Пойми и поймай.

«Говори им что хочешь. Тебе не поверят. И ты прекрасно об этом знаешь.» Он ведь знал. И мог доказать. И ему бы поверили. Но тяжёлая рука в миллионный раз ложится на горло, и давит, давит, давит... Сергей Разумовский подскакивает на кровати, и первым, куда ложиться его взгляд — на часы. Четыре утра, а сна ни в одном глазу, как и всегда после кошмаров. Сергей качает головой и с излишней резкостью поднимается с нагретой постели. Чёрт, ему двадцать девять лет, он взрослый мужчина, но от кошмаров подскакивает как мальчишка. Глупость редкостная. Но факт остается фактом — снова ему не уснуть, а для работы ещё слишком рано. Что ж, значит, успеет больше. По дороге в ванную Разумовский сбрасывает с себя пижаму, бросив её куда попало. Горячий душ вытаскивает из мира снов окончательно, и ему уже не так хочется ворчать на Морфея за криворукость в его отношении. Единственный сосед напротив света еще не зажигал. Не лучшая победа для Сергея. Он вылезает из душа с полотенцем на бедрах и просушивает рыжие волосы феном. Никто не пойдет на пробежку в четыре утра с мокрой головой. Разумовский мог бы, вообще-то, но не тогда, когда у него командировка на носу. Да и начальница, наверное, скорее заявление об увольнении одобрит, чем больничный. Он усмехнулся. Пожалуй, представление гнева новой власти было единственной причиной включить шумный фен. Первая, и явно не последняя чашка кофе, майка, шорты — и Сергей оказывается за пределами дома. Он никогда не жалел, что выкупил землю подальше от шумного Петербурга и отстроил на ней частный дом — напротив, считал это лучшим решением в своей жизни. Его домик — да особнячок соседа в ста метрах. Что может быть прекраснее? Вот только оказываться посреди поля в постепенно спадающей тьме ему совсем не нравится. Открытое пространство, на котором привыкшие к темноте глаза сразу заметят угрозу. А вот кусты возле дома, беседка в саду и открытая терраса — там он никого не увидит. Сергей запирает чёрный вход на два замка и жалеет, что рабочий «Глок» остался внутри. Неужели он всерьёз собирается бегать по полю в четыре утра — да ещё и с пистолетом в руке? Хотя бы кофту надо взять, чтобы спрятать оружие. Но это непрактично, а следовательно — и не нужно. Разумовский бросает последний взгляд на открытую террасу, мысленно окропляя её святой водой, и убегает в ночь. Два дома издалека — как два замка. И лишь в одном горят окна. А где-то там, вдали, мерцает Петербург. Там никогда не гаснут окна. Даже сейчас играют тысячи огоньков — далеких, но знакомых. На удивление, ему совсем не страшно стоять безоружным и открытым посреди пустого пространства. «Мой дом — моя крепость», если не считать того, что четыре стены не всегда гарантируют безопасность. И поэтому Сергей — из двух замков, в нескольких сотнях метров, и света огней вдали, выбирает простор. Наматывает круги по полю, пока не светлеет. Теперь можно возвращаться. Теперь теням не спрятаться — ни в кустах, ни на террасе. Половина седьмого. Даже с учётом того, что ему до города добираться час, времени валом. Разумовский скидывает майку и выбирает на замену ей черную рубашку с такими же брюками. Проверяет почту, и, само собой, видит рассылку, выдержанную в дружелюбно-принудительном стиле. «Встречайте Олега Волкова, очередного профессионала в нашем отделе...» О новых сотрудниках всегда предупреждали едва ли не за неделю, но вот такие ознакомительные письма присылали исключительно в день явки новичка на работу. В таких письмах всегда целая куча информации о прошлых заслугах, словно начальство кричало: «Вот она, наша звезда!» На деле пока не взберешься на служебную ветку хотя бы на уровень начальника отдела, твоя «эпоха звезды» заключалось в том, чтобы быть типичным шнырем. Не зона, конечно, но порядки на этот манер. Но никогда еще