Be quiet || быть тихим

Громкая музыка. Колонки. Крики людей. Натаниэль перемещал руку на струнах, меняя положение пальцев, что были почти каждый в пластырях, хотя это мало помогло, ибо два пальца все равно были без ногтей. Боль была адская, но под адреналином и волнением это ушло на второй план, как ненужная вещь, про которую можно и забыть. Главное, чтобы не выступила кровь. Рико будет чертовски зол. Веснински играл начало на гитаре ровно 20 секунд, когда также резко, как он начал играть на электро бас гитаре, также и резко начал петь. —I cannot take this anymore. Спокойствие своего же голоса удивляло, ведь только полчаса назад Натаниэль был уверен, что его голос дрогнет. —Saying everything I've said before. Веснински подошёл ближе к одному из краёв сцены, делая это так небрежно, словно, вообще не на концерте находится, и его не убьют только за одну ошибку. Натаниэль не должен совершить ошибок. Никаких. —All these words: they make no sense. Натаниэль не оглядывался назад, он и так знал, что сзади него его уже прожигают взглядом. Пальцы сильнее сжали гитару, но вряд-ли бы это помогло от затруднения дышать. Не помогло однажды, не поможет и сейчас. —I find bliss in ignorance. Ноги сами довели его до центра сцены, где он и остановился. —Less I hear the less you'll say. Прошло не так много времени, даже не минута, но пальцы уже заныли, и Натаниэль был готов их проклясть, ведь в такой неудобный момент, это будет просто ужасно, если они продолжат болеть до конца песни. —You'll find that out anyway. Почти крикнул Натаниэль, но вспомнил про недавно охрипший голос, решил не рисковать, иначе будет ещё хуже. Рико не любит, когда хоть один ворон болеет или же плохо поёт. Все должны быть лучшими, даже если они сами того не хотят. —Just like before... Вдруг раздался голос Жана, отчего теперь весь свет, что до этого был направлен на Веснински, сейчас был на Моро. Дрожащий голос был абсолютно не фальшивым, Жан часто волновался слишком сильно во время концертов, отчего его голос мог дрогнуть во время протягивания слов, или бывало так, что Моро просто начинал петь на французском, но чаще всего все это принимали за то, что так и надо. Только взгляд Морияма давал понять, что после концерта будет больно. —Everything you say to me. Свет был снова перенаправлен на другого участника группы. Рико почти прокричал свои слова, как будто его хоть кто-то мог бы перебить. Глаза Морияма выглядели маниакально, хотя он просто пел, но только вид уже заставлял думать, что он либо наркоман со стажем, либо психопат. Натаниэль очень хотел, чтобы он был первым вариантом, ибо проблем было бы меньше, но судьба решила по другому. Судьба вообще была той ещё сукой. Веснински давно перестал ждать, что всё, что с ним происходит—длинный кошмар без отца. —Takes me one step closer to the edge. Рико подошёл ближе к середине, подходя таким образом ещё ближе к Натаниэлю, что внутри весь сжался от звука ботинок и цепочек Морияма. Голос становился всё громче и громче, а играть на гитаре сложнее и сложнее, пальцы были, как свинцом набитые. Да всё тело было, словно, свинцом набитое, но Веснински должен сохранить вид. —And I'm about to break. С каждым шагом, который эхом отдавался в ушах Веснински, хотя музыка играла так, что этого не должно быть слышно, Натаниэль все больше и больше хотел уйти, бросая всё. Было бы эффектно. И больно потом. —I need a little room to breathe. Вдруг, рука с ногтями, покрашенными в чёрный схватилась за плечо, больно сжимая. Неприятно. —Cause I'm one step closer to the edge. And I'm about to break. Улыбаясь, и, почти выкрикивая строки песни, Рико делал вид, словно и не сжимает с силой плечо Веснински. —I find the answers aren't so clear..