Помогите, меня преследует злой древний дух!

Селена бежала по узкой, вытоптанной тропке, белая полупрозрачная длинная сорочка цеплялась за ветви деревьев, которые были словно руки, так и желающие схватить ту. Она быстро дышала, неслась по неровной тропинке посреди темного леса, через боль, тревогу и страх. По ее щекам катились слезы, которые падали на и так влажную от недавнего дождя землю. Как же сейчас ее сердце желало разорваться от прилива животного страха. Того страха, что был в ее крови до того, как такие звери, как она, осознали, что они не просто дикари, а личности, далекие от понятий "добыча и хищник". Сейчас в ее теле пламенем бушевал инстинкт — инстинкт самосохранения. Ах… А ведь все началось с простого укола ревности и обиды от не взаимной любви… Кто мог подумать, что, казалось, такие простые чувства для подростка обернутся для нее настолько глобальной катастрофой!

***

Сквозь окна с деревянными вставками прорезались яркие лучи солнца, которые заставили белочку, сладко сопящую и нежащуюся в постельке, махнуть пушистым хвостиком и перевернуться на другой бок, чтобы продолжить крепко спать. Конечно, задержаться в постели хоть на часок у бедняжки не получилось, ее разбудила распахнувшаяся, судя по звуку, с ноги, дверь и недовольный монолог женщины-белки куда гораздо старше нее. — А ну поднимай свою тощую задницу, Селена! Отец и твои братья хотят есть, а одна я, знаешь, пахать на кухне не желаю! — крикнула неприятным, режущим уши голосом женщина. От этого голоса Селена даже дернула своими ушками и открыла карие глаза, перевернувшись на спину и закатив глаза. — Да, матушка, я уже проснулась… — устало и тихо сказала белочка, потерев глаза. — Ну-ну! Поскорее давай, не смей мне тут отлынивать! — рявкнула мать Селены и ушла из ее комнаты, даже не удосуживавшись закрыть дверь. Селена протяжно и раздраженно вздохнула, посмотрев на вид, открывающийся с ее окна. Там был мелкий дворик с не стриженной лет десять травой, а чуть дальше был выход в темный, густой и немного жутковатый лес. Селена потянулась с довольным мычанием и встала с кровати, направившись из комнаты прочь. Девочка скатилась по деревянным перилам, оказавшись на первом этаже, где была лишь небольшая кухонка, да стол на пятерых человек. На кухне хлопотала мать Селены, напевая мелодию. Услышав этот скребущий по стенкам ее черепной коробки звук, Селена стянула свои стоячие с кисточками на концах ушки, не желая более выносить такого ужасного пения. — Матушка, будьте добры, ну не с утра же! — скривилась девочка, перебивая свою мать. — Поумничай мне еще, что твоей матери можно, а что нельзя! Рожала тут я, а не ты! Имей уважение к старшим и перестань воротить нос! У твоей матери талант к пению! Мне так еще твоя прабабушка говорила! — сказала женщина, треснув деревянной ложкой дочери по голове. — Матушка, но ведь прабабушка глухая! — воскликнула Селена, из-за чего получила тумак уже в лоб. — Ребенок дьявола! Вся в отца! Бери посудину и начинай делать кашу, мелкое отродье! — принялась женщина заругивать всевозможными