизы. Миссис Вайет, соседка: «Гермиона была тихой девочкой. После войны стала ещё тише. Редко кого приводила. В тот вечер я слышала голоса из её квартиры — мужской и женский. Думала, наконец-то у неё появился молодой человек. А утром нашла…» Аврор Симус Финниган: «Дверь была заперта. Убийца, очевидно, знал способ выйти незамеченным. Возможно, аппарация, но следов не обнаружено. Профессиональная работа.» Целительница Августа Трил: «Смерть наступила от глубокого разреза сонной артерии. Крайне странно — отсутствие крови на теле жертвы, на одежде, в квартире. Жертва не сопротивлялась. Возможно, была под действием Империуса или просто доверяла убийце.» Драко дочитал до конца и взял следующий документ — свежий отчёт, тот самый, из-за которого Поттер решил возобновить расследование. Новые данные по делу Грейнджер. Источник — Пожиратель Смерти Макнэйр, дающий показания в обмен на смягчение приговора. «В последние месяцы войны у нас был агент, который работал особняком. Никто не знал его настоящего имени. Тёмный Лорд лично давал ему задания. Специализировался на устранении особо важных целей. После войны исчез. Но я знаю, что его последним заданием была Грейнджер. Мы называли его Тенью.» Дополнительная информация от Макнэйра: «Тень всегда оставлял метку — какую-то руну, вырезанную на деревянной поверхности рядом с жертвой. Обычно на оконной раме или дверном косяке. Маленькую, незаметную. Это была его подпись.» Драко перелистнул страницу и нашёл фотографию — увеличенный снимок оконной рамы из квартиры Гермионы. В углу, едва заметная, была вырезана руна. Он прищурился, вглядываясь в символ. Древний знак завершения, один из самых архаичных рунических символов. Руна смерти. Подобные символы не входили в школьную программу — Драко столкнулся с ними во время войны, когда Волдеморт заставлял его изучать древние артефакты и создавать новые. Знания, купленные болью и страхом, оказались на удивление прочными. Но на фотографии руна была вырезана безукоризненно. Каждая линия точна, каждый угол выверен. Работа настоящего мастера. Драко отложил документ и потёр виски. Что-то в этой руне беспокоило его, но он не мог понять что именно. Он взял перо, быстро написал ответ Поттеру: Поттер, Изучил материалы дела. Готов помочь. Руна на оконной раме требует серьёзных знаний для правильного начертания. Знаю несколько мест в Румынии, где можно найти информацию о мастерах которые могли бы её нанести. Встретимся завтра в Бухаресте, гостиница «Атенеум», полдень. Малфой Он запечатал письмо, вызвал министерскую сову. Нужно было увидеться с Поттером, узнать больше деталей. И, возможно, понять, почему вид этой руны вызывал у него такое странное чувство дежавю. Остаток дня прошёл в тумане. Драко пытался работать над другими делами, но мысли постоянно возвращались к файлу, к фотографии безжизненной Гермионы, к той идеально вырезанной руне. К вечеру голова раскалывалась. Дома Гермиона встретила его с тревогой в глазах. — Ты выглядишь ужасно, — сказала она, обнимая его. — Что случилось на работе? — Сложное дело, — уклонился он. — Завтра нужно ехать в Бухарест по работе. Встреча с британским авророром. — С британским? — в её голосе промелькнуло что-то странное. Удивление? Или тревога? — По какому поводу? — Международное расследование. Ничего особенного. Гермиона кивнула, но Драко заметил, как она сжала губы. Впервые за три года брака он почувствовал, что она что-то от него скрывает. Ночью он долго не мог заснуть, ворочался, думая о совпадениях. Рядом спокойно дышала Гермиона, её рука лежала на его груди. Но почему-то её прикосновение показалось ему холодным. Утром за завтраком она была как всегда — улыбалась, рассказывала о планах на день. Но когда он поцеловал её на прощание, на мгновение показалось, что её губы не ответили на поцелуй. Будто она просто позволила ему это сделать. — Береги себя, — сказала она, провожая до калитки. — И не задерживайся в Бухаресте. Что-то