не приходили люди без всей этой мишуры, и неважно, кто прятался за ней. Все равно «звезда.» Странно, что в этот раз Сергей зачитался. Он лучше остальных знал о том, что больше половины — взятая с потолка ерунда, но, видимо, редактор постарался, написано красиво и складно. Разумовский очнулся от изучения биографии Волкова как раз тогда, когда до выхода осталось едва ли десять минут. Пробки, центр, да ещё и общая отдаленность... Его явно не погладят по головке за опоздание. Сергей хватает удостоверение, ключи от машины и от дома, проверяет все окна — закрыты ли? Окна проверку прошли, замок входной двери щелкнул, мотор машины загудел. Единственный минус отдалённой жизни — ужасная дорога, длящаяся почти четверть пути. Не взято в расчёт, что его Лексус не очень любит гребёнку или резкие дыры, но все терпимо. Хотя бы разгон на съезде и еще километров десять явно оправдывали задержку в начале. На съезде с кошмарной дороги на асфальтированную трассу его едва не подрезала пронесшаяся совсем рядом чёрная БМВ. Разумовский едва успел ударить по тормозам. Он возмущенно засигналил и мысленно пожелал горе-водителю наткнуться на полицейский пост впереди. Гонщик на него внимания не обратил. Пронесся мимо, словно не слышал сигналов и криков. Сергей на всякий случай запомнил номера — может сам патрулю сдаст, если встретит. В остальном дорога прошла спокойно. Отдел полиции Петербурга уже не производил на него такого впечатления, как всегда. Единственное, что удивило его на этот раз — служебная парковка. Наполовину пустая, и потому заметить чёрную БМВ не составляло труда. «Хорош же мент, что ПДД не знает.» Сергей с ехидной улыбочкой зашёл в здание. Разумовский даже не взглянул в сторону своего кабинета, потопав прямиком к начальнице отдела — Анне Архиповне. Она заняла эту должность сравнительно недавно, но с её приходом порядки явно стали строже. Уже нельзя было прийти на работу только для того, чтоб термос забрать. По мнению Сергея, большой минус. Но, если смотреть под другим углом, то работу свою он любит, а с ней в качестве управляющего резко подскочил процент поступающих к ним дел. Конечно, и кошек разыскивали, и летучих мышей с квартир выгоняли, но было и что-то интересное. Раскрыв дверь в кабинет, Разумовский даже бровью не повел в сторону второго мужчины, стоявшего у стола начальницы. Анна Архиповна, невысокая женщина с русыми короткими волосами и цепким взглядом, и раньше относилась к нему скептично. А теперь, соизволив явиться позже своего коллега, он явно наткнется на её праведный гнев. Он не ошибся. Дверь еще не закрылась, а низковатый голос начальницы уже приступил к нагоняю. —Тебе же говорили не опаздывать. — Недовольно хмуря брови отчеканила майор. —Так я и не опоздал. Ровно девять часов. — Сергей повел рукой к настенным часам напротив себя. — И вам доброе утро. —Доброе. Но Волков всё равно пришёл раньше тебя. Бам. Ещё одна догадка оказалась верной. Надо будет отпраздновать. —Конечно он прибыл первым. Видели бы вы, Анна Алексеевна, как гнал ваш дражайший новый сотрудник... Аж меня подрезал. Начальница подняла одну бровь, выражая сомнение, а Волков глянул в его сторону с тихим хмыком. —И с чего бы вдруг выводы, что именно я был тем козлом на дороге? —У543МУ 98? — Спросил Сергей заместо вразумительного ответа. —Да... — Протянул Олег с явным удивлением. Он уже не помнил, где и кого подрезал. Бог простит, а Разумовский запомнит. —Значит, точно ты. — Щёлкнул пальцами Сергей, глядя куда-то себе под ноги. — Собственно, Анна Алексеевна, даже не я виноват в том, что явился позже, уж не велите нести розги. «Ах ты ж сука.» Олег поймал на себе суровый взгляд начальницы. Надо же так его выставить в первый день работы... Ладно, замётано. Надо будет лишь проследить, какая из машин принадлежит этому рыжему и впредь