—На пару минут спокойный голос Морияма даже показался ещё более устрашающим, чем громкий. —Wish I could find a way to disappear. Рико отпустил Натаниэля, теперь уже поворачиваясь к Жану, что и так был запуган до чёртиков, а теперь ещё больше напрягся, когда на него стал смотреть Морияма. Многие бы сочли это за боязнь сцены, ведь со стороны так и выглядело, но эти люди просто не знают много. И не должны. —All these thoughts they make no sense.—Разворот. Рико отходит ближе к левому краю сцены, где слышно больше криков толпы, что пыталась попасть в текст песни.— I find bliss in ignorance. У Морияма был какай-то слишком сильный нарцисизм, если это можно было так назвать, ведь он запрещал петь за него какие-то фрагменты песни фанатам, хотя многие группы так и делали для них. —Nothing seems to go away. Over and over again! —Just like before...—Снова голос Жана. Моро вообще редко ходил по сцене, да и не общался с фанатами от слова совсем, максимум мог только помахать на фан-встречах. Поэтому, когда Натаниэль услышал его почти за своей спиной, то вздрогнул, поворачиваясь на него, но после сам же и вернулся обратно, понимая, как это странно выглядит. На самом деле, если большая часть концертов проходила для фанатов с удовольствием, то для самих "Воронов"—это было испытание на прочность. И не дай бог, ты не туда встанешь, или же не то споешь—быстрая смерть. Рико никогда не жалеет за провалы, даже если люди на концерте это и не услышали. Нельзя было ошибиться ни в чем. Нельзя пропустить ноту. Нельзя начать фальшивить в словах. Нельзя перебивать песней слова Рико. Иногда казалось, что и дышать тоже нельзя неправильно. И даже если ты сделаешь все правильно, то Морияма найдёт к чему прикопаться, дабы показать, что ты худший. Пальцы снова заныли так, что хотелось просто выкинуть инструмент в толпу, а после убежать. Жаль, но нельзя. Денег жалко. А так, Натаниэль был бы очень непротив съебаться к чёрту отсюда, даже если ему нравится петь. —Shut up when I'm talking to you!—Рико встал снова посередине сцены, где по бокам от него стояли Жан и Натаниэль.—Shut up! Сейчас нужно было играть ещё громче и активнее, пока Морияма с Моро поют свои партии. Это была одна единственная песня, в которой у Жана не две строки от силы, которые он поёт, а даже несколько, так ещё и с Рико. —Shut up! С таким криком, как у Рико можно было оглохнуть, если стоять рядом, но Веснински кое-как все же отворачивал голову, чтобы так сильно не глушило. Слабо помогает, но это было хотя-бы что-то. —Shut up when I'm talking to you! В какой-то момент даже показалось, что колонки скоро так сломаются от громкого звука, да и то было бы лучше, не пришлось бы слушать голос Морияма. —Shut up. Мельком, Натаниэль посмотрел на Жана. Тело натянуто, как струна, глаза редко, но быстро, бегают по сцене и толпе людей впереди, а рука с силой сжимает микрофон, как будто бы он мог выпасть. За это Рико отрубит голову скальпелем. Веснински был в этом уверен. —Everything you say to me. Музыка чуть успокоилась, но легче от этого не стало, ведь это был почти конец песни, а значит нужно было набирать обороты. Рико оставил Натаниэля и Жана позади, выходя на пару шагов вперёд, под ещё более громкие крики фанатов. —Takes me one step closer to the edge. And I'm about to break! Рико сначала был повёрнут к одной стороне, где были фанаты, указывая на них, чтобы те также подпевали за ним, после он повернулся к части толпы, чтобы была посередине, делая с ними то же самое, а потом и с теми, кто стоял с другого бока. От такого мимолётного внимания фанаты визжали и пели ещё громче, отчего, Натаниэль уже точно знал, что у кого-то сломаются нахуй ушные перепонки. У него уже да. —Takes me one step closer to the edge. And I'm about to break! Пара слов и конец. Рико стоял почти на