в её тоне заставило его обернуться, но Гермиона уже скрылась в доме. *** Гостиница «Атенеум» встретила Драко привычной роскошью старого Бухареста. Гарри уже ждал в кафе на первом этаже — постарел, появились ранние морщины вокруг глаз, но тот же решительный взгляд. Всё таки годы не щадят даже легендарных героев войны. — Малфой, — кивнул он, поднимаясь. — Спасибо, что согласился помочь. — Поттер, — Драко сел напротив. — должен сказать, твоё письмо меня… удивило. — Понимаю. Четыре года — долгий срок. Но я не мог оставить это дело. Не мог оставить её. В голосе Гарри звучала боль, которую он пытался скрыть за профессиональной маской. — Расскажи подробнее об этой Тени, — попросил Драко. — Что ещё известно? — Немного. Макнэйр утверждает, что видел его всего пару раз, издалека. Молодой, аристократичная выправка. Всегда в маске или под дезиллюминационными чарами. Волдеморт доверял ему самые деликатные убийства. — И последним заданием была Гермиона? — Да. — Гарри сжал кулаки. — Макнэйр говорит, что Тень получил приказ за месяц до конца войны. Должен был изучить её привычки, найти способ подобраться незаметно. Драко нахмурился. — За месяц до конца войны? Но Гермиона умерла в октябре 2001 года. Это… Три года он готовился к одному убийству. — К идеально спланированному убийству, — ответил Гарри. — Макнэйр сказал, что Тень был одержим перфекционизмом. Изучал каждую деталь, каждую мелочь. Хотел, чтобы убийство было безупречным. — И оно таким стало, — тихо произнёс Драко. — Да. — Гарри замолчал, потом добавил: — Три года наблюдений, планирования. Возможно, он даже сближался с ней, входил в доверие. Иначе как объяснить, что она впустила его в квартиру поздно вечером? Драко взял со стола фотографию — ту самую, с рунической меткой. — Эта руна… — Драко снова взглянул на фотографию. — Она вырезана с невероятной точностью. Такое мастерство встречается крайне редко. — Что ты имеешь в виду? — Каждая линия идеальна, каждый угол выверен до градуса. Это не просто знание рун — это годы практики, художественный талант. Таких мастеров можно по пальцам пересчитать. Гарри наклонился вперёд. — И ты знаешь, где их найти? — В Румынии есть несколько торговых точек, где продают изделия мастеров такого уровня. Рунические амулеты, ритуальные ножи, артефакты. Если этот человек работал в нашем регионе, то рано или поздно его работы появились бы на рынке. — Думаешь, сможешь узнать, кто делал такие руны? — Более того, — Драко сложил документы, — я смогу найти конкретные изделия этого мастера. У каждого рунического художника свой почерк, свой стиль. Как подпись. Если я найду другие его работы, то думаю, мы сможем выйти и на него. Гарри кивнул, в его глазах впервые за время встречи появилась надежда. — Сколько времени тебе понадобится? — Несколько дней. Может, неделя. Но если эта Тень действительно работал здесь, то я его найду. Они договорились встретиться через неделю в том же месте. Гарри вернулся в Лондон продолжать допрашивать бывших Пожирателей, а Драко остался в Бухаресте — у него было несколько адресов, которые стоило проверить. Первая лавка находилась в старом квартале, в узком переулке между антикварными магазинами. Владелец — пожилой волшебник с седой бородой — равнодушно махнул рукой в сторону витрин. — Осматривайте, что хотите. Если что понравится — можем поторговаться. Драко медленно обходил лавку, изучая выставленные артефакты. Кольца, амулеты, ритуальные ножи — большинство работы посредственные, но иногда попадались интересные экземпляры. В дальнем углу витрины его взгляд зацепился за небольшой серебряный кулон. Руна защиты, вырезанная на поверхности металла. Драко присмотрелся внимательнее и почувствовал, как сердце пропускает удар. Те же точные линии. Тот же идеальный угол каждого штриха. Абсолютно такой же стиль, как на фотографии из полицейского дела. — Этот кулон, — позвал он продавца. — Откуда он у вас? Старик подошёл, достал медальон из