учтивее себя вести на дороге. С ним уж точно. —Ладно, потом разберёмся, кто прав, а кому щелбан. Сейчас мне нужно, чтоб вы оба внимательно послушали меня. — Анна Архиповна вытащила из комода огромную папку и бухнула её на стол. Миниатюрный кактус почти покинул свой насест, но был вовремя перехвачен Волковым. — Судя по всем признакам, у нас серийный убийца в Волгограде. В нашем отделе отлично возросла раскрываемость, и местный отдел обратился к нам за помощью. Наша задача — помочь им, Разумовский, а не перехватывать расследование. Вы оба будете там лишь в качестве консультантов. Сергей поморщился. Сдалось ему это дело... Волновало его совсем другое. —Волков зачислен в наш отдел с сегодняшнего дня. С чего бы вам брать его на такую деликатную миссию? —Это письмо о его зачислении к нам вы получили сегодня, а по документам Волков здесь уже две недели. — Разумовский закатил глаза. Олег усмехнулся. Анна Архиповна не повела и бровью и продолжила. — Просто не появлялся на рабочем месте по личным обстоятельствам. «Вот бы мне так же...» — Подумалось Сергею. — «Не появляться в отделе, а денюжки чтоб капали...» —Возвращаясь к делу, — Вырвал его из мечт голос начальницы. — Командировка за наш счёт. Вылет сегодня в четыре утра. Все материалы дела здесь. — Майор похлопала рукой по гигантской папке. — Разумовский, она для тебя. Не проспи самолёт. Ты свободен. Волков, тебе копию выдам через часик. Сергей пожал плечами и с удивительной легкостью поднял папку. Отсалютовал, едва не выронив один из файлов. —Ты там для консультаций, Разумовский, ты услышал? — Крикнула Анна Алексеевна, но дверь уже успешно захлопнулась. Она тяжело вздохнула и повернулась к Олегу, стоявшему по команде «смирно.» — Волков, останься ненадолго. Тот лишь пожал плечами — мол, я итак остался. Он молчал, пока начальница переводила дыхание. «Замечательно, я буду работать с головной болью начальства» — прокрутилось в голове само собой. Майор тем временем уже пришла в себя и заговорила. —Олег, с ним сложно. — Волков качнул головой. Видимо, для большей убедительности решила напомнить ему, что они уже работали вместе и могли позволить себе некие фамильярности, несмотря на разницу в званиях. — Он та ещё язва, но и профессионал он отменный. Разумовский числиться у нас гражданским консультантом, мы нанимаем его за неплохую сумму, вот он и своевольничает... Кстати, именно благодаря ему у нас и взлетела раскрываемость. Я приставила тебя к этому делу, ведь за ним нужен присмотр. —А что, сильно бедокурит? — Прикусил губу Олег. —Ещё как! Он чуть не застрелил педофила, по делу которого работал. Накрыл его как раз когда он девочку в кусты потянул, и пальнул в него три раза. Он остался жив. «К счастью» сказали все и «К сожалению» сказал Разумовский. Волков с трудом подавил ухмылку. Он бы сделал то же самое. Но, судя по интонации начальницы, разделение идей Сергея здесь было чем-то вроде бейджика аморального урода. Поэтому он и промолчал. —Дело в том, что он нарушает устав. — Бормочет Анна Архиповна, откинувшись в кресле. — И верит в то, что поступает правильно. А это хуже всего. Он плетет гениальные сети для поимки преступников, но не дай им бог попасться в его руки. Он очень радикален в вопросах наказания. Считает, что простого заключения для некоторых нарушителей недостаточно. Сторонник принципа талиона, если кратко. Последнюю фразу майор явно скомкала. Возможно, хотела бы высказать свое мнение, или покрыть Разумовского священным русским матом, но почему-то не стала. Побоялась, что Олег умоет руки от работы с таким человеком. —Ладно, присмотрю. Но чур успокоительные за твой счёт. И соль со святой водой тоже. —Крест в руки. — Смиренным тоном отозвалась Анна Архиповна, словно отправляла сына на войну, не меньше. Волков не знал, смеяться ему или рыдать.