самом краю, и спасибо, что внизу стояли специальные ограждение, иначе бы Морияма точно кто-то бы попытался потянуть вниз. —I need a little room to breathe. Cause I'm one step closer to the edge! Натаниэль заканчивает играть на гитаре, быстро подходя к Рико, чтобы спеть последние две строчки. —And I'm about to...Break! Веснински наклонился через плечо Морияма, чтобы выхватить микрофон у того ради свои слов. Это вызвало ещё больше реакции. Фанаты ещё реже слышали голос Натаниэля, так как, в основном тот играл на гитаре, ну, и, очередная хотелка Рико. Натаниэль уже всем своим нутром чувствовал, как его прожигает взглядом Рико, который пытался делать вид, что все так и надо. После концерта будет очень плохо, но зато Веснински сделал то, что хотел, то есть, попробовал хоть раз посвоевольничать. Звучит так, словно Веснински ребёнок, которому нельзя даже думать без разрешения, но по сути, все так и было. Морияма ненавидел, когда кто-то действовал без его разрешения или указания. Именно поэтому, все партии в песня отдавались Рико, только в редких исключениях тот мог дать пару строк Жану, но Натаниэлю—никогда, если бы ему на прошлом прогоне песни не сказали добавить и голос Веснински в песню. На репетициях Морияма мог запросто начать перекрикивать слова Жана, словно, даже не собираясь слушать, как тот поёт. Все чаще и чаще Натаниэль не понимал, почему же Тецудзи просто не сделает Рико соло певцом, но тому была нужна именно группа. Или больше денег. Одно другому явно не мешает. Какое-то время Веснински пытался бороться со всем этим, ведь видел сильную несправедливость в том, что Морияма отбирает все партии себе, хотя Моро поёт не хуже него, и по мнению Натаниэля, даже лучше, чем этот напыщенный павлин, но все эти мини-бунты всегда прикрывались. Иногда, слова Натаниэля даже не доходили до Тецудзи, тот просто выгонял Веснински, который слишком сильно хотел этой тупой справедливости. Уже со временем Натаниэлю пришлось смириться, оставляя эту идею. Было только два варианта: либо Тецудзи так любит своего племянника, либо же любит быть глухим. В целом, могло быть всё и сразу. Неудивительно, что Кевин так легко смог уйти. Концертов было все больше и больше, но позиции никогда не менялись, Рико полностью забирал внимание. И даже на вопросы от фанатов, почему же поёт по большей части он, а не хотя-бы вся группа, то Морияма находит тысячу и одну отмазку. "Натаниэль очень стесняется своего голоса, да, Нати?" "Жан так волнуется, что теряет голос!" "Это согласованная тактика, Натаниэль и Жан не против этого, они любят мой голос." "Секрет фирмы." И всегда надо было кивать под ослепительную, клыкастую улыбку Морияма. Фан-встречи были отдельной болью, что для Веснински, так и для Моро. Нужно было кивать на все, что скажет Рико, улыбаться, а также отвечать односложнно и кратко, без лишних движений, иначе это вызовет сомнения. Однажды, когда фанат слишком сильно лез к Жану, Натаниэль не совсем вежливо попросил того отвалить, на что получил ледянящий взгляд от Морияма, который так и говорил, кого размажет по стене в ближайшие часа два. Но, Веснински точно об этом не жалеет, оно того стоило. Ведь, если он ещё может осмелиться на такие действия, то Жан даже не подышит в сторону постороннего, даже если к нему будут подходить со странными вопросами. Большинство запретов шли больше от самого Рико, чем от Тецудзи, коим покрывался, как щитом, Морияма. На памяти Натаниэля Тецудзи вообще появился последний раз месяцев три-четыре назад, и то, говоря про их успешность, но не более. С такими появлениями легко было забыть, что у воронов есть директор компании, которым, ещё немного, и будет управлять его же подопечный с слишком высоким самомнением. Если ещё в самом начале карьеры могла быть