Маска

Бал-маскарад — то самое событие, позволяющее дворянским и королевским особам надеть маску не только метафорическую, но и вполне материальную. Вместе со всеми своими желаниями, сожалениями, планами, интригами и секретами они скрывают и свои лица. Киритани Харука не хочет находиться здесь. Особенно сейчас. Несмотря на всё её богатое убранство, сияющее великолепие украшений и сотни зажжённых огней, в большой зале поместья Хиираги стоит духота, от которой крепко сжатый в руке веер ничем не помогает, чьи-то до тошноты сильные и приторные духи слишком сильно бьют в нос, а люди, постоянно подходящие с приветствиями, комплиментами, приглашениями на танец или просто пустыми разговорами о погоде или об одежде других находившихся здесь, не позволяют выдать свой дискомфорт ни позой, ни жестом, ни даже не скрытыми изящной небесно-голубой маской губами, приподнятыми в выверенной нейтрально-вежливой улыбке. Харука — единственная дочь дворянской семьи Киритани. Поэтому она никак не могла не появиться с отцом и матерью на этом важном балу, который решили посетить даже тётя и дядя наследной принцессы, члены королевской семьи. Нельзя подводить семью. Нельзя огорчать родителей. Нельзя проявлять безответственность. Нельзя быть эгоистичной. Именно поэтому она сейчас и стоит здесь, в этой бальной зале, наполненной иллюзорным весельем, чувствуя себя совершенно чужой на этом фальшивом празднике жизни. У Харуки не было ни единой причины, чтобы отказаться от присутствия на этом событии: всё-таки как бы сильно ни скребли кошки на её душе, она была совершенно здорова. Необычно короткие для дворянки волосы Харуки украшены прелестной белой лентой, завязанной бантом сбоку; руки облачены в белоснежные тонкие перчатки; одно из её самых красивых летних выходных платьев с множеством оборок и кружев в виде незабудок приковывает взгляды и вызывает восхищённые восклицания; а на ногах красуются сияющие хрустальные туфельки, о которых кто-то когда-то рассказывал ей очень трогательную и добрую историю. Взглядом Харука встречается со старой леди Айко из семьи Камисато, как и всегда, величественно стоящей как можно ближе к длинным, чуть ли не на всю стену, окнам. В этой невыносимо жаркой и душной комнате её охватывает дикий холод, а сердце пронзает иголкой боли и уже почти задушенного стыда. Ей стоит невероятных усилий, чтобы на гордый кивок найти в себе силы сделать вежливый реверанс. Печально известный внук леди Айко, наверное, сейчас крутится в быстрых танцевальных па жизнерадостной кадрили в центре залы, и Харука благодарит судьбу, что она позволила ей не пересекаться и с ним. Ей становится дурно. В голове будто постукиваниями молотка раздаётся полный отчаяния крик преданной Май, и Харука искренне хочет сказать спасибо громкой музыке за то, что она не даёт слышать этот голос настолько явственно, насколько это было бы возможно в тишине. "Я ненавижу ложь! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!" Харука тоже её ненавидит. Но быть в их обществе кристально честным слишком сложно, а потому даже ей часто приходится бывать неискренней. "Почему, Харука? Почему даже ты не сказала мне правду? Почему ты говорила, что всё будет хорошо и у нас с ним всё получится? Почему?!" Но тогда Харука не врала. Она искренне верила в то, что между её подругой и тем мужчиной была настоящая любовь. Верила в то, что он и правда собирался жениться на этой дворянке из старинного, пускай и уже обедневшего рода. Верила, что Камисато Рихито не относился к этим отношениям как к игре, какие бы сплетни ни распускали другие знатные особы. А потому все сомнения Май пыталась развеять заверениями о том, что всё будет хорошо, всё время ободряюще улыбаясь, даже если в самой глубине своей души она не была так уверена в этих словах. "Ты тоже лгунья, Харука?..." Она не была лгуньей, лишь наивной дурочкой, слепо поверившей в чужие сказки, которые не случаются в реальности. Ей надо было открыть глаза на правду самой себе. Ей надо было предупредить Май. Ей надо было быть осторожнее. Ей надо было быть осмотрительнее. Ей надо было... Внезапное, бьющее по ушам замолкание оживлённого хора голосов помогает вынырнуть из ничего уже не способных поменять, ходящих по кругу мыслей. Почему-то все разговоры вдруг прекратились. Лишь только музыканты продолжали невозмутимо исполнять свои партии, как будто ничего не случилось. Ощущая нарастающую головную боль, Харука на секунду прикрывает глаза, а затем