Ночной кошмар Музыченко

Вот и прошел очередной концерт группы The Hatters. Почти никто не ощущал усталости, наоборот все были бодрые и могли бы продолжать бодрствовать еще как минимум два часа точно. Ребята кланялись зрителям, как и всегда ну и конечно между участниками происходили забавные сценки, в том числе между Аней и Юрой. Никто даже и не подозревал, что все не так радужно, как это показано…

***

Аня раздраженно вышла за кулисы, собираясь направляться в гримерку. Не менее раздраженный Юра пошел за ней, чтобы та пояснила за кое-какую сценку… — Это что вообще такое было? Ты за что мне пощечину влепила на сцене?! Слушай, я конечно понимаю, что нам нужно и дальше прикидываться, что у нас нет абсолютнейшего дерьма в отношениях, но ты давай руки при себе держи, женщина! — За то, что надо, Юра. За то и получил! И уж прости за прямоту, но эта новая песня это абсолютнейшая ирония! Такой как ты не изменится никогда. Музыченко нахмурил брови, отведя взгляд в сторону и в тот же момент заметил, как кто-то снимал их на камеру телефона в закулисье. Парень, которого застукали за этим делом быстро убежал прочь. — БЛЯТЬ! — Юра помчался за ним, — А ну стой, сволочь!!! Ты охуел совсем?! — Блять… — Также высказалась Аня, раздраженно цокнув, — Вот надо было тебе выяснять отношения прямо здесь, Юра?! — Что случилось? — Спросил Паша, посмотрев в сторону убежавшего Юры. — Какой-то мудак снимал наш срач с Юрой… — Ой, бля… Если это утечет в сеть, будут огромные проблемы… — Ну, не моя вина. Пусть сам разгребает. Тем временем Юра продолжал гоняться за шустрым пареньком, который бегал слишком быстро, словно имел какую-то хорошую спортивную подготовку. — Дерьмо, блять! — Музыченко выдохся, опершись рукой о стену и немного наклонившись, а затем раздраженно ударил кулаком в стену, — СУКА! Сбежал, тварь… Мы в дерьме… — Юра! Что стряслось? — Спросил прибежавший к тому моменту Кикир, беспокойно глядя на друга. — Да в дерьме мы блять, Саня, в дерьме!!! — Юра панически схватился за голову, — В сеть может утечь кое-что, касаемо меня и Ани… — Мы реально в дерьме… — Подтвердил Анисимов, сочувствующе посмотрев на Музыченко, — Ну, точнее по большей части, в дерьме ты и Аня… Это касаемо ваших трудных отношений, да? — Вот именно. Нельзя чтобы это уплыло в интернет, блять!!! Я этого сукиного сына из-под земли достану блять! — Как…? — Я ебу?! Не знаю я! Но ты хочешь чтобы The Hatters прославились как группа пиздунов?! Где самый главный пиздун это их лидер?! — Ну… Ты и так пиздун, Юра. — Ебать, спасибо за поддержку, друг, от души просто. — Прости, но факт есть факт. — Ладно, справебыдло. Что делать, блять теперь я не ебу… — Ну, только если теперь следить за тем, всплывет эта инфа или нет. И отрицать до последнего. Сказать мол сгенерировано нейросетью. Вот. — Ты серьезно думаешь, что в это поверят? Ну, хотя… Ладно, просто будем следить за ситуацией… И без того ходили слухи, мол я Ане изменяю. — Даже могу догадаться с кем — Рот свой замолчи-ка. В этот момент оба посмотрели в сторону и увидели, как Паша тащил того самого паренька по коридору за капюшон кофты, а затем грубо прижал к стене. — Телефон сюда дал! Или сам удаляй нахер эту запись! При мне удаляй! — О, Паш, спасибо, выручил нереально. Как ты понял, что это он? — Спросил Юра, кинув злобный взгляд в сторону шкета, прижатого Пашей к стене. — Да он потому что все тут ходит вынюхивает, псина сутулая! И снимает на камеру телефона все. тиктокер небось какой-то либо недоблогер! — Прорычал Паша, грубо выхватив чужой телефон из рук, и стал сам удалять компрометирующие записи, после чего вернул телефон горе-владельцу, — Съебал отсюда и чтобы я тебя здесь больше не видел! — Рявкнул Личадеев и того паренька тут же не стало, он исчез молниеносно с поля зрения группы. — Вот же говнюк, — Фыркнул Музыченко, но с облегчением выдохнул, ведь компрометирующая запись была безвозвратно удалена, а значит можно было расслабиться. — Молодец, Паша. В отличие от тебя, Юра, — Хмыкнула Аня, кинув скептичный взгляд на мужа и гордо ушла в сторону гримерки. Юра хмуро посмотрел в ее сторону, скрестив руки на груди, после чего отвернулся, лишь бы не видеть ее, хотя бы сегодня. — Что я пропустил? — Спросил явившийся с подносом заказной еды Вечеринин и стал осматриваться, заметив, что все находящиеся в коридоре были не в самом лучшем духе, — Окей, понял, Юра с Аней опять сцепились за кулисами, да? — Почти, — Жестко отрезал Музыченко и ушел куда-то в другую сторону от гримерки, — Пойду покурю, нервы успокою… — Юр… А у вас же с Аней типа годовщина скоро, да…? — Мгм. И? — Ну, типа… Отмечать как-то будете? — Не знаю, сама пусть решает. Мне сейчас вообще насрать, — Музыченко ушел в свою сторону. Он вышел на улицу, немного отошел от здания, закурил сигарету и достал телефон, что-то кому-то активно печатая. Печатал он своему лучшему другу, одному из — Марату. Марат же тем временем был у себя дома, делал уборку и готовил, любил он это делать и не считал что это рутина для него. Услышав звук уведомления он снял обед с плиты, как раз закончив готовку и позволил себе отвлечься на телефон. В этот момент ему мог написать либо Валентин, либо Слава, либо Юра, однако последний вариант очевиднее всего, поскольку Юра писал ему каждый день, едва ли даже не на самом концерте. Посмотрев в экран телефона Марат увидел сообщение от Юры с обещанием приехать к нему. Хайдаров слегка улыбнулся и ответил на его сообщение, после чего вышел из сети и продолжил свои дела.