витрины. — А, этот. Дорогая вещь, мало кто может себе позволить. Мастер принёс зимой 2002 года. Зима 2002 года. Через несколько месяцев после убийства Гермионы. — Расскажите об этом мастере. Как он выглядел? Старик покачал головой. — В душе не чаю, как он выглядел. Всегда приходил в маске и капюшоне. Говорил мало, только по делу. Молодой голос, это точно. И манеры… как у знатных людей, понимаете? Но лица ни разу не видел. — Он часто приносил такие вещи? — Года три-четыре регулярно приходил. Качественная работа, можно было дорого продать, хотя сам он просил за них раза в три дешевле рыночной цены. Видимо, не ради прибыли занимался этим. А потом после этого кулона исчез. — Сколько за кулон? — спросил Драко, стараясь сохранить равнодушный тон. — Пятьсот галеонов. Драко не поморщился, хотя цена была заоблачной. Он достал кошелёк, отсчитал монеты. Ему нужно было изучить этот медальон подробнее, сравнить технику с фотографией из дела. По дороге домой он не переставал крутить кулон в руках. Каждая линия руны была абсолютно идентична тем, что он видел на фотографии с места преступления. Не просто похожа — идентична до мельчайших деталей. Один мастер. Один человек вырезал и эту руну, и ту метку в квартире убитой Гермионы. И этот человек исчез сразу после убийства. *** Дом встретил его привычным теплом и запахом жасмина. Гермиона готовила ужин, напевая что-то под нос. Та самая мелодия, которую она всегда напевала — Драко знал её наизусть. — Как дела в Бухаресте? — спросила она, не оборачиваясь от плиты. — Нормально. Рабочие вопросы. Драко сел за кухонный стол, положил руки на столешницу. Кулон в кармане давил тяжестью пятиста галеонов. — А что за встреча была? — Гермиона повернулась, улыбнулась. — Ты так и не рассказал толком. — Консультация по старому делу. Ничего интересного. — Старому? — она подошла ближе, села напротив. — А какому именно? Её пальцы переплелись на столе — изящные, знакомые пальцы, которые он целовал тысячу раз. Но почему-то сейчас этот жест показался ему слишком осознанным, словно отрепетированным. — Убийство четырёхлетней давности, — ответил он, наблюдая за её реакцией. Гермиона кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то — интерес? Любопытство? Или он просто слишком много думал о полицейских файлах? — Кто жертва? — Молодая женщина. Жила одна. — Как грустно, наверное и пожить совсем не успела, — сказала Гермиона, и в её голосе прозвучала искренняя печаль. — Надеюсь, убийцу найдут. За ужином она рассказывала о студентах, о том, как Михай опять пытался схитрить на экзамене по защитным рунам. Обычная история, но Драко заметил, что она повторяет точно те же слова, что и неделю назад. Дословно. Даже интонации совпадали. — Ты уже рассказывала мне эту историю, — сказал он. — Что? — Гермиона моргнула, будто очнулась. — Да, наверное. У меня в последнее время что-то с памятью… Много работы, устаю. Она засмеялась, но смех прозвучал чуть-чуть неестественно. Как актёрский — правильный, но лишённый спонтанности. Вечером Драко сидел в кабинете, изучая кулон. Рунические символы были вырезаны с невероятной точностью — каждая линия, каждый изгиб. Он достал лупу, рассматривая мельчайшие детали работы. — Что это? — голос Гермионы за спиной заставил его вздрогнуть. Он не слышал, как она подошла. Обычно её шаги были хорошо слышны — старый деревянный пол в их доме скрипел под любым весом. — Рабочий материал, — он быстро убрал кулон в ящик стола. — Артефакт для экспертизы. — Можно посмотреть? — Лучше не стоит. Может быть проклят. Гермиона кивнула, но её взгляд задержался на ящике стола. Потом она улыбнулась — та самая улыбка, которую он обожал, — и поцеловала его в макушку. — Не засиживайся, — сказала она. — Поздно уже. Когда она ушла, Драко понял, что так и не услышал звука её шагов по коридору. *** Утром за завтраком Гермиона была необычно молчалива. Пила кофе маленькими глотками, задумчиво смотрела в окно. — О чём