Его глаза

Everybody Here Wants You - Jeff Buckley – А такой красавчик даёт приватные концерты? – Извините, мэм, - юноша ослепительно улыбается, кивком показывая в сторону открытого чехла для гитары, – Делюсь искусством лишь с общественностью за символическую плату со стороны желающих! – Тише, Синди, - девушка пониже слегка пихает подругу в бок, – Не приставай к незнакомцам. Ты совсем не в его вкусе. Джереми, ещё каких-то пару секунд смотря вслед уходящим дамам, так и не понял, когда те успели выведать его предпочтения в людях. Он сам, если честно, ничего об этом не знал. Или, всё же, знал. Зацепившись взглядом за проходящего мимо сувенирного магазинчика юношу, Нокс не сразу заметил, что вокруг него образовалась толпа, выжидающая исполнения заказанной минутой ранее песни. Чёрт. В попыхах извиняясь за задержку, Джереми краем глаза пытается словить заинтересовавший его силуэт, вглядываясь в едва ли заметное из-за расстояния лицо. Глаза. То, как этот незнакомец смотрел на проезжающее мимо авто, целиком и полностью завладело вниманием блондина. Завораживает. – Эй, блондинчик, - мужчина средних лет носком ботинка коснулся открытого чехла, – Я что, зря бросил тебе эти два доллара? Сыграй любимую песню моей жены! Повторить название? – Нет, нет. Я всё помню, - изобразив виноватый вид, в душе проклиная этого буржуя за отвлечение от созерцания объекта мимолетного, как ему казалось, интереса, Нокс поспешил проговорить себе под нос слова из припева, – Сделаю всё в лучшем виде! Жан никогда не был любителем шумных городов и вынужденный, как ему казалось, переезд, привнёс в его жизнь слишком уж много тревог. Нужда в адаптации, постоянной коммуникации и привыканию к смене круга общения – настоящий ад для человека, который не привык выходить из своей зоны комфорта. Нет, Моро уже давно успел адаптироваться к спартанским условиям жизни, героически переживая каждый неприятный эпизод, но… Резкое осознание собственной самостоятельности вынуждало думать ещё больше, чем приходилось до этого. А напрягаться ради результата, который и получить придётся не сразу - та еще морока. За специфическим воспитанием следуют и специфические моральные устои, которые не позволяли французу выделять себе же достаточное количество времени на совершение того или иного действия. Всё и сразу, без исключения. И получать свои хотелки ему всегда хотелось раньше, чем то положено. Одно из его желаний нарисовалось аккурат на середине искрящейся толпами людей улочке, которую в обычной жизни Жан бы обязательно обошёл.  Обычный уличный музыкантишка, который под искуственным светом выглядел ещё красивее. Странная тяга к незнакомцу заставила юношу остановиться, вглядываясь в давящий своим влиянием на общую картину мыслей силуэт. Пару секунд потребовалось на то, чтобы смутиться от своей же выходки и стыдливо спрятать взгляд в проезжающую мимо машину. Он, кажется, только что посмотрел на него в ответ. Словить зрительный контакт Жан себе самостоятельно не позволил, считая пристальное наблюдение за человеком, которого ты в своей жизни впервые видишь, слишком уж странным явлением. Особенно под вечер. Особенно тогда, когда к нему и так прикован взгляд толпы, ожидающей исполнения очередной попсовой песенки. Моро всегда было интересно, какую музыку обычно играют на улицах. Песни, находящиеся на первых строчках чартов? Ассоциативно подобранные треки, своей атмосферой собирающие людей вокруг? Ни одна из догадок никогда не была подтверждена, потому как зачастую Жан привык не останавливаться, чтобы вслушаться в зацепившую его слух песню. Всю жизнь куда-то спеша, юноша так и не удосужился удовлетворить свою мелкую потребность поощерить собственное любопытство. Грустно, да, но стопориться на чем-то настолько глупом - совершенно не его удел. Наверное. Подождав, пока на светофоре загорится зелёный, француз спешно перешёл дорогу, оказываясь на той же стороне, на которой гитарист давал свой импровизированный концерт. Количество людей вокруг постепенно рассасывалось, что давало Моро возможность подойти поближе. Ещё немного, совсем чуть чуть. Так, чтобы наконец-то услышать, чем же живёт ночной Лос Анджелес.  В ту же секунду, как только Жан был достаточно близко для того, чтобы расслышать мелодию, что-то заставило его остановиться.  