оскорблениями дочь. Селена потерла места, куда ей влетело деревянной ложкой и, надев бежевый, потертый временем фартучек, принялась за готовку. Спустя тридцать минут на столе стояло пять тарелок, а посередине красовался большой котелок, в котором была каша, выглядящая, по мнению Селены, слишком безобразно для еды. "А ну быстро за стол, Сидни, Сэм, Свен!" — крикнула мать Селены, развязывая со своих пухлых бедер фартук. Не прошло и минуты, как по лестнице побежало стадо мужчин. Первым бежал мальчик-бельчонок, отрок, лет таки одиннадцати, за ним пытался преуспеть мальчишка помладше, который держал в руках плюшевую игрушку, похожую то ли на мишку, то ли на непонятный гуманоидный гибрид обезьяны и зайца. За ними медленно, тяжело, словно слон, а не белка, вышагивал крупный мужчина с густыми усами, набитым явно не самой полезной едой пузом и мелкими зелеными глазками, которые выглядели несуразно на огромном лице. — Ох, явились-да не запылились! Быстро за стол, пока еда не остыла, а то, клянусь богом, я эту кашу каждому из вас за шиворот налью! — рявкнула в привычной манере мать Селены. — Иу! Снова каша! Ну какая же пакость! — картаво и немного невнятно произнес самый младшенький из троицы мужчин, у которого не было двух передних зубов. — Запомни, Сидни, есть надо все, что дадут! Запомни это правило! Мы не аристократы, чтобы нам тут пироги, да мясо подавали! То, чем желудок набить можно — всегда хорошо! — ответил мальчишке крупный мужчина низким голосом. — А я люблю кашу, это еда богов! Особенно, свар’енная руками мамы! — сказал второй мальчик, плохо выговорив букву "Р", после чего не успел вымолвить и слова, как женщина-белка принялась его обнимать и зацеловывать. — Во-о-от, вот это правильный подход! Ну, сын, ну молодец! Учись у своего брата, Сидни! — одобрительно кивнул мужчина в сторону мальчика, которого его же мать расцеловывала в щеки. — О да, Сэм, ты как всегда преуспел! Ты же у нас один такой… — саркастично сказала Селена и закатила глаза, попивая свой чай из чугунной, уже старой чашки. — Да чья бы корова мычала! Ай, хотя, что с тебя, бабы избалованной взять! — грубо ответил Сэм своей старшей сестре, отчего Селена сжала челюсть. — Это кто у нас тут избалованный, дубина ты необразованная! А ну-ка, скажи-ка мне: "Дыр-р-ра", "др-р-руг", "р-р-радость"! — с насмешкой произнесла Селена. — А ты не начинай! Знаешь, что не могу я сказать эти слова! — разозлился мальчик, отчего даже немного покраснел. — А ну, оба, прекратили поясничать, сейчас же! — строго сказал отец семейства, плюхнувшись на деревянный стул, жалобно заскрипевший под немалым весом. — Живо сели за стол и уткнулись в свои тарелки, мелкие отпрыски! — добавил он, взяв в руки ложку и принявшись стремительно поглощать кашу в его тарелке. Селена плюхнулась на стул рядом со стулом, на который пытался запрыгнуть Сидни. Девочка помогла младшему брату залезть на стульчик и даже дала ему ложку, когда тот не смог найти ее на столе. Она погладила весело улыбающегося мальчонку по голове и принялась за еду, перед этим помолившись.