думаешь? — спросил он. — О тебе, — она повернулась к нему, улыбнулась. — О нас. О том, как нам повезло найти друг друга. — Да, — согласился он. — Три года уже. — Три года, — повторила она, и что-то в её тоне показалось ему странным. Будто она произносила не срок их счастья, а отсчитывала время до чего-то. Проводив её на работу, Драко вернулся в кабинет. Написал Гарри короткую записку о находке, договорился о встрече. Потом достал кулон, продолжил изучение. К обеду у него была полная картина. Техника резьбы, инструменты, даже примерное время изготовления. Всё указывало на мастера высочайшего класса, который работал в этом регионе и исчез в начале 2002 года. Исчез через несколько месяцев после убийства Гермионы Грейнджер. Драко откинулся в кресле, потёр виски. Слишком много совпадений. Слишком много вопросов без ответов. И самый главный вопрос — кто та женщина, которая три года живёт с ним под именем мёртвой Гермионы Грейнджер? *** Драко продолжал изучать кулон под лупой, когда заметил едва различимую линию вдоль края. Он осторожно надавил и медальон открылся. Внутри, выгравированными крошечными буквами, были слова: «Оленёнку. Навсегда твой.» Кулон выскользнул из рук, со звоном упав на пол. «Оленёнок.» Именно так он называл Гермиону — нежно, тихо, когда они были наедине. Никто не знал об этом прозвище. Никто. Драко подобрал медальон дрожащими руками, перечитал надпись. Тот же изящный почерк, что и руны. Тот же мастер, который вырезал метку в квартире убитой Гермионы. Он схватил перо, быстро написал Гарри: Срочно. Нашёл что-то важное. Встречаемся сегодня, как можно скорее. *** Гарри появился в «Атенеуме» через два часа — взъерошенный, явно аппарировавший в спешке. — Что случилось? — спросил он, садясь напротив Драко. — Это, — Драко положил кулон на стол. Гарри взял медальон, посмотрел на него. Его лицо побледнело. — Боже мой, — прошептал он. — Это же… — Ты узнаёшь его? — Да, — Гарри медленно положил кулон на стол. — Незадолго до смерти я видел его на Гермионе. Она никогда не снимала. Сказала, что это подарок от… от того, кого любит. Драко почувствовал, как комната начинает кружиться. — От того, кого любит? — Она была очень скрытной после войны, особенно в последние месяцы. Не говорила, кто он, но светилась от счастья. Я давно не видел её такой. А тут вдруг… — Гарри запнулся, в его глазах появился ужас. — Она говорила, что познакомит нас с ним позже. После свадьбы. Сказала, что они собираются жить в Бухаресте, подальше от всех ужасов войны. — В Бухаресте? — голос Драко прозвучал хрипло. — Да. Она была так взволнована планами на будущее. Говорила, что наконец-то будет счастлива, что нашла того, кто понимает её… — Гарри, — перебил Драко хрипло. — Руна на этом кулоне вырезана тем же мастером, что оставил метку на месте убийства. Она была влюблена в своего убийцу. Гарри замер, его лицо исказилось от понимания. — У меня есть ещё новости, — продолжил Гарри после паузы. — Несколько бывших Пожирателей подтвердили информацию Макнэйра. Действительно был некто по прозвищу Тень. Один из самых приближенных людей Волдеморта, получал личные поручения. — Это очень странно, — покачал головой Драко. — Я был достаточно близок к Тёмному Лорду. Никого такого не видел. А я бы точно заметил. — Может, не настолько близок? — осторожно предположил Гарри. Драко усмехнулся — звук получился горьким. — Уж точно ближе, чем Макнэйр. Я жил в поместье, где располагалась его штаб-квартира. Участвовал в собраниях. Если там был ещё один приближённый, я бы знал. Гарри нахмурился, погрузившись в размышления. Слишком много загадок в этом деле. Тень, которого никто толком не видел. Мастер рун, исчезнувший без следа. И теперь Драко утверждает, что никого подобного при Волдеморте не было… — Неужели нашёлся рунический мастер круче тебя? — попытался он пошутить, чтобы хоть немного снизить накал. — Я думал, тебе нет равных в этой области. Драко не улыбнулся. Он смотрел