День Прогресса

      Виктор поправляет свободный рукав шёлковой рубашки, покручивая в руке стакан виски. Лёд звонко бьётся о стеклянные стенки, но звук быстро теряется среди общего шума банкетного зала. Не сказать, что ему сильно хочется находиться в окружении напыщенных павлинов, которые кроме как наследства от богатеньких родителей ничего не добились, но терпеть приходится. Ради Джейса, конечно же. Сам Виктор не пошёл бы ни под каким предлогом, если бы не его муж, что свято верит в то, что сможет подцепить здесь пару спонсоров для их будущего проекта.       Кто не клюнет на эти прелестные щенячьи глаза?       Виктор хмыкает, ставя тумблер на стол с золотисто-оранжевого цвета скатертью. Может, Талис строит такие глазки только для него, но наблюдая за ним издалека, Виктор видит, как карий во взгляде мужа блестит в свете ламп, отливая тем самым теплом, искренним интересом и... чем-то ещё. Продолжая наблюдение, наружу выходят новые детали: бокал с вином в руке Джейса почти полностью пуст, а по дну чаши нервно постукивают пальцы; широкие плечи чрезмерно расправлены, вызывая даже в Викторе жуткое желание расслабиться на удобном бархатном стуле. Талис почти не говорит, тянет вежливую улыбку, кивает, но разговор с дамой, стоящей перед ним уже более десяти минут, почти не поддерживает. Да, он явно чем-то встревожен. Или, скорее, раздражён?       Знать повадки своего мужчины действительно полезно, ведь когда Джейс направляется прямиком к Виктору с мрачной тенью на лице, последний уже мысленно готов выслушать все возбухания с лёгкой ухмылкой. Почему-то именно такой недовольной Талис его забавляет.       — Как прошла беседа? — буднично спрашивает Виктор, уперев локоть в стол.       Джейс корчит до того измученное лицо, так театрально открывает рот, что невольный смешок сам вырывается наружу.       — Неужто всё настолько плохо?       — Мало того, что эта женщина думает лишь о себе, — начинает Талис, понижая голос, — она даже дальше своего носа не видит! Я серьёзно.       Он набирает побольше воздуха в лёгкие и продолжает:       — Прямо перед её носом я крутил бокал в руке, на которой есть обручальное кольцо, но нет же, она начала нахваливать передо мной свою дочь, мол, молодая, умная, не замужняя и все в этом духе, — возмущённо тараторит Джейс, а Виктор лишь весело фыркает, не сводя глаз с мужа.       — Это невыносимо. Когда уже весь Пилтовер в курсе о нашей помолвке...— Талис затихает, как бы закрывая неприятную тему, и наклоняется ниже. Его слегка шершавые пальцы очерчивают линию точёной челюсти Виктора. Горячее дыхание обдаёт его ухо:       — Твоя рубашка ловит взгляды всего зала, ты в курсе?       Тот усмехается, даже не думая отстраняться от столь желанной близости.       — А что, тебя это не устраивает?       Джейс тягуче втягивает воздух где-то в районе шеи, а после едва заметно касается её пухлыми губами.       — Ни в коем случае, просто... — набравшись уверенности, он покрывает бледную кожу более очевидными поцелуями, уделяя внимание каждой родинке, что встречается на его пути. — ...может, отойдём?       Виктор растягивает губы, тычась острым носом в щёку мужа. Хочет повторить то, что было на Дне Прогресса? Не сказать, что он против...       — Давай лучше пойдём домой, — длинные пальцы оглаживают слегка щетинистую щёку, отстраняя Талиса от, несомненно, приятного занятия.       И снова этот глубокий карий, обрамлённый пышными ресницами, впивается в лицо Виктора. Как будучи таким огромным – во всех, чёрт подери, смыслах – мужчиной, Джейс может оставаться таким трогательным, заставляющим сердце предательски трепетать в умилении? Кажется, что Виктор готов сейчас же бросить к его ногам целый мир, если это будет значить, что секунды их уединения в огромном зале продлятся ещё на пару мгновений.       — Пойдём домой, — легко соглашается Джейс, напоследок целуя ладонь горячо любимого мужчины.