Прошло время

В гостях у Марата находились Юра, Валя и Слава. Макаров был уставший, но счастливый, что приехал к своему старшему другу, который напоминал ему покойного отца. Валентину — еще одному другу, и Юре — другу или кому-то большему это вопрос. Валентин болтал с Маратом и Славой, в то время как Юра вел себя немного иначе и даже можно сказать немного нервничал, периодически глядя то в телефон, то на друзей. Внешне он не подавал виду, что он хоть каплю нервничал. Марат кинул на Музыченко пристальный взгляд, заметив, что тот чаще обычного заглядывал в телефон, но не стал ничего озвучивать, лишь молча наблюдая за его поведением. Слава тоже заметил это, но тоже не стал подавать виду. И только Валентин решил заявить напрямую: — Ты че там в телефоне интересное такое смотришь, Юр? В этот момент Юра кинул на него быстрый матерный взгляд, медленно отложив телефон в сторону. — Жена, — Одним словом, сквозь зубы проскрежетал Музыченко. Валя лишь поднял руки в жесте капитуляции, мол «понял, не поднимаю тему». Однако Хайдаров явно не поверил, но решил промолчать. Слава лишь слегка прищурился, заметив в Юре несколько иное поведение. И это поведение слегка вызвало раздражение у него. — Юра, я надеюсь, что ты ничего не скрываешь? — Макаров посмотрел серьезным взглядом на Музыченко, практически не моргая, удерживая с ним крепкий зрительный контакт. Юра смотрел ему в глаза, сохраняя уверенность в голосе. — Ну естественно, Кузь, что я могу от вас скрывать? — Не знаю, не знаю… Просто мне это напомнило кое-чье поведение, о ком упоминать не желаю, — Хмыкнул Слава, посмотрев в сторону. Марат точно знал о ком Слава говорил, ведь тот ему рассказывал. — Кузя, ну правда, — Усмехнулся Музыченко, пожав плечами, — Я ничего не скрываю — Я надеюсь. Кстати, мне надо будет тебе кое-что сказать. — Я что-то не помню, чтобы Слава ранее говорил таким серьезным тоном, — Усмехнулся Широков, глянув на Славу, но в ответ получил серьезный взгляд. Марат положил руку на плечо Макарова, успокаивая его внутреннее раздражение и некую тревожность. Музыченко непонятливо смотрел в их сторону, не понимая, что было такое со Славой и почему он был такой серьезный. Через некоторое время Слава подозвал Юру к себе, оставшись с ним в одной из комнат наедине. Он смотрел на Музыченко одновременно тревожным и серьезным взглядом. — Слушай, Юра, я знаю, что ты тоже как и я много лет знаком со Стасом Костюшкиным, но понимаешь в чем дело… Не самый он надежный человек оказался, как я однажды думал. — Э… Кузь, я тебя сейчас совершенно не понимаю, — Музыченко неловко усмехнулся, пожимая плечами, — При чем здесь сейчас Стас? — Ваша группа собралась с ним фит записывать, не так ли? Это видео было не просто так, где ты был с ним и с Аней. — А, ты про это? Ну, да, думаю это было очевидно, ха-ха… Ну, дело в том, что ты же знаешь, что мы с Аней попали в клип «Чай вдвоем», верно? — Знаю, — Сквозь зубы произнес Макаров, все сильнее раздражаясь, но все же выдохнул, повернувшись к Юре и немного наклонился к нему, взяв за плечи, — Юра, не надо с ним больше встречаться. Этот гандон меня променял на других людей! Он хер на меня клал и на нашу дружбу в десять лет! Юра смотрел на него широко открытыми глазами, не понимая откуда Слава мог сделать такой резкий вывод? Ну, ведь и правда столько лет дружбы и коту под хвост резко? Странно. — Кузь, мне кажется ты делаешь поспешный вывод. — Ничего не кажется, Юра! Кто был рядом со мной, когда мне было тяжело?! — Он? — Нет, Юра! Ты! А когда-то был он! — Ну, в шестом сезоне Маски, он же ведь по факту был рядом? — И что? Наши шутливые перепалки через зрительный зал от сцены до места, где он сидел в жюри, это ничего не значит даже! — Так, тише, спокойно. Успокойся, перестань так нервничать. Ты и так вечно в стрессе. Музыченко пытался успокоить разнервничавшегося и раздраженного Макарова, но тот с трудом мог успокоиться. — Если бы я мог не нервничать, Юра, я бы не ходил с к хуям уничтоженной менталкой, блять! — Тихо! Так, все. Сядь и успокойся. Дыши. Дыши, говорю! Слава сел на кровать, скрестив руки на груди и шумно выдыхал, пытаясь успокоить раздражение. — Я тебя не узнаю, Кузя, ты не был раньше таким… Раздраженным. Какая муха тебя укусила? — Пидорская. Набитая протеином. — Господи, Слава. Успокойся уже. Я не думаю, что он тебя бросал, окей? — Юра, блять, ну пожалуйста! — Слава схватил его за руку, потянув на себя, — Не надо с ним больше встречаться, ты можешь об этом пожалеть, как и я! И я не хочу чтобы он тебя испортил! — Пффф, да кто может меня испортить? Я с детства испорчен! — Юра посмеялся, намекая, что с детства был тем еще хулиганьем, ну, впрочем и в данный момент ничего не изменилось, как был хулиганом, так и остался. — Юра… — Слава покачал головой, — Не смешно это. — Да, брось. Ты сейчас просто сильно преувеличиваешь, я уверен, что не мог он тебя бросить. Ты сделал поспешный вывод. — Хмф… Посмотрим, кто окажется прав… — Тихо произнес Макаров, отведя взгляд в сторону, — «Похоже процесс мозгопромывания уже успел произойти, до того как он сюда приехал…»

***

И вот настал тот день когда вышел долгожданный многими фит на песню «Белое платье». В честь этого Костюшкин пригласил Юру на тусовку, так сказать отметить вместе и выход песни и годовщину свадьбы семьи Музыченко. Однако Юра настолько увлекся тусовкой, что не вспомнил ни о Славе, ни о Марате, которым всегда звонил или писал чуть ли не с самого утра. Марат сидел у себя дома на кровати, тревожно притопывая ногой. В гостях у него находился не менее тревожный Слава. Они оба не могли дозвониться до Юры, тем более они и не знали, где он находился, ведь даже никакого предупреждения не было, а Юра так не пропадал ранее. — Знаешь, Слав, я ведь не удивлюсь, если этот чебупеля сейчас с Костюшкиным тусуется… У них же совместная песня, так сказать, вышла вот-вот. — Я в курсе про песню, я все еще слежу за творчеством The Hatters… И боюсь, что случилось то, чего я так опасался, Марат. Он действительно с ним может тусоваться! То, чего я так не хотел, потому что эта сволочь перетягивает на себя людей, которые ему интересны, и бросает тех, кто ему не интересен! С их проблемами, и так далее! — Ты прям настолько негативно относишься к нему… — Марь, ну конечно! Как мне еще относиться к предателю?! Он совершенно перестал даже вспоминать обо мне — Я… — Марат вздохнул, положив руку ему на плечо, слегка погладив, — Мне жаль, что с тобой так обошлись, Слава. Я сочувствую тебе — Мгм… — Макаров отвел взгляд в сторону, обняв свои плечи, — Но то, что Юра не отвечает… Это ни к чему хорошему не приведет. Он никогда так не пропадал… — Я знаю. Я тоже волнуюсь из-за этого. Но, думаю, нужно подождать еще некоторое время…