мысль, что директор остановит Рико в случае слишком жестокого обращение, то спустя какое-то время стало понятно, что Тецудзи и сам будет не прочь ударить кого-то тростью. Натаниэль помнил, как ещё давно Жан попросил сменить себе человека, что его красил перед концертами, ведь тот очень странно себя вёл, постоянно пытаясь как-то касаться Моро там, где не надо. На это Тецудзи поначалу отреагировал спокойно, просто сменив ему работника, как тот и просил, но после этого сразу же позвал к себе в кабинет, избив так, что Веснински был уверен, что Жан просто умрёт быстрее, чем выживет. После этого никому не хотелось жаловаться никогда. Даже на плохое состояние. Если тебе плохо—промолчи. Если тебя кто-то задевает из рабочего персонала, ведёт себя неподобающе—промолчи. Не нравится собственная позиция—промолчи. Рико бьёт—молчи. Всего лишь пара правил, но даже с ними некоторые не справляются, отчего новые побои красовались на теле. И ведь, под покровительством Тецудзи было больше, чем одна группа. У него было ещё очень много групп, но по большей части продвигал Тецудзи именно троих Натаниэля, Рико и Жана, выдвигая их, как самый лучший проект. Единственное, что смущало, и, смущает ещё до сих пор, что любая группа от Тецудзи почти и ничем не отличалась друг от друга. Да, название другое, другие людей, другие голоса, но все равно они были, как под копирку. Если Тецудзи пытался создать армию, то у него явно вышло это сделать, причём с отличием. Буквально роботы. Одни и те же движения, одинаковые приветствия, идентичные эмоции на лицах, да черт их сожри, они ели с одинаковой скоростью. Это пугало и сводило с ума, поэтому видеться с другими группами не хотелось от слова совсем, даже ради быстрых совместных интервью. Из хорошего было только то, что те и сами походу не хотели идти на контакт без лишней надобности, предпочитая игнорирование. Такое и радовало и ещё больше напрягало, ведь кто знает, когда же эта надобность появится? Да, и, какая это будет надобность? В случае насилия, вряд-ли их остановит охрана, та и сама будто не прочь посмотреть на то, что сделают пара жестоких людей. Натаниэль давно понял, что подпереть их комнату стулом—слабоватая защита, никого эта жалкая вещь не остановила. Был только один вопрос—зачем? Ясное дело, что на это ответа не будет. Тяжёлый взгляд сопровождал Натаниэля ещё очень долго, но он даже уже и не напрягал. Веснински так смирился со своей участью, что решил просто наслаждаться моментом минутной радости. Наслаждаться? Звучало, как мечта. Сейчас осталось только самое легкое—это отстоять монолог Рико, который будет утверждать, что они втроём очень рады сейчас быть тут, исполнять песни для фанатов. Морияма нужно только одна его улыбка, пара красивых фраз и всё. Фанаты уже побегут целовать ему руки, а Рико только и рад этому, и не дай бог, кто-то крикнет, что хотел бы послушать сейчас Веснински или Моро, Морияма убьёт сначала того человека, а уже потом обоих Натаниэля и Жана, хотя те и не виноваты даже были. —Мы очень рады быть тут, всем огромное спасибо за то, что пришли!—Красиво стелил Рико, улыбаясь и говоря в микрофон.—Ваша любовь и поддержка незаменимы. О, конечно. Натаниэль тут же замахал людьм с одной стороны сцены, когда почувствовал, как Морияма сильно сжал его плечо. Улыбка дежурно встала на его лицо, ибо только это он и может с Жаном показывать, так как, даже сейчас говорить им нельзя. Все внимание должно быть на Рико, хотят они этого или нет. —Мы надеемся, что вам понравились наши песни, ведь так? Морияма с хитрой ухмылкой крутанул микрофон в руке, указывая им на толпы фанатов, ожидая из реакции. Долго ждать и не было нужно, все, почти разом, закричали так, что чуть уши не заложило, показывая свою радость от концерта. Ухмылка растянулась ещё шире, Морияма был очень доволен. —О, ну, тише-тише, я вас услышал. Вы просто замечательны!