Очень редкий и невероятно ценный

июль, 2006

— Я не буду вести это дело со Снейпом, Кингсли! Шеклболт склонил голову к плечу, потеребил серёжку в ухе, выразительно (просто до омерзения выразительно) вздохнул и тактично промолчал. Стало ясно — вести дело я буду именно со Снейпом. В сезон летних отпусков других желающих отправиться на самый северный край нашей необъятной родины почему-то не нашлось. Наш штатный специалист по ядам мистер Веннер уже вторую неделю слал нам милейшие колдографии то ли с Майорки, то ли с Коста Бравы. Каждую он лаконично подписывал «Скучаю по вам, дорогие коллеги, как аконит по безоару». После третьей открытки кто-то из ребят (кому, как и мне, так и не довелось выиграть в лотерею «получи отпуск посреди лета») испытал на ней какое-то совершенно новое испепеляющее заклинание. Пожар мы потом тушили, не привлекая внимания начальства. Удивительно даже, что отправиться в славную дыру под названием Леруик, Шетландские острова, согласился наш лучший внештатный специалист. Менталист, зельевар, эксперт по ядам и Мерлин знает чему ещё. Мистер Снейп. Наша новая знаменитость. Занятно, на чем его подловил Шеклболт? Добровольно кормить собою комаров на островах? Слушать вой на болотах? И в компании кого? Меня? Гарри Поттера? Самого молодого и перспективного следователя Британии по версии «Ведьмополитена»? С каких это пор, кстати, «Ведьмополитен» у нас в этом эксперт? Шеклболт побарабанил по столу, отвлекая меня от дурацких мыслей. — Ничего он мне не должен, Гарри. Северус вызвался помочь в этом запутанном деле сам. Сам… Ага, значит, всё ещё расплачивается за оправдательный приговор и орден Мерлина первой степени. Кингсли опять помолчал и опять вздохнул. На этот раз вовсе не омерзительно, а как-то тоскливо. Ну вот, значит, я прав. — Гарри, ты же понимаешь. Да, я всё давно и прекрасно понимаю, мистер Кингсли Шеклболт, всё же не восемнадцать уже. Шеклболт буравил меня взглядом, словно мне требовались ещё какие-то аргументы. — Да согласен я, согласен. Где мне забрать портключ? Шеклболт в мгновение преобразился и тепло, по-отечески улыбнулся. Как будто именно отеческой фигуры мне в этой жизни только теперь и не хватало. Он даже попытался потрепать меня по плечу, но я скинул его руку, расписался в стандартной форме о неразглашении информации (работа с внештатными специалистами имела свои особенности) и терпеливо дождался дальнейших указаний. — Портключ уже у Северуса, он подберёт тебя завтра у дома в семь утра. Устроит? В том, что мистер Снейп меня подберёт, нос утрёт и в гроб цветы под цвет найдёт, я почему-то ни капли не сомневался. У дома так у дома.