***

Тем временем Музыченко, находящийся на тусовке вместе с женой и группой у Костюшкина в загородном доме, даже не подозревал о том, какую чертову ошибку он совершил. Он просто тусовался, напрочь забыв обо всем остальном. Костюшкин так и ютился около него, запудривая мозги и вот пошла речь о Славе, которую решил начать Юра. Стас смекнул, что к чему, понимая, что вопрос был довольно острым, поскольку он сам понимал, что поступил очень некрасиво со Славой, но чтобы не рушить доверие Юры он решил играть свою роль хитреца и подлеца. — Слушай, Юр. Ну че, шестнадцать лет уже с Анькой! Поздравляю! Не всем удается сохранить страсть в браке, не так ли? А у вас на сцене прям видна страсть, — Радостно сказал Стас, приобнимая друга за плечо, слегка прижимая к себе. Однако Музыченко почувствовал себя крайне неловко, кинув взгляд в сторону Ани, которая с кем-то из гостей болтала в сторонке. — Ха-ха… Да-да… — Неловко посмеялся Юра, почесав затылок, — Это… И правда нелегко, — Он посмотрел в сторону, мягко убрав руку Костюшкина со своего плеча. Тот не придал этому значения, продолжая непринужденную беседу. — Так, что не обращай внимания на те тупые слухи, что ты якобы Аньке изменяешь. Я бы в жизни про тебя такое не сказал. Знаешь, а ты практически не изменился с тех лет. — Да? Ну, я впрочем-то и не меняюсь с годами. Как минимум фигуристее немного больше стал. — Заметно! Отличная форма, Юрец! — Костюшкин хлопнул Юру по спине и тот аж кашлянул от такой силы, — Ой, извини! — Ай… Ничего-ничего… Зато спину выпрямил, хе-хе… — Музыченко неловко усмехнулся, но затем кое-что вспомнил, — Кстати… Слава я так понимаю на тебя сильно обиделся. Ну, типа за то что ты ему внимание уделять перестал. — Славка-то? А он что обиделся на меня? Ну, я же работаю, я же тоже не могу к нему часто приезжать. Ну, впрочем так всегда было. На днюшку я к нему приезжал, да. Ну и в выдающееся свободное время, — Начал оправдываться Костюшкин. Юра возможно внутренне чуял что-то неладное, но вся его чуйка на этот раз была абсолютно заблокирована. Что ж, он просто слишком доверчивый и добрый человек, который на том и попадается. — Ну, да, но он, знаешь, сказал мне, что ты прям бросил его. Еще он не хотел, чтобы я сюда ехал, но, знаешь… Я решил все-таки у тебя уточнить, так сказать, чтобы убедиться. Ну и тем более я не мог не приехать, все-таки это событие нашей группы, а не лично мое. Фит-то общий по сути. — Славка тот еще выдумщик порой бывает. Водолей же. Он многое воспринимает слишком близко к сердцу, он слишком эмоциональный. Ну, а еще он просто ревнушка, который все себе навыдумывает вечно, потом сам же страдает от того, что себе надумал. Ну, Юр, я так понимаю ты не поверил? И правильно, он себе все выдумал. Никто его не бросал и не собирался бросать Мысленно Костюшкин выдыхал, видя, что Музыченко верил его словам и, получается, не поверил словам Макарова. Что, если с нашей стороны посмотреть, выглядело как недоверие. Ну, потому что с Костюшкиным он знаком также практически чуть ли не больше десяти лет, но общение было крайне редким. И то это общение началось только из-за того самого клипа «Чай вдвоем» на песню «Белое платье», куда попала свадьба пары Музыченко. Однако со Славой может Юра знаком и не так много лет, но общение было гораздо чаще чем со Стасом. И получается так, что Музыченко поверил не тому, с кем общается едва ли не каждый день, а тому, с кем общался раз в два года (примерно). Выглядело очень некрасиво с его стороны. — Ну, просто мне все еще кажется немного странным, тот факт, что Слава отчаянно не хотел, чтобы мы с тобой встретились, — Юра слегка прищурил взгляд. Неужели чуйка проснулась? — Ну, я же говорю: Он просто ревнушка. Побоялся видимо, что ты с ним общаться перестанешь или что он тебе станет не интересен. Поверь, я знаю его столько же лет сколько и тебя, Юра. Уже выучил все его фокусы. Как и наши с ним общие знакомые и друзья. — Хм… Ладно. Пожалуй выглядит как правда. Что он возможно правда испугался этого, хах. Слушай, так надо же его убедить тогда, что все в порядке! Го кружок запишем? — Ну, давай, почему бы нет? Хотя мысленно Костюшкин понимал, что Макарова так легко не проведешь. И что он вряд ли этому поверит. Хотя… Ему было как-то все равно поверит Слава этому кружку или нет. Ему было интересно с Юрой.