***

С момента расставания со своей бывшей спутницей в холодильнике Олега стабильно вешается мышь. Он привык питаться урывками, и уже не так сильно запаривался на кухне, как когда был в отношениях. Он просто не видел в этом смысла. Не гурман, может поесть и что-то простое, хотя и навыками готовки не обделён. Он уже по привычке подрулил к небольшому кафе неподалёку от отдела. Шёл дождь, а забитость на местной парковке не оставляла выбора, кроме как ставить машину на другой стороне дороге и перебегать лишние метры. Мелкий утренний дождь превратился в полноценный ливень, и даже за короткую перебежку Олег всё равно вымок, но не критично. Волков заказал себе кофе с омлетом и пошарил глазами по залу, выискивая себе свободное место. Ирония судьбы или с лёгким паром — единственный свободный столик был рядом с подозрительно знакомой рыжей макушкой. Весь стол завален фотографиями с места преступления. Неудивительно, что к нему никто не подсаживается. Обычно нормальных людей отвращают приближенные фотографии ранений, но кто и заикался о нормальности Разумовского? Олег молча подсел ближе к Сергею. Хотел было что-то сказать, но передумал, взглянув на его лицо. Спокойное, бесстрастное выражение, но глаза… Казалось, этот человек не сражается с убийцами — он сам людей закапывает где-нибудь в лесополосе. Волков аккуратно отодвинул фотографии в сторону, чтобы положить локти на стол. — Не трогай, — низко прорычал Разумовский, каким-то грудным звуком. Голубые глаза впились в Олега, будто проклиная само его рождение. Волков замер. Аккуратно убрал руку со стола. Разумовский вновь разложил фотографии в нужном для себя порядке. Работать с делом серийного убийцы в общественном месте… Казалось, для такого процесса требуется тишина, но Разумовский, сидя в заполненном кафе, будто и не замечал толкотни вокруг. Он внимательно рассматривал снимки, то и дело делая пометки на полях чёрной ручкой. Олег тоже заглянул в фотографии. На них были запечатлены мёртвые юноши, снятые с разных ракурсов. На других — крупным планом раны: синяки на горле, сломанные кадыки, перекрёстные рваные порезы. Под кипой жутких снимков проглядывал отчёт судмедэксперта — вместе с материалами следователей и криминалистов. По спине Волкова пробежали мурашки. Он давно работал в этой сфере, но от этих фотографий становилось не по себе. В них было что-то звериное. Что-то такое, от чего даже опытные полицейские в первые секунды отворачиваются. А Сергей рассматривал их так спокойно, словно для него это было рутиной. Ни отвращения, ни сочувствия. К их столику подошла официантка, принеся для Олега его кофе и омлет, а для Сергея что-то в коробочке — суши, вероятно. Она взглянула на стол, сплошь покрытый фотографиями, и отшатнулась. Волков взглянул на своего напарника. Он, казалось, и не заметил этого: взгляд словно остекленел, отключился от реальности, углубившись в пучину теорий, где никакое внешнее давление не имеет значения. Олег похлопал Разумовского по руке, желая привести его в чувство, и бросил извиняющийся взгляд на официантку — да, фотографии не из приятных. Сергей дернулся, вторая рука скользнула ко внутреннему карману, нащупывая пистолет. —Эй, спокойнее. — Окликнул Олег, держа напряженный взгляд на его пиджаке. Ещё не хватало, чтоб он здесь всех положил из-за приступа паранойи. Разумовский мгновенно стих. Руки опустились на колени, но взгляд ещё выглядел диковато — казалось, похлопай его кто-то по плечу, и он тут же сломает несчастному трахею. —Собери фотографии. Еду принесли. — Ровным тоном переговорщика произнес Олег. Он попытался поймать взгляд Сергея, но он водил глазами по залу так, словно впервые здесь оказался, или, напротив, запоминал мельчайшие детали, ища ходы отступления. —Без тебя знаю. — Волков усмехнулся. Все-таки секундная дереализация не помешала Разумовскому сохранить свой уже привычный саркастичный тон. Он одним махом сгрёб все фотографии со стола, уже не так заботясь об их расположении, в папку, и защелкнул её. Официантка за их спинами облегченно выдохнула, и Олег понимал её как никогда. Подносы оказались на столе, и он без лишних разговоров перешел к трапезе, изредка бросая взгляды на своего напарника. Он, видимо, никуда не торопился. Прокрутил палочки между пальцами, открыл коробочку с роллами и соевым соусом, посмотрел в окно, на лишь усилившийся ливень. В кафе было шумно, но непривычная тишина за столиком Волкову не нравилась. Он уже привык беседовать с коллегами или просто случайными людьми по время приёма пищи, а отстранённость Сергея этому препятствовала. Он, тем временем, не торопясь закинул себе в рот первый ролл и перевел взгляд куда-то за спину Олега, намеренно делая вид, что не замечает его. Но попытка — не