Целуй меня, профессор

С окончанием войны прошло целых три года. Три чертовых года, наполненных как светлыми, так и темными моментами. Но, увы, последних оказалось больше. Римус Люпин сидел за своим столом в кабинете по защите от темных искусств, глядя в окно на зелёные просторы Хогвартса, которые когда-то были полны жизни и радости. Теперь же они казались ему лишь напоминанием о том, что он потерял. Война забрала у него всё — друзей, семью… Тонкс, его жена, погибла от руки своей безумной тётки Беллатрисы, а их сын… Сердце Тедди просто остановилось. Андромеда даже не успела ничего сделать. Каждый день он пытался избавиться от этих мучительных воспоминаний, но память о семье была неотъемлемой частью его существования. Как можно забыть о том, что было самым дорогим? Хогвартс вновь распахнул свои двери для новых учеников. Римус, чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей, согласился занять пост преподавателя защиты от темных искусств — как восемь лет назад, когда в его жизни появились Гарри, Рон и Гермиона. *** — Мы рады приветствовать вас в Хогвартсе — школе волшебства, — произнесла Минерва МакГонагалл, обращаясь к новоизбранным студентам. Римус слушал её речь, поглядывая на пустующее место рядом с собой за учительским столом. После смерти Северуса Снейпа школа осталась без зельевара, и это было ещё одним напоминанием о том, как много было потеряно. Минерва представила всех преподавателей и, наконец, обернулась в сторону Люпина: — А также я рада приветствовать нового преподавателя зельеварения, профессора Грейнджер. Двери Большого зала распахнулись, и на пороге появилась она — Гермиона Грейнджер. Её уверенная походка и блеск в глазах привлекли внимание всех присутствующих. Чёрная мантия колыхалась вокруг неё, а стук каблуков раздавался по всему залу, затихшему в предвкушении. Гермиона улыбнулась, когда её взгляд встретился с Римусом. Он выглядел уставшим и разбитым перед грядущим полнолунием, но его доброта и тепло всё ещё светились изнутри. — Удачи, профессор, — шепнул он ей перед началом ужина. Гермиона лишь кивнула с лёгкой улыбкой. После трапезы Римус сидел в своём кабинете, полностью погружённый в свои мысли. Когда скрипнула дверь, он поднял голову. — Здравствуйте, профессор Люпин, — произнесла Гермиона с усмешкой. Она вошла в кабинет без приглашения, как делала это всегда. Римус чувствовал себя так, будто время вернулось назад — она всё ещё была той же настойчивой ученицей, готовой обсудить всё на свете. — Сколько лет прошло с нашей последней встречи? — спросила она с теплотой в голосе. — Три года, Гермиона. Три года… — ответил он с грустной улыбкой. Она подошла ближе и обняла его. Римус почувствовал тепло её рук на своей груди — это было как глоток свежего воздуха после долгого времени одиночества. — А помнишь свадьбу Билла и Флёр? Ты обещал мне потанцевать во время праздника… — произнесла она с легкой ноткой ностальгии. Римус усмехнулся и ответил: — И я всё ещё готов выполнить своё обещание. Он щелкнул пальцами, и из граммофона полилась спокойная музыка, наполняя пространство мягкими аккордами. Римус осторожно протянул руку к Гермионе. Его пальцы коснулись её запястья, и она, не раздумывая, положила свою ладонь на его. Он притянул её ближе, и они начали медленно двигаться в ритме музыки. Танец был лёгким и плавным. Римус держал Гермиону в объятиях; его рука нежно скользила по её спине, а она прижималась к нему, ощущая тепло и даже какую-то поддержку. Когда музыка прекратилась, девушка не спешила отпускать его. Она продолжала держать своего профессора за руку, поглядывая ему в глаза. — Давай выпьем? За встречу, — предложила она с тёплой улыбкой. — Конечно. Римус выпустил её из своих объятий и подошёл к шкафу, который стоял в углу комнаты. Он достал бутылку вина и разлил по бокалам. — За встречу. *** В кабинете раздавался звон бокалов и смех. Гермиона, раскрывшаяся в своей истории, делилась воспоминаниями о учебе, о том, как решилась на преподавание в Хогвартсе, о Гарри с Джинни, у которых скоро будет свадьба. Когда бутылка наконец опустела, Римус, потянувшись к карману своего кардигана, достал пачку маггловских сигарет. Он подошёл к окну, где лунный свет мягко освещал его лицо, и сделал затяжку, выдыхая ароматный дым. В этот момент к нему подошла Гермиона и встала рядом. — Дай одну, пожалуйста, — произнесла она, слегка наклонив голову. Римус удивлённо поднял брови. — Ты куришь? — спросил он, не веря своим ушам. Всегда такая правильная, Гермиона сейчас просила у него сигарету. Умеет же удивить. — Курю. Блэк подсадил ещё на пятом курсе, когда мы гостили на Гриммо, — ответила она с грустной усмешкой. От фамилии лучшего друга Римуса передёрнуло. Воспоминания о Сириусе всегда вызывали у него смешанные чувства — радость и грусть одновременно. Он вытащил новую сигарету из пачки и хотел протянуть её Гермионе, но она остановила его. — Дай свою. — Ну, хорошо, — произнёс он с лёгким смешком, протягивая ей свою недокуренную сигарету. Гермиона приняла её и закурила. Дым медленно вился вокруг них небольшими клубами, а на губах почувствовался вкус вина, смешанного с табаком. — Я рад, что мы встретились. Давно я не проводил вечеров с кем-то из близких людей. Римус горько усмехнулся. Действительно, после войны он был совсем один. Перестал поддерживать контакт с Андромедой, с Гарри виделся только по делу, да и в Нору стал заглядывать реже. После смерти Фреда дом словно опустел. Опустели сами Уизли. — Хорошие люди часто остаются одни, Римус, — сказала Гермиона, потушив и выкинув сигарету. Римус знал, что она говорила не просто так — за этими словами скрывалась глубокая правда, которую они оба ощущали. Он вспомнил своих друзей, ушедших слишком рано, и ту пустоту, что осталась после них. — Да, — тихо произнёс он, — но иногда одиночество — это не выбор, а необходимость. После сказанного Римус заметил на себе взгляд Гермионы. Она подошла ближе и прижала Люпина к себе, обвив его широкие плечи своими руками. Девушка медленно приблизилась к нему, их губы встретились в нежном касании. Римус осторожно отстранился от Гермионы, обхватив её за талию. Он смотрел в её глаза, полные пьянящей надежды, что она сделала это не зря. — Я удивлён. Не ожидал. Люпин выглядел растерянно. — Мне не стоило этого делать? — Стоило. Римус не мог позволить этому моменту уйти. На этот раз он сам наклонился к ней, и их губы встретились вновь, но на этот раз с большей страстью. Гермиона потянулась к пуговицам кардигана Римуса, пытаясь растегнуть их и шепча в паузах между очередным поцелуем: — Целуй меня, профессор. Люпин отстранился от её губ и положил голову ей на ключицы. — Ты понимаешь, что это неправильно? Гермиона была как всегда уверена в своих действиях и чувствах. Она растянула пуговицы кардигана, обнажая его грудь. — Мне всё равно на правильность. Я хочу. Здесь и сейчас. — Действуй, как считаешь нужным. Римус наклонился ближе, и его губы вновь нашли её, затыкая их от ненужных слов. В голове лишь продолжало звучать её уверенное: «Целуй меня, профессор».