***

Вдруг на телефон Славы пришло смс. Он открыл мессенджер и увидел там записанный «кружок» в телеграмме. Но от кого этот кружок? От Юры. Макаров нахмурился, но открыл это видео. Первого кого он в кружке увидел это конечно же Юра. Но вот Костюшкина он там точно не ожидал увидеть. Вот что было в том видео: Юра: Ну, вот видишь? Все в порядке, как я тебе и говорил. Ничего страшного не случилось. Вот, я сейчас рядом со Стасом, у нас тусовка в честь вышедшего фита. Мы поговорили с ним и вот все выяснилось. Он тебя не бросал и не собирался бросать. И че ты мне там подпездывал, м? И тут же в кадр влез сам Костюшкин Стас: Славка, ну ты че? Ну приеду я к тебе еще, ну что ты так распереживался? Работал я, работал. Че ты там Юрке наговорил про меня, а? Не стыдно? Вот напридумываешь себе вечно что-нибудь потом сам же страдаешь. Поверил ли Слава в это? Конечно нет. Макаров молча сверлил взглядом собственный телефон, сжимая его в руке. Он решил сразу сделать звонок, пока Юра был в сети. — О, Славка звонит, — Музыченко тут же ответил на звонок, — Да, Кузь? — Даже не называй меня сейчас так, Музыченко, — В динамике послышался очень холодный и жесткий тон. Юру аж пробрало от такого тона до мурашек. Пожалуй он еще не слышал у Славы такой тон. Стоящий рядом Костюшкин мог даже слышать это, поскольку оба вышли в тихое место без громкой музыки, пока остальные веселились. — Э… Слава? Что у тебя с голосом? — Тебя не смутило семьдесят три звонка, учитывая что суммарно это звонки от меня и Марата? — Макаров продолжал говорить все тем же жестким холодным тоном. Брови его были нахмурены, он говорил почти что сквозь стиснутые зубы от непреодолимой злости на них двоих. Он знал, как Костюшкин умел врать и изворачиваться и косячил не впервой перед Славой. — Ско… — Юра аж воздухом подавился, а потом быстро во время звонка глянул сколько было пропущенных в режиме «без звука», — Бляяяять… Я не заметил… — Не заметил, потому что поставил беззвучный режим? Чтобы никто не помешал твоей тусовке с ебаным предателем? Коим являешься теперь и ты по всей сути? — Слав… Подожди, успокойся. Я правда не слышал эти звонки, да… — Не слышал. Конечно. Допустим не слышал. Как и мои слова, да, Юра? Конечно. Ты поверил ему. Зачем верить мне, правда? Я же все выдумываю вечно… Я же здесь главный лжец, блять! А ты со Стасом конечно же лучше общаешься, не так ли?! — Слава… — Музыченко чувствовал, что сейчас будет взрыв эмоций, но он никак не смог бы это остановить — КАКОГО ХУЯ, МУЗЫЧЕНКО?! — Рявкнул в телефон Макаров, он был невероятно зол, — Ты поверил ему, а не мне! Я ТЕБЯ ПРОСИЛ! Я тебя умолял! Но ты меня не послушал! Тебе настолько насрать?! — Слава продолжал кипеть, не в силах успокоить свой гнев, — Мои слова для тебя вообще хоть что-то значат?! — Я… — Для тебя все это ерунда, да?! Ах да, ты же готов верить тому, кто меня давно уже как променял на более интересных людей! Видимо ты хочешь стать как он?! После этого настала тишина с обеих сторон. Но было слышно яростное пыхтение Макарова, который пытался успокоиться. Юра в оцепенении стоял, держа в руке телефон и молча слушал, все что ему скажет Слава дальше — Если мои слова для тебя ерунда… Может и мои чувства тоже? И все что между нами было?! Все это тоже ерунда для тебя? — Прекрати, я никогда не говорил, что для меня все это ерунда! Ни разу даже не заикался об этом! Но никто тебя не бросал тебе же сказали… И плюс, он сказал, что ты просто ревнушка, который все себе напридумывал. Ты просто испугался, что… — А ты наивный тупой идиот, которому промыли мозги. Музыченко словно током прошибло от этих слов. Он молча уставился в пространство между собой, продолжая слушать. — Знаешь что? Раз мои слова для тебя ничего не значат… Зачем тогда вообще все это было?! Все, что произошло между нами… Правда, кто я такой чтобы тебе что-то указывать? Я привык к тому, что люди причиняют мне боль. А ты и Костюшкин… Катитесь оба в пизду! Сброс. Тишина. Юра продолжил стоять как истукан около минуты. Костюшкин молча смотрел на него, прекрасно все услышав. Как же было неловко обоим в этот момент. Очухавшись Юра стал пытаться дозвониться до Славы. Но не мог. Гудки проходили, но трубку он не брал. Лишь только зайдя в мессенджер он увидел, что уже находился в черном списке. Хреново. Очень хреново. — Бляяяять… Стас, это пиздец… Он меня в чс кинул… — Пф, поистерит и успокоится истеричка. Не первый раз, — Стас пожал плечами, словно эмоциональный срыв Макарова был какой-то ерундой. — Нет-нет-нет… — В этот же момент Юра стал пытаться дозвониться до Марата. Но и там тоже была тишина. Телефон вне зоны доступа, значит выключен. Бойкот с двух сторон. Музыченко конкретно облажался и он понял это. — Какой же я ебаный мудак… — Юра взялся за голову, пытаясь придумать как будет извиняться перед двумя близкими людьми, которых очень сильно обидел своим мерзким поступком. — Юра, забей. Это твое личное время, эти двое побесятся и успокоятся, че ты их слушаешь? Своим личным временем ты распоряжаешься как хочешь. Так что перестань забивать свою голову ненужной хренью. Слава вечно истерит. А потом удивляешься почему у него кукуха поехала? — Ты че несешь сейчас вообще?! Ты себя слышишь?! Я конкретно проебался перед двумя своими близкими людьми! Ты еще меня оправдывать собираешься?! — Музыченко разозлился на такой пофигизм со стороны Стаса, — Нет уж! Я беру билет и поеду к ним… — И куда ты щас поедешь, умник? И куда? Ты знаешь где они оба щас находятся? По-моему нет. Слава может вообще даже не у себя дома, как и второй, как там его… Ну которого я еще кротом слепым назвал в тот раз. Юра нахмурился, вспомнив этот неприятный случай и как Марату было обидно за такое. Именно в этот момент вся чуйка Юры начала просыпаться и говорить ему, что он проебался. Сильно проебался. И в этот же момент он вдруг стал анализировать поведение Костюшкина в общем и целом и стал осознавать, что он многие неприятные факторы игнорировал, отвечая самому себе на это: Ну он же твой давний друг все-таки, ну такой у него своеобразный юмор. Однако теперь он перестал искать оправдания поведению Стаса и наконец понял все. Но Костюшкин был прав: Пока Юра не добьется ответа от кого-то из этих двоих он не знает куда ему ехать и что предпринять в качестве извинения.