***

Будильник я навёл на шесть. Кричер начал громыхать посудой в пять тридцать. Мог и не наводить, собственно. Ну, зато не просплю. К семи у меня был собран походный рюкзак со сменой одежды на всю неделю (кто знает, насколько затянется это дело с загадочными случаями отравления среди магического населения Шетландских островов), две запасные палочки (а вдруг Снейп сломает мою в первый же день), базовый набор противоядий (а вдруг… ладно, не буду паниковать заранее) и коллекционная бутылка какого-то невероятно редкого и очень ценного виски (а вдруг всё пройдёт лучше, чем я себе успел вообразить, и мне даже удастся установить с мистером Снейпом некое подобие контакта…). Да уж, Гарри, подобие контакта… Да ты смельчак… В общем, виски был редким, я неисправимым оптимистом, а Кричер накануне долго копался в погребе, выполз через несколько часов весь в пыли и отчитался, что вот эта бутылка — лучшее, что осталось в коллекции семейства Блэк. Про коллекцию семейства Блэк, правда, наверное, стоило при случае промолчать. Оставалось надеяться, что Снейп оценит мои старания. Если Снейп что и оценил, так это мелкий противный дождь, прохудившийся навес над крыльцом дома и мой слишком бодрый для семи утра вид. Он постучал в дверь коротко и отрывисто, я вздрогнул — по эту сторону двери, — а потом набрал воздуха и нырнул. Точнее, закинул рюкзак на плечо и вышел к нему под дождь. Ни доброго утра, ни доброго слова. Мазнул взглядом и отвернулся. Всё стало окончательно ясно. Вести дело в качестве эксперта по ядам мистер Снейп вызвался «сам». И только «сам». Сколько же на нём ещё не отданных долгов висит? Снейп резко обернулся, бросил хриплое: «Перед вами, Поттер, ни одного…» и отвернулся снова. Сгорбился, закрывая вид спиной, и секунду спустя мне пахнуло крепким табаком. Он курил. Кажется, я ничего о нём не знал. Пришлось набраться терпения — курил он неспешно, со знанием дела, затягивался долго, стряхивая пепел на крыльцо, пока вдруг не произнёс: — Вы так и не съехали из этого склепа в нормальный дом. Не съехал. Мне нечего было ему ответить. Я только пожал плечами. На секунду он поднял голову под самый дождь, рассматривая темные провалы окон этого самого склепа. А я уткнулся взглядом в его шрам на шее. Страшный, обугленный по краям. Такой, что норовило блевануть. Пришлось на секунду зажмуриться, пока не отпустило. Разумеется, Снейп не считал нужным его скрывать. — Паршивый дом, мистер Поттер. Он тянет из вас силы. Реплику «силы из меня на данный момент тянете только вы, мистер Снейп» пришлось заткнуть внутри головы. Всё равно он услышит. Я только пожал плечами. Снейп в ответ скривился (ну разумеется, услышал), затушил окурок о перила и потянулся за чем-то в карман. Ах да, портключ, дыра под названием Леруик, Шетланды. — Порктлюч только до Абердина. Оттуда ночным паромом. На мою вялую попытку возражения Снейп всё же пояснил: — Штатный артефактор, вы не поверите, тоже в отпуске. А стандартные портключи — только по острову. — Может, лучше аппарируем? — Вы молодой, Поттер, вы и аппарируйте. Заодно освежитесь в водах Атлантического океана. Видя мое непонимание, Снейп даже соизволил пояснить: — Случаев успешной аппарации на острова Шетландского архипелага в британской магической истории еще не было. Но кто знает, Поттер, вдруг вы и здесь пробьёте дорогу. Внезапно захотелось доказать ему, что да, пробью — зато не буду болтаться, как… В общем, не буду болтаться всю ночь на пароме. — Имейте в виду, Поттер, если вы утонете — а вы утонете, — именно меня Шеклболт и вздёрнет на рее. Вы этого хотите? Снейп хмыкнул, посмотрел мне в глаза (впервые за всё это утро) и протянул портключ. Я сделал было шаг вперед, только чтобы осознать, как он зло и резко выдохнул сквозь зубы, дернул меня на себя со всей силы и, обхватив поперек груди, активировал порктлюч. Нас выплюнуло где-то на портовых задворках Абердина. Снейп поправил растрепавшиеся волосы, глянул на меня ещё раз — убедился, наверное, что все мои части тела все еще при мне, — и пошел узнавать расписание. Паром отправлялся в первом часу ночи. Лучше и быть не могло. На секунду мелькнула мысль сдаться: отправить дело прямиком в нераскрытые, извиниться перед Снейпом (хотя я ещё даже не придумал, за что), вернуться в тихий и сонный летний Лондон. Но я подумал вдруг, что Снейп же наверняка всё равно попрётся в этот самый Леруик. В полнейшем одиночестве. Кормить собою комаров, слушать вой на болотах, копаться в трупах несчастных скончавшихся от невыясненных причин своими длинными и тонкими пальцами. Я обогнал его на подходе к порту и купил нам билеты на верхнюю палубу. Две лучших каюты с видом на море.

***

Снейп исчез по каким-то своим делам — самое интересное, у Снейпа всегда были «какие-то свои дела» — и вернулся только к самому отправлению. Не зная, чем себя занять, я провел несколько часов в городской библиотеке: Абердинский магический архив действительно сообщал, что никто из волшебников никогда так и не смог аппарировать на Шетландские острова целиком и полностью. Двадцать смельчаков пропали без вести, ещё десять утонуло. Пятерым удалось аппарировать по частям. После такой статистики новых желающих в истории не наблюдалось. Ученые объясняли такое положение вещей какими-то сложными магическими помехами в данной области земного шара. По всему выходило, что Снейп опять превентивно спас мою шкуру, не ударив при этом палец о палец. С каждым разом у него выходило всё лучше и проще.

