The Serpent's Children

      – Это было ужасно, – простонал Азирафаэль, когда они вышли из кинотеатра.              – В этом и смысл, – сказал Кроули. – А если бы ты не шикал на меня, посмеялись бы вместе.              Он потянулся к руке Азирафаэля, ощутив мимолетную благодарность за такие вот мелочи, которые теперь можно себе позволить, не опасаясь, что кто-то увидит. Когда Кроули с удовольствием покачал их сплетенными руками туда-сюда, Азирафаэль усмехнулся и слегка пожал пальцы демона, прежде чем вернуться к спору.              – Это невежливо! – сказал он.              – Ага, лицемерь дальше, – закатил глаза за темными стеклами Кроули. – Ты болтал на всех интересных фильмах, шоу и спектаклях, где мы только были. Просто ты испугался старухи в первом ряду, которая сверлила нас взглядом.              – Она выглядела весьма устрашающе, и ты ей совсем не понравился.              – Да ладно, я...              Кроули умолк на полуслове и остановился. Азирафаэль оглянулся посмотреть, что же привлекло его внимание, и обнаружил маленького мальчика в комбинезоне и полосатой рубашке. Тот держался за край пиджака Кроули и выглядел совершенно потерянным.              – О, приветик, – сказал Кроули.              – Думаешь, он потерялся, мой дорогой? – напряженно спросил Азирафаэль, надеясь, что Кроули не слишком рассердится из-за какой-нибудь липкой субстанции, в которой дитя, вне всякого сомнения, вымазало его одежду.              Дети всегда липкие. Это непреложная, проверенная временем истина.              – Так и есть, – откликнулся Кроули, а затем несказанно удивил Азирафаэля, присев на корточки, чтобы оказаться вровень с мальчиком. – Ничего, если я тебя возьму?              Ребенок молча кивнул и потянул к нему ручки. Кроули подхватил его и усадил к себе на бедро, как опытная мать, которой нужна свободная рука.              – Ну, и где тебе следует быть? – осведомился Кроули тем странным тоном, что сочетал в себе мягкость, присущую разговорам с детьми, и прямоту, больше характерную для общения на равных.              У Азирафаэля едва не отвисла челюсть.              – Хочешь примерить? – спросил Кроули, когда малыш подался вперед и снял с него очки. – Они тебе пойдут.              – Чт... Кроули? – заикнулся Азирафаэль.              – Что?              – С каких пор ты так хорошо ладишь с детьми?              Кроули воззрился на него, как на идиота, что впрочем не слишком грешило против истины.              – Я работал няней, помнишь? И это был не первый случай. Я присматривал за десятками детей.              – Впервые слышу... Если не брать в расчет Уорлока...              – Ты и впрямь ничего вокруг себя не замечаешь, – сказал Кроули, и легкое раздражение на его лице сменилось слабой улыбкой, когда мальчик в самом деле нацепил солнцезащитные очки.              – Как бы там ни было, – махнул рукой Азирафаэль, – что будем делать с этим ребенком?              – Не дадим выбежать на дорогу, пока кто-нибудь за ним не придет, – ответил Кроули.              Азирафаэль уже собирался предложить воспользоваться простеньким чудом для поиска родителя, когда мальчик наклонился к уху Кроули и начал что-то шептать.              – М-м? Дело вкуса, по-моему, – ответил ему Кроули.              – Что он сказал?              – Ему нравится твоя «бабочка».              – Замечу, что у него отличный вкус, – просиял Азирафаэль.              – А почему у тебя желтые глаза? – поинтересовалось дитя, преодолев остатки робости и тревоги.              – Потому что в твоем возрасте я не ел овощи, – заявил Кроули, и мальчик хихикнул.              Азирафаэль почувствовал, как при виде демона, который подшучивает над ребенком, такой умиротворенный и довольный, в груди разливаются тепло и нежность. Вспоминая прошлое, он осознал, что Кроули всегда был добр к детям. И как же ангел мог запамятовать, что на Ковчеге наткнулся на Кроули и множество юных безбилетников? Он услышал плач и увидел, как демон в женском обличье утешает маленькую девочку, которая пряталась за бочками с кормом для животных.                     – Но почему? Что мы сделали не так?       – Ты ничего не сделала. Ясно? Плохие вещи иногда случаются, и в этом нет твоей вины, кто бы что ни говорил. Эй, посмотри на меня. – Кроли взяла девочку на руки. – Ты была сильной, и это очень хорошо, это правильно, но сейчас быть сильной необязательно, слышишь? Это нормально – грустить и злиться, когда тебе больно.       Позже, когда все дети уснули (кто-то из них положил голову Кроли на колени, а кто-то растянулся на полу), Азирафаэль приблизился и позволил демону себя обнаружить.       – Пришел вышвырнуть нас за борт?       – Нет. Просто подумал, что тебе не помешает компания.       Кроли приподняла бровь и ухмыльнулась.       – И как на это смотрят ребята Сверху? Одобряют?       – Нет, но... – нервно отозвался Азирафаэль. – Я уверен, что они не могут видеть сквозь тучи.       