на кулон в руках Гарри — тот самый кулон, который носила его жена. Которая умерла четыре года назад. Которая планировала переехать в Бухарест с тем, кто её убил. — Малфой? — Гарри наклонился вперёд. — С тобой всё в порядке? — Да, — соврал Драко. — Просто… нужно время, чтобы всё обдумать. Но ничего не было в порядке. Потому что мёртвая Гермиона планировала переехать в Бухарест. А живая Гермиона встретила его именно там. *** Драко шёл домой как в тумане. Мостовая под ногами казалась зыбкой, неустойчивой, словно он брёл по болоту. Звуки города доносились откуда-то издалека — приглушённые, искажённые. В ушах стоял звон, перебивающий все остальные звуки. В голове билась одна фраза, как молот по наковальне: «Неужели нашёлся рунический мастер круче тебя?» Его пальцы судорожно сжимались и разжимались. Рот пересох — язык прилипал к нёбу, слюна стала густой, солёной. На лбу выступил холодный пот, стекающий по вискам солёными дорожками. Мастер лучше чем он. Но как это возможно? Руны были его страстью, его единственным талантом. В Хогвартсе он превосходил всех сверстников — даже саму Гермиону. Волдеморт терпел его рядом только потому, что Драко был незаменим — лучший создатель магических артефактов своего поколения. Целые арсеналы амулетов для Пожирателей… но параллельно он рисковал жизнью, тайно снабжая Орден теми же защитными предметами. Попытка усидеть на двух стульях, выжить любой ценой. Эта двойная игра в итоге и оправдала его — суд поверил в раскаяние и помощь светлой стороне. Ключ несколько раз выскальзывал из дрожащих пальцев, прежде чем ему удалось попасть в замочную скважину. Дом встретил его тишиной — Гермиона ещё не вернулась с работы. Драко прошёл в кабинет, сел за рабочий стол. Руки тряслись так сильно, что он едва мог удержать фотографии. Достал снимок руны смерти с подоконника квартиры Гермионы, положил рядом с изображением символа на кулоне. Один почерк. Одна рука. Идеальная техника без единого изъяна — в обеих работах. Он открыл ящик стола, достал долго пылившийся нож — специальный, кованый из метеоритного железа, освящённый по древним ритуалам. Именно тот, которым он создавал артефакты на войне. Рукоятка легла в ладонь как родная. Идеально, словно была создана именно для его руки. Драко взял кусок дерева с полки, приложил лезвие к поверхности. Рука начала двигаться сама — первая линия, точная и уверенная. Вторая — под идеальным углом. Третья… Нет… Нет. Нетнетнетнетне… Это был его почерк. Его техника. Его неповторимый стиль. Кусок дерева выпал из рук. Драко откинулся в кресле, судорожно глотая воздух. Но как? Как это возможно? Он помнил всё. Абсолютно всё. Войну — как тайно передавал защитные артефакты Ордену через старую сеть связных. Поражение Волдеморта. Три с половиной года в Лондоне после войны — попытки просто выжить, не сойти с ума от вины и отчаяния. Взгляды на улицах, шёпот за спиной, обвинения. Потом — усталость. Смертельная, всепоглощающая усталость. И решение уехать, начать сначала. Бухарест. Маленькая квартира в старом районе. Работа в министерстве. И встреча с Гермионой в библиотеке магического университета. Он помнил тот день в деталях. Как она сидела над древним манускриптом, морщила лоб от сосредоточенности. Как подняла глаза, когда он подошёл. Он ожидал увидеть презрение, ненависть — то, что видел в глазах всех, кто знал его прошлое. Вместо этого она улыбнулась. — Драко Малфой, — сказала она тихо. — Я слышала, что ты помогал нам во время войны. Твои артефакты… они спасли много жизней. Спасибо. Спасибо. Не обвинения, не ненависть. Благодарность. Он влюбился в неё в тот самый момент. Драко вскочил из кресла, начал метаться по кабинету. Но если он помнил все их встречи, все разговоры, всю их жизнь вместе… А Гарри говорил, что Гермиона была убита в 2001 году. Что убийца долго выслеживал её, входил в доверие. Что она его… любила. Но последний раз Драко видел Гермиону Грейнджер на Последней битве. Всё. Больше