Постепенно увядая

Барсик свернулся калачиком на подушке, мурлыкая сквозь сон. Его рыжий бок равномерно поднимался и опускался. Этот рыжий комок шерсти неожиданно пришёл к нему мяукая под дверь. Эдик смотрел на кота, пытаясь поймать этот ритм — вдох, выдох, вдох, выдох — но собственное дыхание сбивалось, будто кто-то сжимал ему горло. Эдик прижал ладони к ушам. *«Так нельзя...»* Но никто, кроме него, вроде бы этого не заметил. Внизу, на кухне, звенела посуда — мать мыла тарелки. Отец что-то сердито говорил по стационарному телефону в своей комнате. Стефашка тихо хныкал в кроватке. Всё как обычно. Только в углу его комнаты, за шкафом, что-то шевелилось. Эдик резко отвернулся. — Барсик... — позвал он шёпотом. Кот открыл один глаз, зелёный и равнодушный, потом потянулся и неспешно ушёл под кровать, будто там было безопаснее. Эдик остался один. «Мелкий...» Он мог сейчас выскользнуть через чердак — спуститься по трубе во двор, пробежать через грядки к дому Тамары Ивановны. Постучать в форточку. Мелкий бы обрадовался — он всегда рад. Но... «Пока не выучишь, никуда не пойдёшь». Учебники лежали нетронутыми. Эдик подошёл к зеркалу. — Ты кто? — прошептал он своему отражению. Тот в ответ только сжал губы, будто хотел что-то сказать, но не мог. Из-под кровати донёсся шипение Барсика. Эдик обернулся. Тень у шкафа вытягивалась, медленно, как дым, но гуще, плотнее. Он почувствовал, как под ногами качнулся пол. — Ма... Голос не слушался. Дверь в комнату распахнулась — на пороге стояла Наташа с Стефашкой на руках. — Опять ворон считаешь? — устало спросила она. За её спиной, в коридоре, что-то мелькнуло — длинные пальцы скользнули по стене, потом исчезли. Эдик широко раскрыл глаза. — Ты... ты не видела? Мать нахмурилась. — Что? Стефашка заковылялся у неё на руках, захныкал. — Всё, хватит, — Наташа повернулась к выходу. — Ужин на столе. А потом садись за уроки. Дверь закрылась. Бобик снова завыл во дворе — жалобно, будто просил помощи. Эдик посмотрел в окно. Во дворе, под фонарём, стоял Булат — в одной тонкой куртке, хотя на улице был почти минус. Он смотрел *прямо на его окно*, и в руке у него болталась бутылка молока. «Принеси молоко — и бабушка разрешит...» Эдик схватился за подоконник. Бишка вдруг неестественно дёрнул головой — будто его дёрнули за нитку — и улыбнулся. Слишком широко. Тень в комнате зашептала. Эдик закрыл глаза. «Я схожу с ума...»* Но когда он открыл их снова — Булат уже уходил, а на снегу, под фонарём, остались только следы. Одни. Будто никто не стоял там. Барсик вылез из-под кровати и прыгнул на стол, опрокинув учебник. Эдик не стал его поднимать. Внизу хлопнула входная дверь — отец вышел во двор, ругаясь на Бобика. Эдик медленно опустился на кровать. Тень в углу замерла, будто ждала. «Пусть придут...» «Но на этот раз даже эта мысль не принесла облегчения. Может сбежать отсюда? Подальше от всех, где меня не найдут, где не достанут..?»