—Снова ложь, но какая же красивая. Натаниэль бегло осмотрел Жана, видя, что тот также смотрит на часть фанатов, улыбаясь, хотя, с пустым взглядом это бы выглядело жутко, но с такого большого расстояние у сцены с местами для зрителей—просто не видно этого. Такое расстояние было выбрано уже с подачки Натаниэля, так как, было бы даже неудевительно, если найдётся какой-нибудь безумный фанат, который захочет забежать на сцену, так, что охраны было много, также, как и ограждений, через которые точно перелезть не выйдет. Морияма это одобрил только по одной причине—собственная безопасность, о которой тот пёкся так, что иногда казалось, что он хочет быть принцессой в башне. Со стороны, так-то, так и выглядело. —О, а напомните где мы?—Сказал Рико, снова указывая микрофоном на фанатов. –Сиэтл!—Слишком громкое название города заставило вспомнить старые воспоминания Веснински, от которых, иногда, хотелось избавиться. —Отлично, а кто мы?—Морияма сделал небрежный вид, стоя боком к людям, но микрофон так и был повернут к ним. —Вороны! Ещё более громко прозвучало название их группы, отчего мурашки пронеслись табуном по телу, вызывая уже приятную дрожь. В какой-то мере, Натаниэлю нравилось это всё. Писать песни, петь их, хотя-бы какую-то часть, видеть, что твоя музыка кому-то нравится, её слушают, восхищаются—очень приятное ощущение, гордость переливалась внутри. Может быть, когда-то, Веснински сможет спеть что-то один. Это бы было ещё более незабываемо. Не зависеть от одного из участников группы, писать песни для себя такие, какие самому хочется, петь их так, как самому хочется, всё это оставалось только мечтой на данный момент. И всё было бы хорошо, Веснински ушёл в свои мысли, пока не услышал крики фанатов, который бы никто уже не хотел бы слышать. Кто-то из людей в зрительной части додумался кричать "Кевин", а остальные это мигом подхватили, продолжая это делать хором. Натаниэль прямо чувствовал, даже стоя далеко, как Жан вздрагивает, и как глаз Рико задёргался. —Кевин?–Старался остаться спокойным Морияма. Натаниэль думал, что хуже быть не может. —Вы скучаете по нему?—Внезапно очень громкий крик от одного человека, что был рядом со сценой, ближе всех к ограждению. Очевидно может. —Оу,—Медленная заминка перед тем, как снова создать идеальное лицо.—Кевин был нашим ценным другом, но все нужно уметь отпускать. —Так отпускать, что у тебя до сих пор его плакаты в комнате?—Очень нахально, Веснински ухмыльнулся, точно не жалея о сказанном. Слова Натаниэля пронзили воздух, словно нож, попадая прямо в точку. Правильно Моро сказал, что у Веснински язык без костей. Ему конец. —Да.—Даже слишком серьёзно для Рико. Это было последнее, что услышали Натаниэль, Жан и Рико перед тем, как фанаты с новой волной закричали от радости. Одного слова было достаточно, чтобы они закричали так громко, отчего из ушей скоро кровь пойдёт. Возможно, стоит упросить у Тецудзи давать бируши на концерты, иначе его лучшая группа просто станет глухой намертво. Всё таки заканчивая, трое парней под громкие крики ушли со сцены в гримёрки, чтобы просто отдохнуть. Ну, или же скинуть маски, что приходилось надевать ради концертов. Секунда. Две. Три. Не успел Натаниэль даже сесть никуда, как тут же, удар кулаком в лицо, мог бы попасть прямо в нос, но Веснински вовремя обернулся и смог ухватить руку Рико, дабы удар прошёлся по щеке. Даже так, всё равно было больно, но уже не так сильно, как могло бы быть, да и щеку не так сильно будет видно, как сломанный нос. Веснински скривился, но Морияма закричал первым. —Какого хуя ты вообще делаешь?!