быстро их открывает и осматривает всю залу уже осознанным взглядом. Она сразу же замечает экстравагантную даже для бала-маскарада фигуру, стоящую прямо в центре залы, нисколько не смущаясь только что танцевавших, но теперь застывших там пар. Несмотря на то, что лицо этого человека полностью закрыто плотной маской серебряного цвета, Харука сразу же узнаёт его. Несомненно, именно он и являлся причиной внезапной тишины и шока всех гостей. Окружённый всевозможными слухами, чародей Камиширо Руи везде и всегда умудрялся выделиться среди остальных. Сегодняшний вечер тоже не стал исключением. Длинная рубашка в пол сочетается с несимметричной жилеткой, а вокруг талии обвязан ремень с прикреплёнными к нему какими-то непонятными инструментами; на руках можно увидеть железные наручи со сложными руническими знаками; на голове покоится нелепо большая шляпа с огромными полями, перевязанная фиолетовой лентой с пришитым к ней железным пером; весь наряд украшен механическими разноцветными шестернями, которые, кажется, готовы начать вращаться в любую секунду. Что-то очень странное было в том, что человек, настолько сильно скрывший своё лицо маской, настолько же постарался показать свою настоящую личность во всём остальном. Но на самом деле это очень подходило Камиширо Руи, знаменитому своими необычными и ставящими в ступор поступками. Будучи человеком совсем незнатного происхождения, выходцем из семьи обычных горожан, господин Камиширо всё равно заслужил широкую известность и высокий статус в глазах остальных, поскольку к его магической помощи часто прибегали члены королевской семьи, в том числе и сам король. Многого про его жизнь не было достоверно известно, а потому он был частой темой для различных сплетен. Мало кто на самом деле понимал, почему он совершал те или иные поступки или что творилось в его голове на самом деле. Все остерегались его. Все опасались его. Все боялись его. Но сейчас, рассматривая господина Камиширо в непосредственно живом виде, Харука чувствует лишь лёгкую зависть к тому, насколько же свободолюбив и честен сам с собой этот человек. Не то чтобы она когда-нибудь могла себе позволить поступать вот так, конечно же... Почему-то среди сотен людей, с вниманием рассматривающих его, господин Камиширо замечает именно Харуку. Его глаза будто бы загораются каким-то странным интересом, он немного наклоняет голову набок и начинает идти прямо к ней. Остановившись прямо перед девушкой, он отвешивает ей совершенно не соответствующий никаким нормам этикета поклон и протягивает руку, не говоря ни слова. Видимо, это какое-то странное, молчаливое приглашение на танец?... Харуке надо хорошо подумать. С одной стороны, её танец с такой скандальной особой, безусловно, не останется без внимания и надолго станет предметом разговоров. С другой стороны, прямой отказ человеку с настолько грозной репутацией также сделает её темой для сплетен и странных взглядов. Харука краем глаз смотрит на родителей, безуспешно пытаясь найти на их наполовину прикрытых масками лицах следы одобрения или недовольства, но никак не может прочитать их выражения. Мысленно приняв решение, она быстро делает реверанс и кладёт свою ладонь поверх ладони Камиширо Руи. Этот человек, несомненно, очень странный и непонятный. Но он настолько отличается от этой душной комнаты, от этих фальшиво снисходительно-дружелюбных аристократов, от неё самой, что Харуке кажется, будто танец с ним будет подобен побегу отсюда куда-то далеко-далеко. Эта мысль помогает Харуке впервые за вечер по-настоящему улыбнуться. После этого господин Камиширо так быстро затягивает её в танец, что у неё не хватает ни времени, ни сил, чтобы думать о чём-то ещё. Он ведёт её одновременно твёрдо и нежно, а тепло его рук чувствуется даже через две пары перчаток. Сочетая несколько разных жанров, его танец совсем не похож ни на один из тех, которые Харука уже успела выучить наизусть. Благодаря своей скорости реакции, ей удаётся не отставать от господина Камиширо, но он всё равно безраздельно завладевает её вниманием, не позволяя отвлекаться ни на что другое. Сейчас Харука уже не слышит, о чём именно шепчутся другие дворяне, ведь для танца ей нужна только музыка. В безумной круговерти все лица, все маски, даже её родителей, сливаются в едином потоке, и ясно видит она лишь задорно блестящие золотые глаза напротив. Кажется, в некотором роде у неё всё-таки получилось сбежать. Харука не хочет, чтобы этот танец заканчивался.