***

Вечеринка была в самом разгаре. Только вот Юра уже не веселился со всеми. Он сидел в стороне и отчаянно пытался дозваниваться до Марата хотя бы, поскольку Слава кинул его в черный список. Но и до Марата было сложно дозвониться. Он не думал, что однажды так облажается перед двумя самыми близкими людьми и обидит их своим поступком. У Музыченко была цель: извиниться перед ними любой ценой и исправить свою чертову ошибку. Он лег головой на стол в кухонной зоне, а рядом лежал телефон. Юра тщательно обдумывал сложившуюся ситуацию и ужасно пожалел, что вообще поехал на эту тусовку. Так еще и напрочь забыл про дозванивающихся до него Марата со Славой. Периодически к нему подходил кто-то из гостей, или из группы, приглашая потусоваться, но он отказывался, продолжая вот так вот лежать головой на столе, прокручивая в голове возможно последний и тревожный диалог со Славой. Но это была ссора. Их первая и серьезная ссора. И Музыченко мысленно молился, чтобы это было не последний их диалог со Славой. Он понимал, что совершил серьезную ошибку, но он не хотел бы, чтобы общение с Маратом и Славой навсегда прекратилось. Уж слишком близки ему эти два человека — Черт меня побрал сюда поехать, — Выругался Юра сам на себя, глядя на свой телефон на столе. Вдруг звонок. От Марата. Музыченко мигом схватил телефон, отвечая на звонок, — Марик! Ну хотя бы ты… — Я надеюсь, что ты понимаешь, как сильно ты проебался, да? — Если тебе нужно меня выматерить, пожалуйста сделай это, прошу! — Ты знаешь, что я матерюсь в очень редких и серьезных случаях, Юра, — Хмыкнул Хайдаров, но продолжил разговор, — Хорошо. Я выскажу все свое мнение по поводу твоего поведения. — Я готов… — Знаешь, своим поступком сегодня ты нам обоим со Славой показал все. И я полагаю, что тебя совершенно не смутил тот факт, что Слава чуть ли не на коленях умолял тебя не ехать туда. А ты подумал, что он дурачок, который все себе выдумал. Я разочарован в тебе, Юра. Музыченко прикусил губы, виновато посмотрев в окно, продолжая держать телефон у уха и слушал все, что ему скажут. — Ты решил забить на нас болт на этой тусовке, да? Ну, здорово, что тут скажешь? Ну, правильно: Зачем тебе друг-инвалид у которого вечно проблемы со здоровьем? Зачем тебе Слава? Друг с травмированной ко всем чертям психикой и постоянными проблемами. Зачем тебе какие-то два инвалида, если можно забить и веселиться в свое удовольствие? С новым другом же гораздо веселее, правда? Слушая все это Юра впился пальцами свободной руки в свои волосы, начиная сильно сжимать, чувствуя сильнейшее угрызение совести и почти до крови кусал губы. — Конечно же, Юра, это безусловно твое право. И знаешь, никто бы не злился особо, если бы не одно большое НО: Ты специально тусовался с тем, кто предал Славу после стольких лет дружбы. Конечно тебе он начал оправдываться, мол он работал. Только вот Слава прекрасно знал, что вся его деятельность была далеко не рабочей. Это можно было проверить в его публикациях в соц.сетях. В нескольких. На которые Слава был подписан. — Просто… Я думал, что если я тоже… — Ты тоже знаешь Стаса много лет, я в курсе. Только вот видимо плохо ты его знаешь. Он хотел тебя переманить на свою сторону, так как с тобой интересно. Но лишь временно. А потом он бы тебя также бросил в самый неподходящий момент, также как и бросил Славу. Думаешь когда он был членом жюри в шестом сезоне он хоть как-то мог поддерживать Славу, зная его абьюзивное начальство? Нет. Он ничего не мог сделать. Ни.че.го. Он и не пытался особо, будем честны. Но все еще странно, что ты поверил не близкому другу, а тому, кого знаешь так много лет, но при этом почти не общался с ним. — Прости… — Тихо и слегка хриплым от внутреннего напряжения и переживания произнес Юра. — Извиняйся не передо мной, а перед Славой. Я не просил тебя извиняться. Это твое право с кем тебе общаться, кого посылать нахуй и как поступать дальше. Дело твое. Делай что хочешь, но знай: Ты проебался, поверив предателю и рискуешь сам таковым стать. И все из-за его влияния на тебя. Именно поэтому Слава не хотел тебя отпускать, зная какой Костюшкин манипулятор. — Нет-нет-нет, Марик, стой! Не уходи… — Не ухожу. Кто тебе сказал, что я собираюсь сейчас куда-то уходить? — Просто… Это звучало сейчас так, словно ты сейчас тоже меня пошлешь, как Слава… — Слава сейчас сидит у меня дома в Геленджике. Укутался в плед. Телефон выключил. Не желает с тобой разговаривать. Так же он разговаривать не желает даже со мной и Валей. Который кстати на тебя тоже очень зол. Так, что если надумаешь приехать будь осторожен. Повторюсь: ЕСЛИ надумаешь приехать. Мы тебя не вынуждаем. Твое дело, что тебе делать и как поступать. — Простите-простите-простите… — Юра зажмурился, сжимая телефон в руке, — Я не знаю, чем я думал, я не знаю… Простите… — Юр, не извиняйся передо мной. Ты облажался перед Славой. Перед ним и извиняйся. Мне нужно идти, пока. Сброс. Тишина. — Не уходи… — Тихо прошептал Юра, а после тяжело вздохнул, закрыв глаза ладонью и положил телефон на стол, — Что ж… Геленджик, значит… Теперь я знаю, что мне делать и куда ехать… Тем временем Марат заглянул в комнату, где одиночно сидел на диване Слава, укутавшись в плед и смотрел в окно на пасмурную погоду. С окна был конечно же вид на море, хотя море сейчас было не красивого сине-голубого оттенка, а серым и мрачным, почти черным, как и тучи на небе, плюс еще шел дождь, что добавляло мрак в и без того плохое настроение Макарова. — Слав, тебе может принести чего покушать, м? Сидишь тут один совсем… Может хоть к нам с Валей придешь? — Спасибо, Марат, я здесь посижу, — Тихо произнес Слава, укутавшись в плед сильнее, продолжая смотреть в окно, — Я ничего не хочу… — Я понял… — Хайдаров тихо вздохнул и вышел из комнаты, пройдя в гостиную и сел там на диван, обняв свои плечи. Глаза слегка заслезились, но он тут же вытер выступившие слезы рукавом. К нему пришел Валентин с кухни и молча сел рядом, усадив его к себе на колени и стал успокаивающе гладить. Марат уткнулся носом ему в грудь, свернувшись комочком. Безусловно его тоже задел поступок Юры. Валя злился на Юру. Хотя не забыл про то, что сам однажды сильно облажался перед Маратом, из-за чего здоровье его сильно пошатнулось, но причин было достаточно и без того. Очень сильно облажался. (об этом отдельная история). Но и оправдывать поступок Юры он не стал бы ни за что. Как и свой.

***

Музыченко сел ночью на самолет от Москвы до Геленджика. Выбрав самый короткий по времени рейс — 4 часа, он устроился на своем сидении, не планируя спать. Однако не смотря на свой план не спать он все равно вырубился, сидя на своем сидении.

