Не сказка, а быль

— Отличница, значит? В Англиях училась? — подмигивают как-то косо в кадрах. Отец гордился Лерой, что однажды за ум взялась, бросила свои «брякалки» и потянулась к его собственной профессии, будто бы была сломлена вдохновением. Даже про парней забыла в кое-то веки, перестав таскать в карманах презервативы «на всякий случай». Связь поколений восстановилась. Школьные друзья они такие — чуть что, так сразу в кусты; доказано не раз жизнью. Выставили Леру из группы, и произошла переоценка ценностей. Она, находясь в некоторой прострации, слушала от отца его рассказы о службе, а потом вдруг вспомнила о сериальчике, который, как и каждый ребенок, родившийся в девяностых, смотрела вместо мультиков. Спокойнее что ли стала? Не важно. Папа сделал все, чтобы дочь попала в отдел ближе к дому, используя все связи, какие только есть. И ведь предлагал Главное Управление, нет, хочет быть ближе к земле, к народу. — Да, — просто отвечает Лера, не видя в ледяных глазах напротив насмешки, а Казанова в мыслях задорно подмигивает. Вот сейчас — еще месяц проверки, а потом переведут в следователи, а пока побудет участковым. Там и до «убойного отдела» недалеко, настоящее дело. Кровь, порох и трупы. Говорил папа, что надо было не только специалитет, но и о степени подумать, но Лера по старой-доброй традиции к этому отнеслась легкомысленно. — Ну что ж… Служи, Новикова. Лейтенанта уже сегодня дадим, многие еще при поступлении не имеют юридического за спиной. А еще ты москвичка… Хорошо. Форму завтра получишь, адрес запиши или запомни. Лера улыбается радостно. В воображении Дукалис, Порхоня и Мухомор протягивают ей руки для рукопожатия, приглашая окунуться в самый настоящий криминал. Лере всего двадцать… Прошло три года. Лера понимает, что попала в дурдом. Полковник, глава отдела, все кормит обещаниями рассмотреть ее заявление о переводе на настоящую должность, и ничего не подсказывает ей, что там такое же безумие, как и на ее опорном пункте. Еще и наставник, что ей достался, — мутный тип. Трезвым его видела разве что один день в году. Говорил, что какая-то знаменательная дата и что-то про бывшую жену, но Лера уже давно перестала воспринимать личную информацию от коллег по службе серьезно. Забывает через раз, потому что все остается по-старому: полубезумные бабки и дедки на приемах, не лечащиеся шизы, наркоманы, мигранты, те, кому просто нечем заняться, но главное при этом только — ворох протоколов, отчетов и рапортов. Как-то раз прислала отцу сообщение, который еще наделся, что дочь все же, пользуясь его связями, переберется в более приличное место, но получал в ответ только юношеское упрямство: «Папа, я в отделе. У меня проблемы». Усмешка: «А я сколько раз говорил тебе: пиши рапорт и увольняйся». Начальник участковых говорит, что пока требуются люди именно здесь, и Лера, воспринимая это серьезно, остается на положенном ей месте, припоминая учебу и перепрофилирование. Лера лишь отчасти понимает своего старшего участкового, которого просто дразнят Усатым Папашей. Работать тот не желает в принципе, все свои обязанности по случаю сваливая на хрупкие девичьи плечи. «Ты ж умная, а у меня за плечами только «Школа дураков», меня под старость, дай Бог, только нотариусом возьмут». В первый день, увидев ее, взглянул чуть ли не брезгливо и, обрывая вежливый тон, покачал головой, сказав странное: — Ты хоть за геем не бегаешь? — после чего отвернулся и потянулся к какой-то жиже, отдаленно напоминающей компот. Дальнейший день, сидя рядом с ним через стол, только и терпела косые взгляды с шуршанием усов. Недоверие — основное качество любого и бывшего мента, и действующего полицейского, будут проверять до последнего, несмотря ни на какие душевные качества. Лера проверку не прошла, и Усатый черт дергает ее даже в выходные, прося выйти на работу часика на два, чтоб помочь с какой-то ерундой, касающейся техники и регистрации КУСПов. Работа полностью подчинила Леру, в голове кружат Ларин под руку с Волковым, ведя расследование, а Лера труп и то увидела на второй год службы. И его перетягивали как канат от одного района к другому, чтобы не дай Бог, не оформлять. Странно смотрит на нее Мухомор в воображении, будто бы сочувствуя ее упрямству, и произносит: «Спасибо за службу, дочка». И Лера почти не видит подвоха.