пытка. —Чего ты так насторожился, когда я тебя позвал? Я ж не враг тебе и не незнакомец, а ты такой вид принял, словно тебе нож к горлу подвели. — Не самый удачный вопрос, который можно было бы задать, но Волков и не ждал ответа. Это была одна из тех подколок, что произносятся вслух, но не ищут отклика в оппоненте. —Перевариваю от напарников исключительно рабочие вопросы, — отрезал Сергей, закидывая в рот ролл. Олег моментально стих. Да уж, на что он надеялся? Разумовский и при начальнице не постеснялся наехать на него, а при личной встрече и вовсе оказался типичным мизантропом — фырчит на любого, кто к нему приблизится, и подпускает к себе разве что ветер. Но… Можно и сыграть по его правилам. Волков не питал иллюзий: вряд ли это смягчит новоиспечённого коллегу, но всё же рискнул: —Почему ты выбрал именно профилирование? Мог бы с тем же успехом быть обычным психологом. — Ответ, конечно, напрашивался сам собой. Даже из этой короткой беседы Волков уже понял: Сергей выбрал скакать по местам преступлений, а не отсиживаться в тёплом кабинете, не просто так. —Пробовал. Не сложилось. С консультированием у меня как-то не задалось. Коллеги говорили, что я слишком нетактичен для работы с психическим здоровьем. Олег усмехнулся. В самом деле — от Сергея стабильно веяло ощущением, будто он вот-вот откусит тебе голову. Страшно представить его в роли психолога. Зато для общения с мозгами убийц — самое то. Похоже, он не прогадал с выбором. Волков хотел добавить что-то ещё, но не успел: Разумовский уже вскочил, бросил на стол деньги и вышел из кафе, захватив тяжёлую папку. Дождь снаружи только усилился: огромные капли стучали по стеклу и по головам неосмотрительных прохожих. В помещении стало невыносимо шумно — вода барабанила по железному навесу, посетители перекрикивали гул. Олег, бросив деньги и кивнув официантке, выскользнул следом. Сергей быстро перебежал улицу и впрыгнул в машину, почти не промокнув. Он мельком глянул в сторону Волкова и тут же фыркнул. Тот усмехался, глядя на спешку напарника, но сам шёл размеренной следовательской походкой, как ни в чём не бывало — и, разумеется, промок до нитки. Сергей усмехнулся, наблюдая, как тот стаскивает мокрый пиджак и включает печку. И кто теперь будет смеяться? Разумовский, вот кто. Он издевательски махнул рукой, прибавил газу и тронулся с места, на прощание выслушав возмущённый гудок.

***

 Ночь темна. Тучи закрыли собой луну и звёзды, обычно служившие освещением. Ветер колышет тюлевые занавески и перекатывает бумаги на столе. Внезапно тишину разрывает грохот. Штора рвется, на пол с подоконника летит стакан, и чье-то присутствие в комнате становится очевидным. Сергей подскакивает с постели, зажав пальцами «Глок.» Он бьёт свободным кулаком по выключателю рядом с кроватью, держа курок взведённым. Глаза защипало от яркого света, воздух в лёгких сперло... «Бей или беги, бей или беги.» На него крайне недовольно глядели два зелёных глаза рыжего кота. Сергей выдохнул и положил пистолет рядом с бедром. —Твою ж за душу, котик... А если б я выстрелил? — Хрипло спросил Разумовский у виновника своего пробуждения. Протяжное мяуканье вполне можно считать за ответ. Он глянул на левое ухо кота — точно, порвано. Значит, соседский. Оглядел комнату — окна с вечернего проветривания осталось открытым. Стараясь не наступать на осколки разбитого стакана, Сергей захлопнул ставни и опустился на постель. Дрожь в коленях все никак не отпускала. «Испугаться кота в... » — Разумовский пошарил глазами по комнате, ища часы. — «В половину двенадцатого ночи... Смешно, в самом деле. Но в следующий раз такого допускать нельзя.» В следующий раз, если он будет таким же беспечным, в окно к нему залезет уж точно не просто кот. Сергей, надеясь замотивировать себя такими мыслями, вызвал лишь дрожь в кончиках пальцев. Уснуть после такого не представлялось возможным, да и ему в любом случае пора собираться на самолет. «В следующий раз такого допускать никак нельзя. В следующий раз может залезть не кот.» —Максик, иди сюда. — Подозвал Разумовский кота к себе. Тот послушно прыгнул ему на колени и потерся головой о плечо. Сергей провел пальцами по мягкой шёрстке. Надо будет не забыть завезти животное на его родной участок. Мужчина перевёл взгляд на стол и нахмурился. Там по-прежнему лежал незаконченный план... Разумовский переложил кота со своих колен на кровать и подошёл к своим запискам. Из фотографий просто невозможно выяснить многое. Для того, чтобы собрать события по крошке и спроецировать их, как фильм с точки зрения убийцы, ему обязательно нужно зайти на место преступления. А что он имеет сейчас? Сергей внимательно посмотрел на фотографию первой жертвы. Андрей Ермилов, семнадцать лет. Был