Когда гаснут звёзды

Химиотерапия отняла у Вару силы, но не чувство юмора. — Ты знаешь, что самое обидное? — спросил он однажды, лежа на диване у Пика и наблюдая, как тот нарезает яблоки. — Что я теперь официально самый худой в нашей компании. Пик фыркнул: — Поздравляю, достижение. — Я серьезно! — Вару поднял руку, рассматривая выступившие костяшки. — Выгляжу, как готический поэт XIX века. — Идиот, — Пик бросил в него долькой яблока. Но с каждым днем он становился все внимательнее. Приносил любимые сэндвичи Вару, даже когда тот мог съесть лишь пару кусочков. Включал старые фильмы, которые они обожали. Разрешил даже курить на балконе, хотя раньше орал, что это «гадость». А потом, в один из редких дней, когда Вару чувствовал себя почти нормально, Пик неожиданно сказал: — Одевайся. — Куда? — В ресторан. Вару поднял бровь: — Ты с ума сошел? Я же… — Ты сегодня ел суп и не вырвал. Это уже прогресс. Они поехали в маленький итальянский ресторанчик, где когда-то отмечали день рождения Пика. Вару был слаб, но Пик вел себя так, будто это просто обычный вечер. Шутил, заказывал вино (себе), смеялся над старыми историями. И вот, когда подали десерт (Вару, конечно, только кофе), Пик вдруг замолчал. — Что? — спросил Вару. — Я… — Пик потрогал край стакана. — Я должен был сказать это давно. Он посмотрел прямо в глаза Вару. — Я люблю тебя. Не как друга. Тишина. Вару почувствовал, как сердце замерло. — Ты… серьезно? — Да. И я знаю, что это, возможно, худший момент для таких признаний, но… — он нервно провел рукой по волосам. — Я не хочу ждать. Вару медленно улыбнулся. — Наконец-то, — прошептал он. — Что? — Я думал, ты никогда не признаешься. Пик аж подпрыгнул на стуле: — Ты… ты знал?! — Пик, — Вару закатил глаза. — Ты пялился на меня, как голодный пес на стейк, последние три года. — Бля… — Пик засмеялся, но глаза его блестели. — И… что? — Что «что»? — Твои чувства. Вару наклонился через стол, схватил Пика за воротник и поцеловал. — Вот мой ответ, идиот. Они поехали к Пику. Вару был слаб, но адреналин и желание гнали его вперед. Как только дверь закрылась, Пик прижал его к стене, целуя так, будто хотел запомнить каждый вздох. — Ты уверен? — прошептал он, когда их губы на секунду разъединились. — Да. Пик осторожно снял с него свитер, касаясь ребер, которые теперь слишком явно проступали под кожей. — Ты такой красивый… — Врешь, — Вару фыркнул. — Нет. Они добрались до кровати. Пик был нежен, но нетерпелив — его пальцы дрожали, когда он расстегивал джинсы Вару. — Не торопись, — прошептал Вару, целуя его в шею. Но Пик не мог. Он касался каждого сантиметра кожи, словно боялся, что Вару исчезнет. Когда они наконец соединились, Пик застонал, прижав лоб к плечу Вару. — Боже… Вару обнял его за шею, чувствуя, как их тела двигаются в одном ритме. Это было не так, как в фильмах. Вару быстро устал, Пик нервничал, боясь сделать ему больно. Но это было их . И когда волна накрыла их обоих, Пик прижал Вару к себе так сильно, будто хотел впитать в себя. — Я люблю тебя, — прошептал он. Вару закрыл глаза. — Я знаю. Утром Пик проснулся от того, что Вару кашляет. — Вар? Тот сидел на краю кровати, прикрыв рот ладонью. — Все в порядке, — хрипло сказал он. Но когда он убрал руку, на ладони осталось пятно крови. Пик замер. — Завтра, — прошептал он. — Завтра операция. Вару кивнул. Они оба знали — это мог быть их последний день вместе. Но сегодня они хотя бы успели сказать главное.