никогда — до встречи в Бухаресте. Он мог поклясться в этом жизнью. Тогда кто убил Гермиону в Лондоне? Кто вырезал руну смерти его собственным почерком? Кто подарил ей кулон с надписью «Оленёнку» — прозвищем, которое знал только он? И главное — кто та женщина, которая живёт с ним под именем мёртвой Гермионы Грейнджер? Желудок свело судорогой. Тошнота накатывала волнами. В голове билась только одна, невозможная мысль: Что, если у него есть двойник? Кто-то, кто выглядит как он, знает его привычки, владеет его навыками? Или… Или произошло что-то гораздо более страшное. Холодная рука легла на его плечо. Драко вздрогнул так резко, словно его ударило молнией. Рука была до ужаса ледяная — не просто прохладная, а мертвенно холодная, как кусок льда. Он локтем смёл всё со стола — фотографии, документы, деревянная заготовка с недорезанной руной полетели на пол с оглушительным грохотом. Он резко обернулся, сердце колотилось где-то в горле. Гермиона стояла в дверях кабинета — в нескольких метрах от него. Но он мог поклясться, что только что чувствовал её руку на своём плече. Ледяную, мёртвую руку. — Дорогой? — голос звучал обеспокоенно. — Что происходит? Как она может быть у двери? И снова всё абсолютно тихо — ни звука, ни шороха, ни шагов. — Кто ты? — вырвалось у него хрипло, голос дрожал от ужаса. — Что? — она моргнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Драко, что с тобой? — Кто ты такая?! — закричал он, отшатываясь к стене. Руки тряслись так сильно, что он не мог их контролировать. — Я твоя жена, — ответила она спокойно. Слишком спокойно. — Гермиона. — Нет! — голос сорвался. — Гермиона Грейнджер умерла четыре года назад! Убита в Лондоне! Её убил тот, кто вырезал руну смерти моим почерком! Моими руками! Последние слова прозвучали как вой раненого животного. Он рухнул на колени, цепляясь за край её платья дрожащими пальцами. — Оленёнок, прошу, — всхлипывал он. — Расскажи мне всё. Я больше так не могу. Кто ты? Кто я? Что происходит? Гермиона смотрела на него сверху вниз. Выражение её лица медленно менялось — исчезала маска заботливой жены, проступало что-то холодное, чужое. — Я всегда знала, что ты умный, — сказала она наконец, голос звучал по-другому. Не мягко, как всегда, а с едва скрываемым торжеством. — Слишком умный. Я надеялась, что тебя посадят прежде, чем ты что-либо узнаешь. Кто же знал, что Гарри доверит расследование именно тебе? Драко поднял голову, смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Это был голос Гермионы, её лицо, но в то же время это была не она. — А ещё ты отличный актёр, Малфой, — усмехнулась она. — Я покажу тебе. Она наклонилась, протянула руку к его лбу. Когда её ледяной палец коснулся его кожи, мир провалился в бездну. Могильный холод пронзил его до костей. Всё вокруг закружилось, исказилось, словно он падал в водоворот. Последнее, что он услышал перед тем, как погрузиться в чужие воспоминания, был её голос — теперь совсем не похожий на голос Гермионы: — Смотри внимательно, дорогой. Мир растворился в ледяном тумане, и Драко провалился в чужую память. Он стоял в тёмном углу зала, наблюдая за собой. За своим двойником, который медленно подходил к Гермионе после Последней битвы. Она сидела на ступенях Хогвартса, перевязывая раненого первокурсника. — Грейнджер, — голос его двойника звучал по-другому. Холоднее, увереннее. — Нам нужно поговорить. Гермиона подняла взгляд, настороженно. — О чём, Малфой? — О том, что я спас твою жизнь. Жизни многих. Не забудь об этом на суде. Драко смотрел на эту сцену с ужасом. Он не помнил этого разговора. Совсем не помнил. Сцена растворилась, сменилась другой. Лондон, несколько месяцев спустя. Случайная встреча в Косом переулке. Двойник выглядел осунувшимся, усталым. — Малфой? — Гермиона остановилась, изучая его лицо. — Ты в порядке? — Да, просто… трудно привыкнуть к мирной жизни, — он попытался улыбнуться. — А ты как? — Так же. Иногда кажется, что