***

Надежды благополучно отоспаться в самой лучшей каюте вплоть до прибытия в Леруик испарились, стоило нам только выплыть из гавани. Паром болтало из стороны в сторону всю ночь напролет, палубу кренило, волны переваливали через борт с таким остервенением, словно задались целью утянуть на дно всех до последнего. Я цеплялся за перила и благополучно расставался с содержимым своего и так почти пустого желудка. Я бы хотел сказать, что Снейп заботливо придерживал меня и подавал воду, когда меня снова и снова выворачивало наизнанку. Но нет. Он лишь стоял рядом и молча курил. Как мы доплыли в Леруик, я предпочёл бы не вспоминать. Помню только, что за ночь Снейп скурил всю пачку. Но с палубы в каюту так и не ушёл. Шетландские острова как никогда были рады встретить на своей территории самого молодого и перспективного следователя Британии в компании единственного в своём роде эксперта по ядам и Мерлин знает чему ещё.

***

В Леруике обнаружилось одно-единственное на все Шетланды магическое отделение британского Аврората. Там-то и выяснилось, что в пределах острова аппарировать тоже не получится. Про магические помехи никто даже не стал пояснять. Заспанный дежурный просто выдал нам карту, на которой были отмечены места, где нашли тела, а также ключи от мини, который дожидался нас на парковке. Его возраст определенно превышал мой собственный. Возможно, они даже были со Снейпом ровесниками. Сколько там ему сейчас, сорок пять? Снейп в ответ моим мыслям что-то неопределённо хмыкнул и огляделся по сторонам — будто рассчитывал обнаружить здесь, посреди пустынной парковки, какое-то внезапное и неочевидное решение нашей проблемы. Удивительно, с какой стремительной скоростью мои проблемы и проблемы мистера Снейпа стали нашими общими. — Мы можем полететь… В ответ я напоролся на взгляд, которым вполне можно было бы убивать, если бы Снейп был в настроении убивать, а потому «на мётлах» так и осталось непроизнесённым. Он кинул мне ключи, отделавшись «Надеюсь, вы умеете водить, мистер Поттер». Снейп сел рядом, на переднем сиденье. Мини был тесный, мы почти соприкасались плечами, и, пока я пытался завести мотор, Снейп, кажется, пересел так, чтобы быть ко мне ещё ближе. Оставалось надеяться, что мы не въедем на этом старье в первый же кювет.

***

Несколько часов спустя мы знали лишь то, что все тела были обнаружены в низинах вересковых пустошей — с признаками отравления каким-то неизвестным ядом. Дело быстро и навечно ушло бы в висяки полицейских-маглов, но вот беда: все отравленные были магами. С учетом того, что на Шетландах жило чуть больше ста волшебников, новость о случайной и непонятной смерти пяти из них за короткий срок добралась и до Лондона. Мы колесили по острову ещё неделю. Из самого молодого и перспективного следователя магической Британии в компании Снейпа я быстро превратился в того, кто уверенно, но осторожно водит по узким и отвратительным дорогам, разгоняя в стороны тут и там пасущихся овец. В того, кто по утрам приносит из очередной забегаловки обжигающе горячий кофе — разумеется, чёрный, разумеется, без сахара. А ещё в того, кто на резкий окрик «Поттер!» молниеносно подносит Снейпу скальпель, пробирку или прикуренную сигарету — в зависимости от обстоятельств. Мы вернулись в Леруик спустя неделю. Меня, казалось, полностью сожрали комары, а Снейп отделался лишь лёгким испугом. На моё нытьё, что я весь чешусь и больше не могу терпеть этих гадких шотландских кровососов, Снейп внезапно отвлёкся от своих совершенно нечитаемых записей (да, он дал мне их почитать, когда в какой-то из дней в каком-то богом забытом отеле я вдруг пожаловался на бессонницу), после чего коротко бросил: — Вот и отлично, Поттер, купите нам обратный билет. Отплываем сегодня вечером. Я хотел было спросить, а как же дело? Разве мы не собирались раскрыть эти загадочные убийства? Хватило одного взгляда на Снейпа, чтобы понять: дело, собственно, уже раскрыто. На полях его записей вились затейливым почерком какие-то непередаваемо длинные латинские фразы. Я произносил их перед сном по слогам, стараясь представить, как моё ужасное ломаное произношение исправлял бы Снейп, и сон находил меня за этим занятием сам.