The Hatters — «Не уходи» (текст немного изменен по смыслу)

Сон это был или кошмар пока понять было трудно. Но это было начало. И начался со с того, что Юра оказался на какой-то полуразрушенной улице, а вокруг никого не было. Однако присмотревшись вдаль он увидел знакомый силуэт и поспешил к нему. Это был Слава. Подойдя ближе он взял его за руку, обращая на себя внимание. — Слава, ну как хорошо, что хотя бы ты здесь оказался! — С облегчением произнес Музыченко, слегка улыбнувшись. Однако Макаров отдернул от него руку, продолжая стоять к нему спиной, после чего обнял свои плечи, слегка зажимаясь, — Слава… Прости меня, я знаю, что я ужасно виновен перед тобой и… Слава? Слава, стой! Не уходи… Внезапно сцена во сне сменилась на концертный зал какого-то здания, пока не было ясно какого города, но учитывая, что это сон, то скорее всего не будет озвучено, что это было за конкретное место. Музыченко находился на сцене в окружении зрительного зала, все было, как в реальности. Его группа также находилась на сцене, готовая исполнять треки для зрителей. Первое, что пришло Юре на ум это исполнить «Не уходи». Он сел за синтезатор, начиная играть мелодию и аккорды, после чего уже вступили все остальные.

Нет, не уходи

Ты должен за все меня простить

Я изменюсь, честное слово…

Поскольку это сон, то события происходили быстрее, чем успеваешь осознать, что произошло. Ты просто двигаешься дальше, так как чувствуешь. Теперь Юра находился в закулисье и смотрел в сторону жены, которая активно с кем-то общалась. Он нахмурился, скрестив руки на груди и отвел взгляд в сторону

Кто знал, что будет не как в кино?

И наши сцены после титров совсем не то

что мы себе так долго рисовали в голове

Юра достал из кармана свой телефон и сразу же увидел два уведомления на экране: Пользователи Марат и Слава внесли вас в черный список.

Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет…

Музыченко запаниковал и осмотрелся вокруг, ища выход из этого здания. Он направился по коридорам, пытаясь найти выход, но все это выглядело как бесконечный лабиринт

Так много сюжетов

Но выберем ли этот?

С открытым финалом

Я требую продолжение романа

И вот внезапно в конце коридора он увидел свет. А в конце стоял снова тот знакомый высокий силуэт. Слава. Это точно был он. Но рядом с ним на этот раз стоял еще и Марат. Юра быстро метнулся к ним, запыхавшись. — Ребята, как я рад, что вы тут вдвоем… Так вот, прошу вас простите меня… Я ужасно поступил с вами, мне правда жаль, что я поступил, как мудак… Ну… Вернее, я мудак! Раз поступил так с вами…

Нет, не уходи

Должны вы за все меня простить

Я изменюсь, честное слово

Вот-вот, еще чуть-чуть подожди

Оба молча сверлили его злобным взглядом, скрестив руки на груди, а затем развернулись оба, собираясь уходить в сторону света. Юра пытался схватить обоих сразу, но Марат скрылся с его глаз, а Слава остановился, посмотрев хмуро через плечо на него. Музыченко схватил его за руку, потянув на себя

Нет, не уходи!

Ну кто, если не ты меня простит?

Я изменюсь, честное слово

Жди…

Но Слава отдернул руку и ушел следом за Маратом. Музыченко не ожидав такой силы упал на колени, упершись руками в пол. После этого он почувствовал за своей спиной чужое присутствие. Повернув голову назад он увидел как стены в коридоре окрасились в кроваво-красный, а также он увидел… себя.

Жди, когда я повзрослею

Или давай на шее мне потуже затянем петлю!

Смотри, я улыбаюсь! Я сам этого захотел!

- Что же тебе мешало провести свое свободное время, так как тебе того хотелось? Неужели у тебя все еще есть совесть, Музыченко?~ - Кто ты... - Я - это ты. Твоя мерзкая злобная версия. Версия предателя, которому похуй на чувства близких ему людей. Темная сторона эгоиста. еще не поздно перейти на правильную сторону~ Поддайся тьме, Музыченко. Не нужны они тебе. - Ебаный бред! Отвали от меня! Ты не я! Юра стал отползать в сторону света, чтобы скрыться с этого жуткого места, похожего на ад, следом за Маратом и Славой, но вдруг почувствовал какое-то давление на шею и кто-то потянул его назад, заставив снова упасть на пол у чьих-то ног. Подняв взгляд он увидел Аню, которая держала в руке конец веревки, которая петлей висела на шее Юры, чего тот сразу не заметил. Но когда заметил, то его охватил ужас. Она грубо потянула за эту веревку, заставив его тем самым встать на ноги перед собой. Сама же Аня была одета в черное жутковатое платье, словно для похорон. С черной фатой на лице, а на руках были черные кожаные длинные до локтя перчатки. — Ну что? Ты знаешь, что тебя ждет? Не знаешь? Я тебе покажу.

Шаг право, шаг влево. Что?

Правильно — Расстрел!

Аня вновь потянула за веревку на шее Юры и стала куда-то вести за собой. Музыченко ничего не оставалось, кроме как идти за ней, постепенно отдаляясь от того света в конце коридора и уходя все глубже в темноту… Через мгновение Юра вновь очутился на той самой полуразрушенной улице. Петля по прежнему была у него на шее, а Аня стояла рядом. Внимательно осмотревшись он понял, что находился не просто на мрачной серой улице, а на какой-то площади. Он заметил толпу людей, среди которых находились Стас, Марат и Слава, которые молча наблюдали за предстоящим. Внезапно Марат вышел из толпы и подошел к некому пьедесталу. Слава встал рядом с ним, хмуро глядя на Юру, которого Аня подвела к каменной стене.

Стройным шагом

На поводке рядом

Музыченко непонятливо посмотрел на эту стену, затем развернулся лицом ко всем и к своему ужасу он увидел несколько людей, держащих оружие и среди этих людей был Валентин, который таким же недобрым взглядом смотрел на Юру, держа наготове оружие. — Это… Какая-то шутка, да? Мы же не в Сталинское время живем, верно? — Рот свой заткни, — Грубо высказался Валентин, направив на него оружие, — Пока приговор не свершился раньше команды. — Воу-воу-воу, полегче, — Юра выставил руки перед собой в защитном жесте, — Ладно, я просто подожду, что будет дальше, хех… — А ты будто не понимаешь, муженек, — Язвительно произнесла Аня, фыркнув и скрестив руки на груди, — Ты настолько дурак, Юра? — Яяяя… правда не понимаю. — В таком случай я все поясню, — В разговор вступил Марат, стоя у пьедестала, и держа в руках какие-то документы, — Музыченко Юрий Юрьевич. Ты приговариваешься к смертной казни. К расстрелу, проще говоря. — Блять, — Выругался Юра, мотнув головой, — Секунду. Вообще-то смертную казнь у нас отменили давно, разве нет? Серьезно, мы щас что в Сталинское время попали? Ну, пиздец. — Сквернослов! — Кто-то из толпы кинул в Юру камнем. — Эй! Какого ху… черта! Так, Марат, давай-ка уже заканчивай это все. Я уже все понял. Я же как раз-таки и хотел извиниться перед вами! — Боюсь тебе это уже не поможет, — Сказал Макаров, повернувшись к Юре полностью, продолжая стоять рядом с Маратом, — Ты сделал свой выбор. Предатель. — Но я же извиняюсь, я признаю свою ошибку! Слава… — Твои слова здесь ничего не решают, чувак, сочувствую, — Сказал Стас, стоящий среди толпы, — Говорил я тебе, забей ты на них… — Лицом к стене, Музыченко, — Твердым тоном произнес Слава.