война была проще — там хотя бы было понятно, кто враг. Они говорили ещё несколько минут. Осторожно, вежливо. Как бывшие враги, пытающиеся найти общий язык. Новая сцена. Ещё одна случайная встреча месяц спустя. — Ты похудел, — заметила Гермиона. — Плохо сплю, — признался двойник. — Кошмары. А ты? — То же самое. На этот раз они выпили кофе вместе. Говорили о книгах, о работе, обходя стороной военные воспоминания. Встречи участились. Всегда поздно, после восьми-девяти вечера. — Почему ты всегда такой уставший? — спросила Гермиона однажды, когда они гуляли по пустынному парку. — Не знаю, — двойник пожал плечами. — Наверное, стресс. Все эти шепотки, косые взгляды… Иногда думаю, стоило бы уехать куда-нибудь подальше. — Понимаю. После войны многие уехали. — А ты бы хотела уехать? — спросил он осторожно. — Если бы была возможность начать сначала? Гермиона задумалась. — Возможно. Иногда хочется оказаться там, где тебя никто не знает как «героиню войны». Сцены сменялись. Их отношения развивались медленно, осторожно. Первый поцелуй под фонарём в пустом переулке. Гермиона долго колебалась. — Это неправильно, — шептала она. — Что подумают люди? — Пусть не знают, — отвечал двойник, целуя её руки. — Это только наше. Только между нами. Кулон. Он подарил ей серебряный медальон на день рождения. — Это прекрасно, — сказала она, открывая его и читая гравировку. — «Оленёнку»… почему оленёнок? — Ты напоминаешь мне лань из детской сказки, — улыбнулся двойник. — Изящная и немного пугливая. И у тебя очень красивые глаза. Такое совпадение пугало. Те же слова, та же интонация… Действительно ли это был не он? Они встречались тайно полтора года. Драко настаивал на секретности. — Я не хочу, чтобы твоя репутация пострадала, — объяснял он. — Люди не поймут, как героиня войны может быть с бывшим Пожирателем Смерти. Гермиона соглашалась, хотя иногда в её глазах мелькала грусть. Последние сцены. Их планы переехать в Румынию. — Там никто нас не знает, — говорил двойник, держа её руки в своих. — Мы сможем быть вместе открыто. Пожениться. Начать новую жизнь. — Да, — соглашалась Гермиона, глаза светились от счастья. — Я устала скрываться. Хочу кричать всему миру, что люблю тебя. Последняя сцена. Квартира Гермионы, поздний вечер перед отъездом. — Завтра мы будем свободны, — шептала она, обнимая его. — Наконец-то. — Да, — отвечал двойник, гладя её волосы. — Наконец-то ты будешь только моей. В его голосе прозвучало что-то странное, но Гермиона этого не заметила. Она была слишком счастлива. И она не видела ножа в его руке. Того же ножа что сейчас лежал на столе в его кабинете. Драко вынырнул из воспоминаний с криком, отшатнулся от Гермионы так резко, что ударился спиной о стену. Всё тело дрожало — от ужаса, от непонимания, от леденящего осознания. Он видел себя. Своё лицо, свои руки, свой голос. Но это был не он. Не мог быть он. — Что… что это было? — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Это не я. Я этого не делал. Я этого не помню! Гермиона стояла перед ним, и теперь он видел её по-другому. Кожа была слишком бледной, почти прозрачной. Глаза слишком тёмными, словно врата бездны. И этот холод, исходящий от неё — не просто прохлада, а мёртвый холод могилы. — Не помнишь? — её губы изогнулись в улыбке, которая никогда не украшала лица живой Гермионы. — Конечно, не помнишь. Видишь ли, дорогой, во время войны с тобой произошло кое-что интересное. Тёмная магия поместья Малфоев, травма от необходимости служить тому, кого ты ненавидел и боялся… это раскололо твоё сознание пополам. Она медленно приближалась, а он прижимался к стене, не в силах пошевелиться. — Твоя вторая личность делала всю грязную работу, пока ты спал. Убивала для Волдеморта, пока ты думал, что помогаешь Ордену. Очень удобно — руки в крови, но совесть чиста. — Нет, — прошептал Драко. — Я помню артефакты… — А я помню, как умирала, — перебила она холодно. — Знаешь, когда ты дух, очень легко