Again, Ho

ночь с 24 на 25 июня, нью йорк. небольшой пустой балкон многоэтажного здания, закрытый от остальной части квартиры стеклянными раздвижными дверями. прохладный влажный воздух гуляет туда-сюда, играет с темными прядями парня, одиноко облокотившегося на небольшое металическое ограждение, украшенное сваренными вензелями. в руках блондина - бутылка пива, полная лишь наполовину. музыка сзади сталкивается с дверьми, разбивая волны пульса и баса о них. гул, но на улице тихо - звуки машин и их гудки смешались с редкими разговорами прохожих снизу.  хван расслабляется, перекрещивая ноги друг с другом и поднимая плечи, утыкая голову во впалости ключиц. его любимая хлопковая майка окончательно стала ему большой и теперь свисает с него мешком - после расставания около двух месяцев назад хенджин не находил себе места и отказывался есть - даже под гнетом и настаиванием его лучшего друга феликса.  глубоко вдыхает душный воздух, заполняя легкие до самых плеч, тут же выдыхая через рот и делая очередной глоток из зеленого стекла.  я всегда буду скучать по тебе - даже на шумной, людной вечеринке я буду одиноко стоять и ждать тебя. мне не интересны чужие глаза - хочу лишь твои омуты. я скучаю, ли. толи алкоголь прожигает тошнотой желудок, толи обида на сердце, но блондин, все таки, продолжает держать горькое пиво в руках. от мыслей не становится легче - скорее в корне наоборот. он, черт возьми, скучает по своему бывшему.  хенджину бы зайти на кухню за водой или сходить умыться в ванную, явно закрытую, чтобы в ней не надумали заняться любовью, но хван не сделает этого. ни за что в жизни. потому что на нижнем ярусе просторной многоэтажной квартиры его бывший. уже не его ли минхо.  глаза слезятся как на зло, пока едва пьяная голова прокручивает самые лучшие воспоминания из их отношений - первое свидание, долгожданное признание, их нежный секс по утрам после бурной ночи; он помнит каждый их совместный праздник, помнит каждый комплимент минхо его волосам или глубоким глазам, помнит его кошачий разрез и родинку над левой ноздрей, которую так любил целовать перед тем, как уйти в институт.  причина их расставания глупа до безобразия - ревность со стороны ли. причем что еще глупее - к лучшему другу хвана. ликс никогда не флиртовал со своим товарищем - исключительно по-пьяни, и то в шутку. в те вечера, когда минхо был особенно вспыльчив, хенджин пытался разобраться в чувствах своего парня, что каждый раз заканчивалось ледяным взглядом и дверным хлопком, а пару часов спустя - холодной постелью. из мыслей вытягивает плавный звук колесиков раздвижной двери на балкон. кто-то вошел в его одинокий храм. техно за ней тут же стихает - хенджин не оборачивается, продолжая считать черные машины на улице. пять, шесть.. «хван.» блондин узнает этот голос из тысячи. тот голос, некогда хваливший его арт-проекты и макеты новых мостов для курсовой. «неужели внутри так неинтересно? бинни к этому времени должен был хорошенько напиться» горько усмехается, медленно стирая соленые дорожки с щек. твою ж мать. «я пришел сюда не от скуки, а за тобой. хотел поговорить.» говорит холодно и отстраненно, но достаточно уверено. он остался все тем же. «я слушаю.» «прости.» «и это все, что ты можешь мне выдать спустя два месяца? поразительно.» оборачивается к нему лицом, полным сомнения и презрения. сердце трепещет, стукаясь о гибкий каркас выпирающих ребер. он уже ни черта не понимает, что чувствует к ли. минхо подходит ближе, оставляя между ними примерно полшага. и обнимает. по тупому обнимает. мягко так, утыкаясь в выпирающее плечо на пробу. «ты совсем похудел.» тихо - так, чтобы услышали только они, чтобы одинокие фонари под ними не знали этого, чтобы шелест листьев не разнес этот секрет по ветру.  а хенджин стоит. он не обнимает в ответ, лишь стоит в ступоре.  «и это все?» открыто запинается, хвана потряхивает, а в легких сперло весь закипающий кислород. он не верит своей коже, своим ушам и глазам. это его пьяные галлюцинации, ведь так? молчание. очередная минута внутреннего накручивания и нервотрепки. «я не понимал, что имел, пока окончательно не потерял. я был козлом - я всегда это знал, поэтому бросил тебя. лишь чтобы отгородить от себя. сходил на терапию и, вот, вернулся вымолить у тебя прощение. поступай со мной, как считаешь нужным и правильным.» хенджин делает то, чего не может контролировать, хотя держался до последнего и очень этого хотел - отстраняет ли от себя и смотрит ему в глаза.  в его все еще любимые глаза. в его коньячные, влажные глаза. хван видел старшего плачущим лишь два раза - в их годовщину и первый поцелуй, но тогда было по-другому. тогда это были слезы искренней радости. а сейчас - в них было что-то горячее, что-то неописуемо горело изнутри теплым пламенем. огнем надежды. минхо придерживает хенджина за талию - просто чувствует, как тот дрожит: алкоголь, недавние неврозы и признание старшего добили его окончательно.  и хван обнимает в ответ. он буквально в жаре набрасывается на брюнета, тыкаясь лицом ему в шею, утопая в новых горячих потоках слез.  i wanna be your lover baby, i'll hold my breath you don't know what you got 'til it's gone, my dear so tell me that you love me again (tell me that you love me) минхо целует в макушку, зарывает нос в чужие, но столь родные и любимые отросшие корни, вдыхая почти выветрившийся аромат ментолового шампуня. сухо целует макушку, почти как в горячке.  младший жмется ближе, оставляя темные разводы и лужицы на сером растянутом худи минхо - это так похоже на него: прийти на вечеринку и даже не удосужиться приодеться. оба сипло смеются, помогая вытирать друг другу слезы рукавом кофты ли.  «я не могу поверить в то, какой же ты, все таки, идиот, хо. бросить меня ради того, чтобы сберечь. ты даже не представляешь, какого это было - жить в моем теле все эти два с лишним месяца.» «ты не умнее, хённи. ты же ведь простил меня, так?»