Лицом к стене

Но у меня есть последнее желание…

Музыченко стоял лицом к стене, осознавая свою участь и ему все еще было сложно поверить, что его собирались казнить за его проступок. Это уже был не сон. А слишком реалистичный кошмар. — Но… Разве у меня нет последнего желания? — Юра повернул голову назад, чтобы видеть всех через плечо как минимум. Марат хмыкнул, пожав плечами. — Валяй. Музыченко заметил, как Слава отвернулся, собираясь вообще покинуть это место. — Слава… Слава, стой!

Не уходи!

Ты должен за все меня простить

Я изменюсь, честное слово

Вот-вот, еще чуть-чуть подожди

Макаров продолжал уходить и он ушел ближе к стрелкам, словно собираясь дать им команду — Извини, твое желание неисполнимо. Потому что у меня нет желания находиться рядом с тобой и даже смотреть на тебя… — Нет! Не уходи! — В отчаянии выкрикнул Музыченко, протянув руку в его сторону, собираясь бежать за ним, но его удержали у стены, не позволяя больше сдвинуться ни на сантиметр. Он посмотрел на Славу, тяжко вздохнув, но надеялся до последнего, что тот услышит, — Ну кто, если не ты меня простит?! — Не знаю. Боюсь никто, — Макаров был холоден. Все еще. Это был не тот Слава, которого знал Юра. Совсем не тот.

Я изменюсь, честное слово…

Жди…

«Огонь.»

Звук выстрела. Темнота. Тишина.

***

Юра проснулся в холодном поту, его аж передернуло. Он выпрямился на сидении, осмотревшись по сторонам, тяжело дыша. Несколько сидящих неподалеку пассажиров посмотрели на него вопросительно, видя, что тот очнулся от кошмара и тяжело дышал. Юра махнул им рукой, мол все в порядке, но сам же при этом держался второй рукой за грудь, пытаясь успокоить учащенное сердцебиение. Еще до конца не очнувшись от кошмара ему вдруг привиделась знакомая мужская фигура, вставшая у сидения и достававшая с верхней полки свой чемодан.

Нет! Не уходи!

Музыченко быстро метнулся к мужчине, подумав почему-то сквозь свое непонятное состояние, что это Слава. Добравшись до него он дотронулся до его плеча, но как только тот обернулся, то Юра увидел, что это был точно не Слава. Разочаровавшись Юра вернулся на свое место, сопровождаемый странными взглядами пассажиров, которые не понимали, что с ним происходило. Даже те, кто его узнали, не решились подходить к нему, видя, что его что-то беспокоило, что-то явно личное. Сев на свое место Музыченко перевел взгляд в иллюминатор, заметив, что он уже вот-вот прилетит в аэропорт Геленджика, так как самолет шел постепенно на снижение. Он смотрел в иллюминатор и прокручивал дальнейший возможный сюжет, когда он прибудет в дом Марата, надеясь, что его смогут простить за его проступок…

Я изменюсь, честное слово…

Наконец самолет приземлился в аэропорту Геленджика. Юра не ожидал, что его встретят там, поскольку он так и не сказал никому, что прилетит. Однако он решил кое-что отправить им двоим через курьера под утро, пока сам отправился в совсем другое место, плюс забронировал номер в гостинице на несколько часов…

***

Утром, проснувшись и позавтракав Марат и Слава сидели в гостинной и разговаривали о чем-то. Макаров по-прежнему был абсолютно никакой, но старался слушать, что ему говорил Марат. Внезапно в дверь раздался звонок. Оба насторожились. Валя насторожился еще больше, однако Марат встал со своего места и пошел открывать дверь. Там его встретил курьер с двумя букетами, пояснив откуда они. Ревнующий Валентин сразу понял, что это букеты были от Музыченко и не мог не поворчать себе под нос, но все же ничего не сказал на это, лишь молча скрестив руки на груди. Марат принял эти букеты и принес Славе предназначенный ему с красными цветами. У Марата же букет был из синих роз, его любимых, не смотря на то, что в природе таких не существует. Макаров посмотрел на букет, искренне удивившись и размеру и количеству цветов в нем. Он сразу смекнул от кого эти цвета и не смотря на внутреннюю обиду он все же слегка улыбнулся, взяв букет из рук Марата и понюхал цветы, расслабившись от приятного аромата. Марат сразу поставил аккуратно в вазу свой букет, приготовив вторую для цветов Славы. Макаров посмотрел в окно. Он молча ждал и надеялся, что приедет сам Юра, не смотря на то, что был все еще обижен и в некотором роде зол. Однако в данный момент он был больше обижен, чем зол, однако букет смягчил положение Музыченко у обоих. Он прекрасно знал, как подлизаться, когда накосячил. По-крайней мере с женой срабатывало когда-то. Плюс он просто знал, что любили и Марат и Слава, поэтому мог воспользоваться этим знанием в свою пользу, как бонус к словесным извинениям. Музыченко вскоре приехал к дому Марата на арендованной им машине. Вдруг ему пришло уведомление на телефон. Он посмотрел в экран и увидел сообщение от Стаса

«Поверить не могу, что ты настолько пал, чтобы унижаться перед капризными «омежками»! Я разочарован. Ты мог уделить время себе, все свое личное время. Но ты поехал унижаться перед теми, кто только и ждал этого момента. А мог бы потусить в нашей компании. Твое дело»

Юра вначале нахмурился, стиснув зубы и раздраженно сжав телефон в руке, но все же задумавшись о сказанном он лишь ухмыльнулся, решив написать свой ответ.

«Ты прав. Это мое дело и тебя ебать не должно, что я буду делать дальше и как поступать. Чао»

Довольный своим ответом Юра убрал телефон в карман куртки и вышел из машины, достав из багажника два пакетика, после чего он отправился к дому Марата.