Блондин исполнял его любимую песню, мурлыкая каждую строчку с особой нежностью. Он не смотрел ни на гитарный гриф, контролируя постановку пальцев, ни на уходящих куда-то людей. Его взгляд был прикован к небу, которое, по всей видимости, было красивее всего остального.  Hmm, such a thing of wonder in this crowd I’m a stranger in this town  You’re free with me  – Это..  – Выпьем?  – Что?  – А.., - убирая гитару в сторону, Джереми в неловком жесте почесал затылок, – Я просто долго за вами наблюдал. И немного опешил, когда вы подошли ближе.  – Ты. Обращайся ко мне на ты.  – Хорошо! Так что же вы.. Ты хотел мне сказать? Я нагло тебя перебил.  – Это моя любимая песня, - констатирует факт Моро, с не присущей ему нежностью во взгляде осматривая отставленную не совсем аккуратно гитару, – Придержи её, а то упадёт.  – Гитара? А, да, точно. Я совсем не обратил на это внимания, - молниеносно закидывая брошенные тем мужчиной два доллара к себе в карман, Джереми так же ловко прячет гитару в чехол, возвращая взгляд собеседнику, – Так вот! Любимая песня? Рад, что смог попасть в точку. Для меня отдача публики важнее всего.  – Понятно. Ты хотел со мной выпить. Предложение ещё в силе?  – Выпить? Боже, прости, - Нокс виновато замахал перед собой руками, на стрессе слишком уж звонко пустив смешок, – Я не думал, о чём говорю. Всё же, странно звать кого-то в бар, когда вы и имён друг друга не знаете. – Жан. Жан Ив Моро.  – Джереми Алан Нокс, раз уж мы выпендриваемся! Зови меня просто Джереми. Или.. Как тебе угодно! Меня называют по-разному, так что..  – Ты выглядишь нервным.  – Конечно, я буду нервным, - блондин подхватывает гитару за ремни, уже с особой аккуратностью продевая туда руки, – Представь. Ты совершенно беспардонно рассматриваешь человека, выпаливаешь, что хочешь с ним выпить.. А ещё оказывается! Что ты исполняешь его любимую песню. Мне теперь стало стыдно за то, что в некоторых моментах я грязно нафальшивил.  – Не суетись. Твоё исполнение тоже поставило меня в неловкое положение. Думаю, что десять секунд я точно не мог отвести взгляд от тебя.  – От меня? Не от гитары?  – От тебя, - совершенно серьезно кивает Жан, бегло осматривая улицу на наличие баров, – Там за углом есть неплохой бар. Я слышал, что выпивка там относительно дешевле, чем в любом другом месте.  – Ты не местный, но знаешь эту улицу лучше, чем я, - с толикой грусти произносит Нокс, подходя немного ближе, дабы четче слышать чужие слова, – Судя по твоему имени. Извини, если я сделал поспешные выводы.  – Нет, всё правильно. Я недавно приехал. А ты?  – А я здесь родился. Непохоже, да?  – Почему же?  – Нуу.., - ускоряя шаг, Джереми пытается выиграть первенство во внутренней борьбе со своим же волнением, – Иногда мне кажется, что я совсем не подхожу этому городу. Своя атмосфера, люди тоже свои. А я всю жизнь чувствовал себя здесь чужим.  – Знакомо.  – Уточнять не нужно?  – Не стоит, - француз открывает дверь с цветастой вывеской, приглашая Нокса пройти первым, – Смотри не впечатайся в стену.  – Очень смешно!  Бар, как и ожидалось, в это время был полностью наполнен людьми. Кто-то суетливо бегал в поиске компании на вечер, кто-то, уже обосновавшись, вел оживленный диалог. Жан на секунду отвлекся, совершенно не замечая, как на него уже добрых пару секунд пялится захмелевшая блондинка. Джереми, оказавшись рядом в нужный момент, кратко прихлопывает Моро по плечу, легким прикосновением к нему же уводя француза чуть дальше. И этот жест растекся где-то глубоко внутри приятным теплом, согревающим похлеще чего-либо. Странно. Настолько странно, что Жан не сразу слышит, что к нему, вообще-то, обращаются.  – А?  – Говорю, что в углу есть шикарный столик, - Нокс кивает в сторону пустоватого участка бара, – И людей поменьше, и атмосфера от общей отличается. Пойдёт?  – Да, отлично. Идём.  Неведомая странность всей ситуации заставила Жана на пару минут замолчать, пока Джереми, лучезарно улыбаясь, перебрасывался любезностями с мигом подошедшей к ним официанткой. Интересно, а он со всеми такой яркий? Кажется, что этот самый свет в один момент просто напросто сожжет Моро до тла. И он, если честно, будет совсем не против.  – Жан, а ты что будешь?  – То же, что и ты. – Ты уверен? Мои вкусы довольно специфичны.  – Доверюсь твоей смазливой мордашке. Не мне же потом бороться с последствиями.  