узнать всё, что хочешь. Я изучила каждый уголок твоей больной души, Малфой. Узнала о расщеплении, о том, что одна часть тебя меня убила, а другая об этом не знала. Драко сполз по стене на пол, не в силах больше стоять. — У меня была одна цель, — продолжала Гермиона, наслаждаясь его агонией. — Сделать с тобой то же самое, что ты сделал со мной. Но мне было интересно — неужели ему, тому тебе, было так же тошно целовать и спать с девушкой, которую он презирал? Или ты всё-таки что-то чувствовал к своей жертве? Она наклонилась к нему, и от неё исходил запах земли и разложения. — Не думаю. Думаю, я сполна побыла в твоей шкуре, Малфой. Каждый поцелуй был мучением. Каждая ночь в одной постели — пыткой. Каждое «я тебя люблю» — ядом на губах. Её смех прозвучал как лязг костей. — Знаешь, что самое забавное? — сказала она, выпрямляясь. — Та половина тебя, которая меня убила, умерла вместе со мной. Исчезла в тот момент, когда я испустила последний вздох. А теперь я заберу с собой в ад и вторую половину. Она протянула к нему руку — холодную, мёртвую. — Не мучайся, дорогой. *** Гарри волновался. Малфой не отвечал на письма, не появлялся на назначенных встречах. Это было на него не похоже — за годы сотрудничества Драко никогда не нарушал договорённостей. На вторую неделю молчания Гарри не выдержал. Через румынское министерство он разыскал домашний адрес Малфоя, аппарировал в маленький городок в предгорьях Карпат. Дом встретил его зловонием. Запах разложения был настолько сильным, что Гарри едва не вывернуло наизнанку прямо на пороге. Он достал палочку, наложил на себя защитные чары и вошёл внутрь. Драко лежал в кабинете, на полу среди разбросанных документов. Судя по состоянию тела, мёртв был уже дней десять, если не больше. Лицо — то, что от него осталось — застыло в выражении ужаса. На стене над телом, кровью, было написано: «В настоящей смерти нет любви. Только справедливость.» Гарри вызвал местных авроров, дождался прибытия экспертов. Пока они работали с телом, он обыскал кабинет. На столе лежал кусок дерева с недорезанной руной смерти. Рядом — ритуальный нож, тот самый, что был нужен для подобной работы. — Мистер Поттер, — позвал эксперт-криминалист. — Взгляните на это. Он показал Гарри деревянную заготовку под увеличительным заклинанием. — Отпечатки пальцев принадлежат покойному. А рунический почерк… — эксперт сверился с фотографиями из дела об убийстве Гермионы. — Абсолютно идентичен почерку убийцы. Гарри взял со стола кулон. — Сравните с этим. Эксперт изучил гравировку на медальоне, покачал головой. — Тот же мастер. Без сомнений. Все три образца выполнены одной рукой. — Значит, Драко Малфой и есть та самая Тень? — спросил местный следователь. — Похоже на то, — ответил Гарри, но в душе у него не было покоя. Что-то не сходилось. — Странная вещь, — добавил следователь. — Соседи говорят, что мистер Малфой жил с женой. Но мы не можем найти никаких документов о браке. И каждый, кто её видел, описывает по-разному. — Как по-разному? — спросил Гарри. — Одни говорят — блондинка, другие — брюнетка. Кто-то утверждает, что она была высокой, кто-то — что низкой. Как будто они видели разных людей. А некоторые вообще клянутся, что никогда не видели никакой жены. Гарри смотрел на кровавую надпись на стене, на незаконченную руну смерти на столе. Малфой узнал правду о себе. И правда убила его. — Где его жена сейчас? — спросил он. Следователь пожал плечами. — Исчезла. Как будто её никогда и не было. Когда тело увезли, а дом опечатали, Гарри остался один на крыльце. Он думал о Гермионе, о её последних месяцах жизни, когда она светилась от счастья. О том, как она говорила о переезде в Бухарест, о новой жизни с человеком, которого полюбила. О том, что этот человек убил её своими руками. А потом что-то — или кто-то — убило его самого. Справедливость, как было написано на стене. В сказке о смерти не было счастливого конца. Была только справедливость.