***

Все находились на кухне сидя за столом. Марат и Слава разглядывали свои подарки в виде украшений с красивой именной гравировкой. Оба были очень довольны и благодарили Юру. Конечно, оба не могли долго на него злиться и конечно они простили его за этот нехилый косяк. Однако самого Музыченко пока что все еще угрызала совесть. Пока ребята сидели на кухне он вышел на большой открытый балкон и стал смотреть вдаль на море, на еще более шикарный вид. Через несколько минут к нему пришел Валентин, упершись руками в перила, встав с ним рядом и тоже смотрел на море. — Теперь ты понимаешь это самое чувство проеба, Юра… — Знал бы ты сколько раз я в жизни проебывался, Валь… — Юра тяжко вздохнул, — До сих пор, если честно, грызет совесть за то, что я натворил… Мне даже кошмары снились… — Что за кошмары? — Поинтересовался Широков, кинув на него взгляд — Расстрел… Казнь… За этот проеб как раз… — Музыченко потер свою шею, вспомнив, что во сне на ней очень реалистично ощущалась та самая петля. — Знаешь… Ты хотя бы не съебывал в другую страну, лишь бы забыть о своих чувствах к человеку, которого давно безумно любишь, но просто боялся этих же самых чувств… И боялся отказа, — Валя провел нервно рукой по своим и без того лохматым волосам, — Да, безусловно изменился, стал другим, относительно прошлого себя… Только вот своим проебом ты ухудшил положение своего любимого человека, его здоровье и психика пошатнулись… А ведь ты мог быть рядом, когда ему было невероятно плохо, но когда ты узнал о том, что с ним произошло, то было… Поздно. Ты был уже далеко от него… Музыченко молча слушал воспоминания Валентина о своем проебе, но теперь и правда прекрасно понимал, что он чувствовал и чувствует до сих пор за свой большой проступок за которым случились ужасные последствия. — Так что… Я знаю, что ты чувствуешь, Юра. У тебя возможно быстро это пройдет, но у меня это вряд-ли когда-нибудь пройдет… — Ну, самое главное знаешь что, Валь? — Юра положил руку ему на плечо в ободрительном жесте, — Чтобы мы были рядом с ними, верно? — Это да… Кстати, Марик так мило смотрится с этим букетиком, согласен? Марик, который и без того редко улыбается. Но сейчас улыбается. — О да. Как и Кузя мой. Глянь какой довольный сидит. — Кстати, я надеюсь ты понимаешь, что Костюшкин этот реально предатель, который оправдывался тебе? Я сразу просмотрев это видео почуял в нем ложь. Слава показывал нам этот кружок. Как бывший полицейский скажу тебе, что ложь распознавать умею… Марат тем более. И, надеюсь твое общение с ним закончено, говорю прямо. — Понял, конечно… Понял, каким я был наивным идиотом. Стыдно, что я поверил ему, а не Славе… Черт бы меня побрал за такое. Хотя в том кошмаре я похоже повидал самый настоящий ад, или его аналоговую версию. Думаю, теперь я буду внимательнее относиться к тому с кем я общаюсь. Да и в принципе в дальнейшем буду как-то настороженнее относиться к людям. — А то причинят тебе боль. Или же твоим близким. Знаем, проходили… Кстати, ты так и будешь тут торчать? — А ты? — Вы оба. Долго жопы морозить будете? Не май месяц, не смотря на то, что мы на юге, — Усмехнувшись произнес Слава, опираясь о дверном проем балкона и глядя на них обоих, но все же кинул в конце взгляд на Юру. Музыченко смотрел на него, заметив, что тот развернулся, сказав им заходить внутрь. Юра догнал его, крепко обняв со спины, прижавшись. Макаров вздрогнул, повернувшись слегка назад, видя, что Юра его обнимал и слегка усмехнулся. Он развернулся к нему полностью, посмотрев на него, скрестив руки на груди, словно чего-то выжидал. Музыченко поднял на него все еще виноватый взгляд. — Юр, ты щас смотришь на меня, как кот из «Шрека», прекрати, — Усмехнулся он, обняв его, — Ну, все-все. Не злюсь я и не обижаюсь. Не могу я долго злиться и обижаться на тебя, ты же знаешь. Юра молча прижимался к нему, обнимая, задумавшись и вспомнил свой кошмар — А если бы… Если бы меня собирались казнить за мой проеб… И ты бы отвечал за командование стрелками… Ты бы скомандовал им стрелять? — …Че, бля? — Слава посмеялся, непонятливо посмотрев на него, — Юр, вроде солнца на улице нет, а несешь белиберду, будто тебе голову напекло. Ты дурик что-ли? Хотя, почему я спрашиваю, хах! — Я… Неважно, забудь, — Музыченко махнул рукой, усмехнувшись — Ну, конечно же я бы не стал вообще в этом участвовать. Ты вообще откуда такое взял? — Да, так… Пока я чувствовал угрызение совести мне в голову приходили разные мысли. — Дурачок ты. Мысли ему приходили. Музыченко продолжал его обнимать, уткнувшись носом ему в плечо, все еще не до конца выйдя из своих мыслей. — Я изменюсь, честное слово… — Не нужно. Тогда это будешь не ты. — Но разве Валя не изменился? — Юра снова поднял на него взгляд, — Разве он… Не стал другим? — Как был дурачком так и остался, — Непринужденно сказал Марат, сидя на диване, разглядывая цветочки в вазе, — Но, таким дурачком и люблю его. Ну, плюс форма у него ого-го. Валь, хватит жопу морозить. Заболеешь — прибью. — И тогда я окажусь в морге у тебя на столе, да? — Валя выглянул с балкона, ухмыльнувшись. — Размечтался. Марш сюда! Бессовестный. — Иду-иду! — Валя мигом оказался рядом с Маратом, как послушный песик рядом с хозяином, — Ну все, я тут! После этого Марат просто забрался на него, усевшись у него на коленях и прижался к нему, закрыв глаза. — Ого. Что такое личное пространство мы не знаем, да? — Усмехнулся Юра, подколов Марика, но тот лишь махнул рукой мол «отвали с такими придирками». — Ты так-то от Славы все еще не отлип, Музыченко, — Сказал Широков, ухмыльнувшись и поглаживая Хайдарова по спине, пока тот спокойно сидел у него на коленях, свернувшись комочком. — И че? Законом не запрещено! — Тем более я сам его обнимаю стою. Так что претензий вообще ноль, — подтвердил Макаров, обнимая Юру. Юра вновь посмотрел на Славу, который наблюдал за посиделками Вали и Марата на диване, которые начали что-то болтать между собой и шушукаться. Сам же Макаров усмехался, слегка подразнивая обоих мол «Может уединитесь между собой наконец?». Музыченко же смотрел на Славу, прокручивая в голове последние события и слегка улыбнулся, вновь уткнувшись ему в плечо и закрыв глаза, чувствуя как Слава его поглаживал в своих объятиях. Он чувствовал огромное облегчение, ведь близкие люди его простили, а сам Юра определенно надолго запомнит свою ошибку и усвоит этот суровый урок…

Я изменюсь, честное слово…

Конец