Улыбка Кроли стала шире, и она жестом пригласила Азирафаэля присоединиться. Ангел сел рядом, стараясь не потревожить детей.       – А твои, там, Внизу? Они бы одобрили? – наконец спросил он.       – Разумеется, – сказала Кроли. – Я спасаю людей, которых Всевышний обрек на смерть. Что может быть злее?       Младенец, лежавший у Кроли на сгибе локтя, заплакал, и демон тихонько шикнула на него. Она покачивала его, пока малыш не успокоился и не уснул. Азирафаэль мог поклясться, что на мгновение видел слезы и в глазах Кроли, но когда демон вновь посмотрела на него, слез уже не было.       – Убивать детей. Не думаю, что такое вообще можно назвать непостижимостью, – презрительно сказала она. – Но у меня есть множество других слов, чтобы это описать...                     – Слава богу!              Азирафаэль едва не рассмеялся – так иронично прозвучал женский возглас, который вырвал его из воспоминаний.              Женщина, молодая и очень напуганная, подлетела к Кроули.              – Джейсон, я так волновалась!              Кроули передал мальчика матери и надел очки, пока женщина не рассмотрела его как следует.              – Спасибо вам огромное. – Она тяжело дышала и крепко обнимала сына. – Я отвернулась всего на минутку и... Боже, я ужасная мать!              Она была близка к истерике.              – Серьезно? Только поэтому? – спросил Кроули. – Дети убегают. Такое случается.              – Просто надо было всё время держать его за руку... или что-то еще... что-нибудь...       – Это ваш первый ребенок?              – Ага, – ответила она.              – И вы с ним одна?              – Его... его отец ушел, а мои родители... – Она сморгнула слезы. – Простите. Вы и так очень нам помогли. Вам ни к чему моя сопливая история.              – Воспитывать ребенка в одиночку, не имея опыта, это трудно, – тихо сказал Кроули. – И чувство вины ничего не исправит. Сегодня вы кое-чему научились. И он тоже, верно, юноша? Ты же не собираешься снова пугать свою маму?              Джейсон кивнул, обнял маму за шею и спрятал лицо у нее в волосах.              – Спасибо вам, правда. Не знаю, что бы я делала.              – У вас всё будет в порядке, – сказал Кроули, и Азирафаэль ощутил, как он вкладывает силу в эти слова, убеждая вселенную стать капельку милосерднее к этим двоим и немного облегчить им жизнь.              Когда женщина с ребенком помахали им на прощание, Азирафаэль взял Кроули за руку и, встав на цыпочки, поцеловал в щеку.              – Знаешь, ты действительно очень добр.              – Перестань, – сказал Кроули с напускным раздражением.              – Или просто питаешь слабость к такого рода вещам? – продолжил Азирафаэль, сверкнув улыбкой.              – Да ладно тебе, – фыркнул Кроули и поправил очки. – Слушай, дети... Дети не заслуживают, чтобы их впутывали в эти игры «добра со злом». Они не успели ничего натворить. Они только учатся, им любопытно...              – Они задают вопросы, – негромко сказал Азирафаэль, и Кроули вздрогнул, но быстро взял себя в руки.              Ангел и демон продолжили путь.              – Да, – сказал Кроули, – так и есть. Дети не боятся спрашивать и говорят всё, что взбредет в голову... Пока не станут старше и не поймут, как устроена жизнь. По-моему, нет ничего плохого в том, чтобы отсрочить эти страдания.              Азирафаэль задумался, не возьмется ли Кроули за что-то подобное теперь, когда, технически, ему нет необходимости искушать людей. Демон вел себя как демон, то есть большую часть времени устраивал неприятности, превышал скорость и при любой возможности искушал Азирафаэля. Тем не менее, как-то раз выпив лишнего, Кроули признался, что «демоны не более злы, чем ангелы, просто выбрали другую работу».              Теперь он, будучи безработным и оборвав все связи, не считая Азирафаэля, мог заниматься чем угодно.              – Мне кажется, это мило, – сказал Азирафаэль. – Столько лет прошло, а ты всё еще о них заботишься.              – Ангел, это из-за меня их прогнали из сада, забыл?              – Ну, я тут поразмыслил на досуге... и не совсем уверен, что это было так уж плохо.              Губы Кроули дрогнули в улыбке, но он тут же одернул себя.              – Ой, заткнись, – сказал он, не в силах избавиться от довольных ноток в голосе. – Ты портишь мне репутацию. Хочешь сказать, что мое главное достижение было актом любви?              – Любовь и, может быть, немного понимания, сочувствия и бунтарства, – добавил Азирафаэль.              Кроули ткнул его острым локтем в бок, чтобы заткнулся.              – Я просто создавал проблемы, – заявил Кроули, но Азирафаэль знал, что это неправда.              – Хорошо, мой дорогой, – сказал он, прижимаясь к демону, пока они шли. – Может, поужинаем? Я угощаю.              – Что ж, раз платишь ты, то я не против.              Они отправились на поиски ресторана, а мать-одиночка вернулась домой и обнаружила, что продукты, которые она оставила в магазине, когда заметила, что сын пропал, каким-то чудом оказались у нее на пороге.