—Рико был очень зол. Жан испуганно вскрикнул, сжимая руки в кулаки, но ничего не делая, ведь помочь Натаниэлю было нельзя, Рико сделает ещё хуже, чем сейчас. Оставалось только смотреть. —Сначала поешь больше, чем мы договаривались.—Снова удар по лицу, Морияма зажал Веснински у стены, смотря так, словно тот—величайшее разочарование. Как знакомо.—Теперь ещё и Кевин? Не много ли чести для тебя, а, Натаниэль?! И Веснински очень бы хотел сейчас промолчать, просто принять то, что надо было тогда сделать так, как договаривались. —О, боже, Рико, я просто сказал больше, чем надо на три фразы, а у тебя уже кипит. Настолько боишься, что твоё внимание заберу? Веснински скрестил руки на груди под задушенный звук от Моро, который явно уже хотел закрыть рот ему. Но, к сожалению, он продолжит. —Да, и, обижаться на правду некрасиво, так?—Натаниэль поднял бровь, криво полу-ухмыляясь. Морияма не выдержал, откидывая Веснински рукой так, чтобы тот упал на пол, а после сел сверху, ударяя просто невпопад. Морияма мог бы убить его сейчас, он точно этого хотел, но он этого не сделал, продлевая пытку подольше. И всё же, голос Жана вывел обоих из избиения, напоминая о кое-чём. —Стой, он..Натаниэль же будет сидеть с нами сейчас на фан-встречах, что мы скажем про его лицо?—Слова Моро звучали тихо, но уверенно. Рико нужно было лишь пара секунд для раздумий, чтобы с ужасающей улыбкой Морияма сказал: —Тогда мы его просто не возьмём с собой. Что? Натаниэль и сам удивлённо заморгал, пытаясь сквозь замылынный взгляд посмотреть хоть на кого-то. Размытые силуэты упрямо не хотели быть более чёткими, но примерно можно было понять, что делают Рико или Жан. —Ты же будешь хорошим мальчиком, да, Нати? Посидишь тут?—Слишком уж приторно протянул Морияма, выводя из себя, но думать даже не дал. Слова о том, какой Рико конченный ублюдок были последним, что было слышно из гримёрки, кроме глухих ударов о лицо и тело Веснински. Жану всё же пришлось держать Натаниэля, чтобы тот не вырвался, как и в другие разы до этого. Было видно, что Жан хотел быть где-угодно, но не тут, правда реальность была хуже. Вырываться не было смысла, но Натаниэль пытался. Веснински дёргал ногами, двигая себя вперёд, чтобы передвинуть вес Морияма, но было безуспешно. Когда же прошло чуть больше десяти минут, то Рико решил закончить, но обещая подправить лицо Натаниэля ещё раз—позже, а после ушёл вместе с Жаном раздавать автографы и разговаривать с фанатами, которые их точно ждали. Стало в какой-то момент интересно, что же скажет Рико в свое оправдание. Может быть, то, что его не взяли было даже хорошо. Теперь у Натаниэля больше времени смыть кровь с лица, хоть немного налепить пластырей, куда это будет нужно, благо аптечка есть в каждом углу в гримёрке, а также унять дрожь в руках. Веснински смотрел в свое отражение так пристально, что оно уже давно бы треснуло от этого, если бы могло. Смотреть на себя раньше было страшно, сейчас же хотелось выковырять глаза вилкой, чтобы просто не видеть этого. И всё это лишь из-за сходства с ним. Тёмные рыжие волосы, голубые глаза, даже форма лица походила на отца, что ещё больше заставляло не хотеть смотреть в зеркало. Натаниэль не ненавидел свою внешность, он ненавидел её сходство с Натаном. Поэтому, шрамы в какой-то степени даже радовали, ведь это было тем, что отличало его от отца, потому что у него шрамы может и были, но не по всему телу. Собирать себя по частям самостоятельно, и иногда с помощью Жана, Натаниэль умел превосходно, поэтому много времени это не заняло. Больше времени заняло скорее то, что нужно было быстро одеться в толстовку и джинсы, которые все время застревали на старых ранах, которые плохо зажили. Неприятно, но терпимо. Дальше все просто, выйти из гремёрки, пройти мимо охраны, и выйти через запасный выход, что рядом с пожарной лестницей. Всё