***

Каюта нам досталась последняя, одна на двоих — впрочем, всё ещё самая лучшая, — на верхней палубе. Мне было решительно неважно, ведь по опыту я всё равно собирался провести всю ночь, свесив голову через борт. Но внезапно меня ждал подарок — полный штиль и невероятная, как для здешних мест, солнечная погода. Ещё утром перед отплытием над островами висели грузные облака. Но вот вечером, стоило нам только выйти в открытое море, небо вдруг слилось с морем в одну бесконечную синеву, и лишь там, у заката, окрашивалось в полоску багряного. В моём рюкзаке по-прежнему лежали две запасные палочки, да и набор противоядий оказался невостребованным. И кто бы мог представить такое развитие событий? Впрочем, меня беспокоила лишь бутылка невероятно редкого и очень ценного виски. Казалось неправильным, если бы она так и вернулась в Лондон непочатой, проделав такой длинный путь на Шетланды и обратно. Снейп обнаружился в каюте. Он что-то опять читал, слепо ища рукой пачку сигарет. Я поднес ему уже зажжённую. Он взял её машинально, мазнув пальцами по моей руке, и снова вернулся к заметкам. Из окна каюты было видно, как где-то там, за морем, вместе с багряным закатом тают и исчезают последние минуты моего двадцатипятилетия. Кажется, я всё же произнес эти слова вслух. Снейп оторвался от своих записей, взглянул на меня с непониманием, всмотрелся мне в глаза, потом в закат за окном. Внезапно встрепенулся, будто вспомнил о чем-то, и почему-то совсем тихо произнёс: «С днем рождения, Гарри…» Я никогда не слышал, чтобы он произносил моё имя вот так просто, без сотен оттенков смысла… Чёрт, кажется, я вообще никогда не слышал, чтобы кто-то произносил мое имя вот так… Я всё же открыл бутылку, мы выпили по паре бокалов — на этом ночном пароме я даже успел добыть где-то лёд. Лёд бился в стаканах в такт тихим волнам, Снейп облизал потрескавшиеся от шотландского ветра губы, а я почувствовал, как предательски горят щеки. Кажется, в какой-то момент я захотел сказать ему, что этот виски — очень редкий и невероятно ценный, но Снейп приложил палец к моим губам, заставив замолчать, и хрипло проговорил: — Очень редкий и невероятно ценный здесь вовсе не виски, Гарри…

***

На горизонте виднелась тонкая розовая полоска рассвета моего двадцатишестилетия. Снейп спал, раскинувшись на спине. Простыня сползла на пол. Мы подплывали к Абердину. Я засмотрелся и не смог отвести взгляд. Кажется, я всё же неплохо умел дрочить. А Снейп, оказывается, охрененно брал в рот. Я всё ещё ничего о нем не знал. Снейп пошевелился и, сонно моргнув, посмотрел мне в глаза. — Тебе не кажется. И это лишь пока. Он отвернулся, ища то ли остывший кофе, то ли сигареты на тумбочке у кровати. Мне понадобилась лишняя секунда, чтобы его понять. Это лишь пока… Снейп повернулся ко мне снова, внимательно всматриваясь в лицо.

***

Мы закрыли дело в рекордно короткие сроки. Снейп всё же потрудился объяснить, что все эти маги умерли от естественных причин. Ну, то есть как естественных. Этим летом на Шетландах выдался непривычно жаркий июль, такой, какого Шотландия уже давно не знала. В низинах шотландских пустошей впервые за сотню лет зацвело какое-то редкое магическое растение. С тем самым латинским названием, которое я так и не научился произносить вслух. То ли полуночные заунывники, то ли заунывные полуночники. Все пять любителей пеших прогулок отравились его испарениями. Самое занятное, что растение, судя по всему, не представляло никакой опасности для маглов. Шеклболт был доволен. Я даже получил свой законный отпуск. Лондон утопал в сонной летней тишине. Я всё же съехал с Гриммо. Вернулся лишь забрать кое-какие вещи. Северус стоял на пороге, под тем самым прохудившимся навесом, его очертания издалека чуть расплывались в непривычно горячем городском воздухе. Кажется, он опять курил. Я подошел неслышно, коснулся его плеча, протянул ключи от своей новой квартиры. Он посмотрел на ключи, на следы от комариных укусов на моих руках, которые так до сих пор и не сошли. — Я ничего о тебе не знаю, Гарри. — Это лишь пока.