— Ты будешь моим парнем, verdorbener junge?

На следующий день, когда Арсений размышлял о побеге Антона из аудитории, Арс не мог избавиться от мысли о его реакции на стон мальчишки. Преподаватель чувствовал нечто большее, чем просто интерес к студенту. Тот стон, та искра в его глазах — это то, что не давало ему покоя. Да, Антон может и был юн и наивен, но в его характере была некая дерзость, которая влекла к нему. Но Арсений отчётливо понимал, что ученик не просто ему нравится, он ему очень нравился. Это было не просто физическое влечение. Появилось сильное желание разложить мальчика на столе и... День, проведенный в мыслях о Шастуне, оказался весьма утомительным. Арсению не терпелось увидеть, как Антон будет реагировать на его требования, выполняя тест.... и возможно не только его. — Так, — произнес Арсений, входя в аудиторию со стаканчиком кофе, — Шастун, где ты? Он почувствовал, как пульс учащается при виде Антона между рядами, и ухмылка вырывалась сама собой. Это была игра — замаскированная под строгие отношения преподавателя и студента. Но внутри себя он понимал, что игра будет иметь свои правила, которые возможно будут иметь последствия. *** — Дописал? — отрываясь от ноутбука, спросил Арсений Сергеевич, внимательно разглядывая мальчика. — Я не знаю. Ничего не понимаю, ничего не помню, — сказал Антон, убирая от себя лист с заданиями. — От чего же так? Совсем ничего не можешь сделать, dumme junge (глупенький мальчик)? — спросил преподаватель, специально делая акцент на иностранной фразе. — Да, ничего не могу, — Антона очень удивила фраза на непонятном ему языке, но он решил не спрашивать, что это значит. — Ну, не удивительно. Можешь идти, Шастун. Я так и думал, что ты ничего не напишешь. Не способен на это. Зачем вообще пошёл на эту профессию? — сказал Арс, закрывая ноутбук и забирая листы с первой парты. Антон выбежал из кабинета, но уже на первом этаже развернулся и помчался в аудиторию Арсения. Буквально с ноги открыв дверь, первое, что он увидел, это как литератор спокойно собирал бумаги со стола. Арсений удивленно посмотрел на застывшего студента в дверях. — Шастун, ты что-то забыл? — спросил Попов как можно спокойнее, хотя в нем буквально бушевал ураган страсти. — Да, — уверенно ответил Антон и хлопнул дверью перед тем, как быстро преодолеть расстояние между ними, — Врезать вам по лицу! Арсений внимательно окинул взглядом студента, но Шастун слишком быстро откинул свой рюкзак на пол, оказался рядом и врезался своими губами в чужие. Первокурсник ожидал сопротивление, ожидал, что его оттолкнут и ударят, ожидал оскорбление и чего-нибудь еще. Но он никак не ожидал, что Арсений перехватит инициативу, закроет глаза и начнет пускать в ход зубы и начинать яростно кусать тонкие губы ученика, а Шастун без пререканий поддался его напору и послушно приоткрыл рот, чтобы тот углубил поцелуй. Эта ситуация пьянила преподавателя больше, чем хорошее вино. Хотелось продолжать управлять, особенно таким, как Шастун. Особенно Шастуном. Поэтому он не разрывая свой гневный поцелуй, буквально содрал с плеч студента яркую толстовку, а после все же толкнул обратно к столу. На доли секунды поцелуй разорвался, и они успели встретиться взглядом. Арсений вновь налетел на него с поцелуями, кусая губы до крови, из-за чего Антон невольно застонал. Да, Шастун все еще хотел посильнее ударить по смазливому лицу преподавателя, но эта инициатива во время поцелуя вызвала и другое желание. Арсений потерся своим полувставшим членом о бедро Шаста, все еще тараня чужие губы, которые уже порядком припухли. Антон сам расстегнул его ширинку на темных джинсах, сам запустил руку в штаны, сжимая орган старшего. Арсений быстро отлип от алых губ, тут же пустил в ход свои зубы на такую идеально белую шею ученика. Он кусал до синяков, после вылизывал свои же следы от зубов, вновь кусал и оставлял засосы. Ведь не могла такая шея существовать без них. Арсений слышал, как бешено колотились их сердца, а самое главное не собирался ничего останавливать. Пусть он делает все, что хочет, Антон ему позволял и даже доверял. Арсений резко вытащил из штанов студента футболку. Шастун смотрел прямо в ледяные глаза, когда преподаватель начал расстегивать ему ремень и снимать джинсы. Тот тоже не мог взгляд отвести, слишком манили зеленые глаза, где лес бушевал и чертики плясали. Преподователь рывком притянул его к себе, тут же принялся кусать открытые ключицы, до боли сжимать его мягкие волосы на загривке. Оттянув за русые волоски голову, Арс прошелся языком по шее. Шастуну оставалось лишь вцепиться в его плечи, что скрывались за очередной рубашкой, и стонать в голос над его ухом. Попов рывком перевернул ученика к себе спиной и буквально бросил грудью на стол. Придавив своим же телом, он запустил пальцы правой руки в приоткрытый рот своего студента. Антон судорожно их облизывал, понимая, зачем это было нужно, а преподавателю до сих пор не верилось, что это все наяву. Попов быстро выпрямился, дернул за штанины брюки, и те тут же сползли вниз до самых колен. Туда же быстро опустились светлые боксеры младшего, который абсолютно спокойно лежал животом на столе. Арсений опять опустился к Шастуну, чтобы кусать и лизать шею, подставил облизанные пальцы к сжатому колечку мышц. Указательный прошел быстро и легко, тот только нижнюю губу прикусил. Дальше было сложнее, ученик был тугой, и пальцы проникали с большим трудом. Студент сдавленно мычал, когда куратор начал ими шевелить внутри, пытаясь отыскать заветную простату. Терпения уже не хватало, но Арс продолжал растягивать ученика, не переставая кусать основание шеи. Антон застонал громче, когда тот прошелся по точке блаженства. Преподаватель лишь хмыкнул, тут же встал прямо, изъяв пальцы из него. Попов собрал всю вязкую слюну во рту и плюнул себе на руку, чтобы дополнительно смазать уже свой член. Студент уперся лбом об деревянную поверхность стола, ожидая проникновение. — Давай уже, — прохрипел Шастун, не выдержав ожидания. Почти сразу Попов вошёл в него резко, до самого конца. Тот успевал лишь открыть рот в немом крике и ухватиться рукой за край стола, а учитель уже начал двигаться, наращивая темп. *** — Что теперь между нами? — вымученно и немного блаженно спросил ученик у преподавателя. — Ты будешь моим парнем, verdorbener junge (развратный мальчик)? — Спросил Арсений, усмехнувшись от своего порыва назвать так ученика. Просто у Попова был фетиш на языки и он хотел, чтобы и Антону нравилось это. — Да, — ответил мальчик, слегка улыбнувшись.