это было нужно, потому что Веснински уже ждали там. И ведь правда ждали. Как только открылась тяжёлая дверь, Натаниэль сразу же вдохнул свежий воздух, а после в нос ударил запах сигарет. Даже не нужно было и головы поворачивать, чтобы узнать того, кто стол рядом. Эндрю опёрся плечом о холодную стену, смотря скучающим взглядом на дверь выхода, возможно, пытаясь её загипнотизировать, а возможно, дожидаясь Натаниэля. Оба варианта были неплохи. Они ничего друг другу не говорили, и без слов было всё понятно, было слышно только, как Эндрю достал две сигареты из пачки, поджигая обе, и отдавая одну Натаниэлю. Иногда, Веснински думал, что их знакомство странное, возможно глупое, но он не жалеет о нем. Особенно он не жалеет о их этом, которое Миньярд упорно все ещё говорит, что нет. Да, а ещё Натаниэль–ничто, а на вопросы:"Чего ты хочешь?", Эндрю всегда отвечал—ничего. Натаниэль уже сказал это давно, так, что сейчас он промолчит. Рико?—Вопрос Эндрю окончил тишину. Миньярд некоторое время смотрел на новые побои на лице Веснински, а после уже ему в глаза. На это Натаниэль мог только согласно кивнуть, покачивая сигаретой в пальцах. —Ожидаемо. Эндрю выдохнул дым почти в лицо Веснински, но Натаниэль только расслабленно улыбнулся уголками губ. Ему нужен был этот запах, он напоминал о матери. —Это было неплохо, про Кевина. —О, спасибо.–Усмехнулся Натаниэль, поднося сигарету ближе к губам. Неплохо и травмоопасно, но когда было по другому? —Продолжаешь нарываться? —Издевательски сказал Миньярд, как бы намекая на новые и прошлые раны от Рико. —Лучше меня, чем Жана. Да, Жану и так доставалось, но когда получалось увести внимание Морияма на себя, то Веснински этим сразу же пользовался, дабы дать Моро хоть какую-то передышку от всего того, что происходило. Натаниэль обещал защитить Жана, значит он выполнит это. —Бегаешь за этим французом, как за цветком хрустальным.—Снова сказал Эндрю, опять насмехаясь над Веснински, но в ответ получил ухмылку и прищуренные глаза. —Кто бы говорил.—Сизый дым вышел изо рта, но в лицо Миньярда не попал, как хотел Натаниэль. Дальше они молчали, но даже так им было комфортно. Не нужно было говорить, чтобы понять друг друга, и так всё было понятно. В их игре в правду они выдали достаточно, даже больше. А ещё, тишина была намного приятнее, чем громкие крики фанатов воронов, слова Рико, музыка, которую вороны играли. Натаниэль любил их песни, но те, которые ему нужно было играть для группы—Нет. Это было не то, что он хотел играть, но все решается по одному принципу—Рико хочет. Спустя ещё пару минут, а может быть и десять, или же час, Натаниэль уже потерял счёт времени, нужно было расходиться. Сейчас должны были выступать лисы вместе с Кевином. Эндрю ещё должен был переодеться в сценичную одежду, поэтому выкинув окурки, Миньярд собирался уйти, но остановился, смотря на Веснински с вопросом. —Да.—Сразу же ответил он, под тихое хмыканье. Эндрю притянул Натаниэля за ворот толстовки, немного опуская того, заставляя пригнуться, чтобы впиться в его губы так, словно они целуются последний раз. Миньярд всегда это делал так отчаянно, что казалось, будто они умрут через пару минут, но это нравилось даже. Сейчас они целовались быстро, смазно и самое главное тихо. Нельзя было, чтоб об этой связи между ними узнали, иначе Рико будет ещё злее, чем на Дея. А ещё репортёры, которым так и надо, что-то спросить, от них просто не отлипнут. И от этого может пострадать Эндрю. Натаниэль этого не хочет. Это было своеобразным пожеланием удачи, которое они не говорили словами, было удобнее сделать это действиями. Когда Эндрю и Натаниэль отстранились, то ещё пару секунд смотрели в глаза друг друга, словно чего-то ожидая, а после Миньярд ушёл, которого взглядом провожал