найден двенадцатого июня, на момент вскрытия был мертв на протяжении пятнадцати часов — внутренние органы уже начали разлагаться. Тело находилось во влажной среде, поэтому до момента нахождения к нему прибавились и иные повреждения, нанесенные по большей части насекомыми. По показаниям матери, парень просто не вернулся вечером из школы. Прочесали школу, дома друзей, квартиру репетитора, пока тело парня лежало в подвале соседнего дома, и лишь по характерному запаху было найдено. Анально изнасилован, рваные раны на спине в виде креста. Причина смерти: удушение. Вторая жертва — Дмитрий Фимушин, семнадцать лет. Пропал семнадцатого июня утром по пути в колледж, был найден в пять вечера в городском пруду, на момент нахождения был мертв приблизительно семь часов. Те же повадки — изнасилование с истязаниями и смерть от удушения. Почти те же повреждения, что на теле первого убитого, но с небольшим лишь отличием — царапины на лопатках представляли собой нечто вроде буквы «Т.» Третья жертва — Иван Трубинин, восемнадцать лет. Пропал двадцатого июня, был найден вечером того же дня. Погибший и его друг договаривались вместе съездить за город, но в назначенное время Иван не пришел на место. Дома его тоже не оказалось — у товарища были ключи от квартиры, и он убедился в этом лично. Телефонные звонки не принимал, и друг подался в полицию. Нашли в подвале его же дома. Изнасилование, связывание, истязания — но теперь порезы на спине складывались в отчетливую букву «Э.» Сергей вытянул из под горы бумаг лист со своими собственными наблюдениями. С виду это напоминало простой детский кластер — всего три слова, взятых в кружки, и два омрачены вопросами. Первое — «контроль.» В заключениях судмедэксперта была памятка о том, что все три жертвы были изнасилованы анально. Перекрёстные порезы на теле, предположительно, были нанесены непосредственно в момент насилия. Но умерли жертвы не от потери крови. Они были задушены, и, вероятно, задушены голыми руками. На запястьях юношей потёртые красные следы, как от грубоватой верёвки. Вероятно, в процессе они были связаны. В двух случаях тела были найдены в подвалах домов, и в одном — в пруду. Каким образом можно заманить молодых парней в подвал? Под предлогом демонстрации чего-либо? Или они были приведены туда насильно? Побоев на телах убитых слишком много, и все они нанесены примерно в один временной промежуток. Тут уже не отличишь, сопротивлялись ли первые два парня или добровольно пошли за своим палачом. Убийца связывал парней, чтобы они не сопротивлялись в момент насилия и вырезания жутких символов на своих спинах. Разумовский был почти уверен, что в процессе на глазах жертв находились еще и повязки, но посмертно это выяснить, увы, невозможно. Стремление к контролю. Раз. Второе слово — «расчёт.» Молодые люди пропадали через определённое время. Их душили руками, насиловали и истязали, но при этом на телах нет ни одного отпечатка пальца или любого другого ДНК. Вероятнее всего, насильник даже пользовался презервативами, чтоб не оставить никакого следа. Возможно, что даже руки были связаны из соображений безопасности убийцы — чтобы его случайно не оцарапали и не оставили под ногтями его кожу. Сергей мысленно сделал себе пометку попросить следователей просветить места преступлений инфракрасными лучами — может, если повезёт, они найдут следы спермы. Удача, конечно, отвратительная, но в таком случае шансы найти убийцу сильно возрастут. Но слово «расчёт» по прежнему окружено вопросами. Если даже взять в пример то, что убийца предусмотрителен и осторожен, одно из тел всё равно оказалось в публичном месте, и было найдено гораздо раньше других. Что-то здесь определенно не сходилось, но теория имело право быть. Третье слово — «шифр.» Вырезанные буквы на спинах жертв должны что-то значить. Если опираться на их последовательность, то выходило «Х.Т.Э.» Сергей мысленно перебрал варианты того, что это могло значить. В конце концов несмелым почерком приписал к кружку снизу: «Хотел ты этого?» Глупая расшифровка, и скорее всего излишне быстрая. Но пока что она сходилась с остальными пунктами, хотя Разумовский все еще сомневался, поэтому и слово «шифр» и приписку снизу пометил вопросами. Кот позади него протяжно мяукнул. Сергей неохотно вынырнул на поверхность и бросил недовольный взгляд на сидящего рядом Максика. Он внимательно и терпеливо наблюдал, как Разумовский в течение почти получаса просто стоял над столом, рассматривая свои же каракули, но, видимо, ему это поднадоело, и он решил напомнить, что пора собираться в аэропорт. Сергей покачал головой и стал медленно собирать все фотографии и отчёты, не забыв и свой план прихватить. Ему определённо будет над чем поработать в самолёте.