Просияв, Нокс резко ткнул указательным пальцем на строчку с бренди, свободной рукой выписывая в воздухе цифру пять. Неуверенность, слышимая в голосе юноши, позабавила Жана. Всё же, знать алкогольный лимит человека, с которым ты знаком от силы двадцать минут - что-то из разряда фантастики. И Моро готов посмотреть на то, как Джереми будет справляться со следующей из этого неловкостью.  За оживлённым диалогом время летело слишком быстро и бокалы, принесённые уже другим официантом, довольно таки быстро опустели. Нокс болтал, не затыкаясь. А Жану было только в сласть его послушать. Осушив пятый бокал, который предназначался явно не ему, француз уложил голову на стол, с прищуром продолжая всматриваться в что-то показывающего на пальцах Джереми.  – Красивый.  – Целых четыре раза! Что?  – Красивый, говорю. Ты. И не гитара, а именно ты.  – Воу, Жан. Вижу, что алкоголь уже начал давить тебе на голову.  – И что с того? Не нравится? Я могу прекратить.  – Продолжай. Расскажи, каково было твоё первое впечатление обо мне.  – Ужасно, я совсем не готов быть активным рассказчиком, - хмурясь, Жан отводит взгляд в сторону, кончиками пальцев начиная выстукивать по столу мелодию любимой песни, – Мне показалось, что ты был слишком красив для того, чтобы играть на улицах.  – Был? А сейчас уже не такой красивый, мм?  – Замолчи, не мешай, - приподнимая голову, Моро жалеет, что не оставил себе бренди, дабы смочить горло, – Сейчас ты кажешься мне особенно красивым. Не знаю, давит ли мне спиртное на голову, но я был бы не против тебя поцеловать.  – Даже так?  – Даже так. И давай ты не.., – договорить Жану и вовсе не дают. Подрываясь с места, Нокс с легкой силой сжимает чужую ладонь, быстрым шагом направляясь к туалету. Пару секунд требуется на то, чтобы дойти до крайней кабинки и, со звонким стуком захлопнув дверь, впиться в красноватые от покусываний губы. Жан же, не теряя ни минуты, правой рукой зарывается в шелковистые волосы на затылке блондина, левую оставляя на талии, для следующего за ранним жестом сжатия ткани футболки. Всё происходит слишком быстро. И Моро, на удивление, не видит в этом ничего странного. Отсутствие смешение вкусов выпивки радует француза настолько, что тот, едва едва потянув Джереми за волосы, приобнимает его за шею, наклоняя голову для своего же удобства. Скользит кончиком языка под припухшим от настойчивости губам, в удовлетворении опаляя горячим дыхание щеку блондина.  – А я думал, - Нокс ведет кончиком носа по изгибу чужой шеи, – Что мне придётся долго тебя уламывать.  – Да брось. Ты сам знаешь, что я бы согласился, mon chaton, - кратко целуя Нокса в уголок губ, Жан начинает чувствовать, как желание постепенно заполняет каждую клеточку его тела, – Кто не любит целоваться с красавчиками?  – Стоит ли мне праздновать то, что ты уже в третий раз говоришь о моей привлекательности?  – Тебе стоит заткнуться и использовать свой язык по назначению.  Жар, исходящий от произнесённых слов, за мгновение испепелил Джереми полностью. И кто он такой, чтобы не послушаться?  Прижимая Моро к себе поближе, не забывая при этом оставлять смазанные поцелуи на его лице, Нокс наспех разбирается с пуговицами чужой рубашки, хмурясь на свою хмельную небрежность. Получается, конечно, не сразу. Однако вид, открывшийся после множественных попыток оголить желанное тело, стоит всех усилий. Кожа Жана была белоснежной. Настолько, что, казалось бы, прикоснись к нему хотя бы на мгновение - и в следующую секунду расцветёт красноватая отметина, красота которой заставит блондина опешить. И он касается, начиная неторопливо очерчивать контуры тела. Проводит кончиками пальцев по грудной клетке, цепляя едва ногтями талию. С силой сжимает грудную мышцу и, чувствуя, что Моро скоро начет возмущаться, припадает губами к взбухшей горошине соска. Второй же без внимания не оставляет, свободной от наглаживания снизу рукой сжимая тот в неторопливом жесте. А Жан уже сейчас готов взвыть. Продрагивая всем телом, юноша прикрывает себе рот, прикусывая тыльную сторону ладони. Второй рукой вновь зарывается в волосы Нокса, подмечая, что за эти пару мгновений те стали ещё мягче. Не суть. Нужно сосредоточиться. Сосредоточиться на том, что Джереми откуда-то знает, как вывести его из привычной стабильности в самоощущении. Ласки, приходящиеся со всех сторон, вынуждают Моро извиваться, прикрыв при этом глаза. Хорошо. Слишком хорошо для того, чтобы выдавить из себя хоть слово. В штанах становится слишком тесно и Нокс, прекрасно осознавая, куда может завести покусывание уже встревоженной кожи, ловко расстегивает чужой ремень, тут же приспуская мешающую ткань. – Ты.. Где-то этому учился?  – Готовился к встрече с тобой, - прикусывая нижнюю губу в кратком поцелуе, Джереми довольно улыбается, – Не считаешь происходящее зазорным? Или тебе слишком хорошо, - пробное движение по всей длине члена всё-таки вырывает из уст француза стон, – Чтобы думать о подобном?  Ответа, конечно, не следует. Да и Ноксу он вовсе не нужен. В очередной раз решив прильнуть ближе, тот не успевает опомниться: Моро самостоятельно тянется к нему, с особым желание впиваясь в уже зацелованные губы. Разрешения не просит: настырно углубляет поцелуй, позволяя себе и в руку чужую толкнуться, и пролезть обеими своими под футболку блондина. Теплее. Так становится ещё теплее. И Джереми не может нарадоваться тем, что его действия возымели подобный эффект.  Осуществляя потребность в издёвке, Нокс нарочно медлит и наглаживает головку большим пальцем, вместе с этим перехватывая инициативу в поцелуе. Жмёт к стенке кабинки, заставляя горячие от прикосновений ладони, ранее располагавшиеся на своей же груди, спуститься ниже.  Любое касание сейчас способно вывести его из себя и Жан будто бы точно об этом знает.  Льнёт ещё ближе, порываясь сорвать абсолютно все тормоза, мажет поцелуями в уголке губ, на щеках, на подбородке. Лезет руками ещё ниже, наспех стягивая спортивные штаны блондина вместе с боксёрами. И, о боги, Нокс впервые рад тому, что не решил разодеться. Прикосновение ладони к возбужденной плоти вынуждает увеличить темп движений своими руками, пряча удовлетворённое мычание в изгибе шеи француза. Сладко. Какой-то дорогой парфюм, нотки которого блондин запомнит, кажется, на всю жизнь. Но это сейчас не имеет никакого значения. Оставляя грубый укус на нежной коже, Джереми вновь припадает губами к соскам, поочередно проводя по каждому языком, после чего оставляет рядом с ними же алые отметины, рассмотреть которые удаётся всего лишь пару секунд.  – Джереми, остановись, я.., - Моро, совершенно не контролируя своё тело на данный момент, выгибается до хруста в спине, бегло покрывая поцелуями чужую шею, – Я сейчас кончу. Не нужно, я запачкаю тебя.  – От твоих реакций и я сейчас на грани, – гортанно мычит блондин, отстраняясь на какие-то пару секунд, чтобы оставить поцелуй на покрасневший щеке, приглаживая ту большим пальцем, – Не ты один сгораешь.  И, кажется, эти слова явно возымели свой эффект. Уже совершенно бесстыдно толкаясь в руку Джереми, Жан и сам старательно ведет своей ладонью по пульсирующему органу, заставляя блондина в очередной раз практически закатить глаза от получаемого удовольствия. Случай и вправду исключительный. Чувствовать себя так, будто весь мир перестал иметь значение, побаловавшись прелюдиями - и вправду что-то новенькое.  Звон в ушах знаменует разрядку и Жан, уже не стараясь сдержать стона, изливается аккурат в руку Нокса, чувствуя, как и его ладонь оказывается покрыта чужой спермой. Француз правда готов благодарить этот чертов бар за настолько громкую музыку, что их сбитое дыхание теряется на фоне сотрясающих помещение басов.  Входная дверь, открывшаяся посреди процесса осознания всей ситуации, пустила волну холода по разгоряченным телам.  – Ой! Это мужской туалет, - едва ли различимый из-за влияния алкоголя голос всё-таки привлёк внимание Джереми, – Идём отсюда. А то ещё посчитают извращенками.  Обмениваясь тягучими от нахлынувшей усталости поцелуями, юноши сделали вывод о том, что туалет бара - не лучшее место для наслаждения друг другом.  – На улице стало холоднее, - пытается разрядить обстановку Нокс, подобно щенку бегая вокруг Жана, – Я могу рассчитывать на дальнейшее сотрудничество?  – Всё же, ты и вправду применил свой язык по назначению. Запишешь мой номер?  – А! Да, конечно, сейчас, - пытаясь наспех достать телефон из заднего кармана, блондин с ужасом осознает, что не только забыл подзарядить его перед выходом на улицу: гитара, которую тот хранил как зеницу ока, осталась в баре, – Погоди! Я скоро вернусь. Забыл свою ласточку. Только не убегай, хорошо? Жан, прикрывая глаза, остался стоять на своём месте, терпеливо дожидаясь свой счастливый случай. Забавный. Раскрасневшимся он кажется ещё более очаровательным, а потерянная из-за случившегося бдительность и вовсе приковывает всё внимание француза к Ноксу. Благодать.  Oh, I’m only here for this moment  I know everybody here wants you