Веснински. Нил подошёл ближе к двери, чтобы увидеть, как лисы выйдут на сцену. Спустя время это и случилось, сначала Дэн вышла под крики фанатов, за ней Кевин, от которого некоторые фанатки уже в обморок падали, после него Эндрю вместе с Мэттом, и следом Аарон, Сет и Элисон, которые, как сговорившиеся вышли с не самыми довольным лицами, но только, пока не услышали, как их зовёт толпа фанов, и последними зашли уже Ники и Рене, побуждая ещё громче кричать. Они выглядели счастливыми, потому что будут исполнять то, что им нравится. В какой-то степени, Натаниэль им завидует, ему бы тоже так хотелось. Он надеялся послушать их хотя-бы начало песни, но услышал, как подъехала машина, откуда уже Рико позвал Веснински. С концерта прошло всего пара дней, но Тецудзи сказал, что надо уже написать примерно то, что они покажут на следующих концертах. К чему была такая спешка? Натаниэль так и не понял, но все же сел писать. Делали вороны это по очереди, Жан написал прошлую, с которой они выступили пару дней назад, а Рико ещё две с других концертов, так, что теперь была очередь Веснински. В этом не было ничего сложного, Натаниэль любил писать песни, но сейчас было труднее это делать из-за рамок, которые ставил Морияма. У всех песен должен быть похожий стиль, они должны быть громкими, тяжёлыми и такие, какие понравятся Рико. Последний пункт было выполнить сложнее, чем кубик рубик собирать, будучи слепым. Морияма прикопается и найдёт, что нужно убрать. Но время спустя написать, что-то да вышло. Веснински встал с кровати, на которой согнулся так, что спина потом спасибо не скажет, тихо идя в комнату, где должен был спать Рико, надеясь не разбудить Жана. В отеле это сделать легче, тут двери не скрипят от одного только вздоха. Натаниэль зашёл в номер Морияма, пкред этим стуча, чтобы его услышали, видя сразу же, как большинство вещей валялись где попало, одна подушка расцарапнна, а Рико сидит за столом, подперев голову руками, думая о своём. Веснински все ещё удивлялся, как Кевин уживался раньше с этим. —Текст.—Натаниэль покачал маленьким блокнотиком в своей руке, когда Рико на него посмотрел, поворачивая шею с хрустом. —Показывай. Веснински кинул блокнот на стол Морияма, который сразу же его открыл, начиная читать, пока к нему подходил Натаниэль, опираясь о стол бедром. Тут начинается самая настоящая игра в русскую рулетку. Ну, будь, что будет. Понравится Или Не понравится. Рико хватило пары секунд, чтобы прочитать все и с маниакального вида, вернуть более адекватный. Его лицо скептически глядело, то на Натаниэля, то на текст. —Слишком попсово—Наконец сказал он, всматриваясь в строчки.—Mein Schatz, es ist soweit. uns're Liebe ist vorbei. Серьёзно? Корявый немецкий Морияма насмешил больше, чем его лицо, но Веснински закатил глаза, смотря на Рико. —У тебя всё, где не кричат, как будто их режут, то попса. Наверное, обсуждения текста песни было одним из немногих моментов, где можно было поговорить с Рико нормально, при этом не убив друг друга. Да, ругань была, но без избиейний. —Ты понял меня. —Понял, но не буду переделывать.—Натаниэль нахмурился, уже видя, как Рико хочет убить его своими глазами.—Да, и, как ты понял попса это или нет, если даже музыки ещё не добавили? —Я так чувствую. —Да, ладно. —Ага. —Мгм.—С нажимом сказал Натаниэль, стараясь также, как и Морияма убить его глазами.–В чем проблема? —А почему именно такой текст?—Рико недовольно хмыкнул, уже готовясь встать, но Веснински сказал первее. —Ну, мы такое ещё не пробовали, думаю, людям понравится? Больше придёт фанатов? Натаниэль знал, что это убедит Рико. Так и вышло. —Ладно, попробуем. А теперь иди. И дважды говорить Натаниэлю не надо, он с первого раза уже пошёл из номера Морияма, надеясь там пока больше не появляться.