***

После трапезы семейство разошлось по своим делам. Отец пошел в город на работу в мастерской, мать на центральный рынок, захватив с собой среднего ребенка — Сэма, ее любимчика, как уже можно было догадаться. Сидни отправился в свою комнатку продолжать сладенько спать, а Селена надела свою старую длинную юбку, когда-то белого цвета и молочную рубашку, не менее потрепавшуюся за время, постаравшись максимально спрятать ее корсажем синего цвета, который она вышивала птичками и цветами самостоятельно. Селена собрала копну непослушно вьющихся густых волос золотисто-русого цвета в длинную косу, перевязав ее лентой. Она вышла из дома, захватив с собой плетеную корзинку и пошла по небрежно идущей дороге в сторону большинства домов и какого-то шума оживленности и людей. Девочка шла вприпрыжку, кидая свой взгляд тепло-карих глаз по сторонам. Вот, тут была гончарная, где работал местный купец Грегор и его очень талантливый сын Генри. А здесь, за углом сыроварня, которой заправляла бабушка Вивьен на пару с ее внучкой Валентиной. Часовня, книжный магазинчик остались уже позади Селены, которая шагала в сторону местного домика швей. Там работала и жила ее единственная самая близкая подружка — Кико. Девчонка-кошка аристократично-белоснежного окраса, чьи ярко-серые глаза поражали любого парня городка прямо в сердце. Ах, кто бы мог подумать! Такая дурнушка как Селена, мнению большинства людей ее возраста, могла дружить со столь прекрасной девочкой как Кико, на которой каждый второй парень мечтал жениться. Да только она и не думала заводить отношений с парнями. Давала каждому отворот-поворот. По городку даже ходили слухи, что Кико и вовсе не нравились парни, и она предпочитала девушек. Конечно, это никому из уверенных в себе чумазых и страшненьких парнишек эти слухи не мешали, лишь наоборот, подливали масло в огонь. Доказать свою мужественность и величие, завоевав сердце неподвластной никому диве… Селена прыснула от смеха, вспоминая грязных и худощавых парней, которые тянулись к Кико, словно к богине. Честно, Селена и сама не знала, вправду ли Кико нравятся девушки. Она никогда и не любила на подобную тему говорить. "Ведь, это выбор каждого человека, мы не решаем же, кого полюбим…" — объясняла Селена свою позицию. Тут она была права, но в их время, мало кто это понимал. Таких считали странными, нелюдями, изгоями и явно неправильно идущими людьми. Селена закатила глаза: "Ох, терпеть я не могу эти проклятые стереотипы о том, как и кого мы должны любить! «О, а вот девушки должны то, а девушки должны это… Женщина — слабое создание, собственность мужчины»" — скривилась Селена и тряхнула пушистым хвостиком. Углубившись в свои мысли, она и не заметила, как чуть не прошла домик, где обывала ее подруга. Селена подошла к входной двери и позвенела в золотистого цвета колокольчик, висящий над ее головой. Спустя несколько секунд дверь отворилась, и Селену радостно поприветствовала Кико, обняв ее и чмокнув в обе щеки. Селена сделала тоже самое, после чего ее подруга пригласила ту войти. Кико посмотрела на небо, которое было устлано пеленой серых тучек, после чего печально вздохнула. — Сели, я так чую, будет дождь! У меня все утро хвост не слушался! Я тебе отвечаю! — сказала Кико, захлопнув входную дверь и посмотрев на Селену. — Да я уж заметила… Ну, если что, у тебя перекочую, ты ведь и сама знаешь, моей семье особо не важно, где я шляюсь, — повела плечами Селена, поставив свою корзинку на прилавок, где принимались клиенты, желающие приобрести сшитые на заказ вещи. Селена осмотрелась в коридоре, словно в первый раз. Крючки под верхнюю одежду у двери, деревянный, сделанный из качественного дуба, прилавок, на котором был звоночек вызова, а посреди зала стоял камин, возле которого расположились бордовые диванчики, ковер и журнальный столик. В углу от камина стояла лестница, ведущая на второй этаж, где были спальные комнаты, ванная и туалет. На втором этаже была еще одна лестница, по которой нужно было самостоятельно карабкаться. Там и было место, где Кико творила. Там и создавались ее одежды и образы. Селена побывала там лишь однажды, выпросив все-таки у подруги вход туда. Место творчества представляло собой обычный чердак, который освещало кучу ламп и свечей. Весь пол был покрыт ковром, по которому были раскиданы ленты, нитки и куски тканей. По углам стояло уйма манекенов, на которых были разные наряды. От мужских костюмов до женских беретиков. Да, место и вправду поистине волшебное, дает свою атмосферу уюта и творчества. — Чай хочешь? Может быть кофе? — спросила Кико, прервав заглядения Селены по дому. — Стой… У тебя есть кофе!? Да ну, он же дорогой! И плюс, его очень трудно добыть! — сказала Селена, ошарашенно выпучив глаза. — Мне мой заказчик привез, как подарок! Постоянный клиент! Я его жене еще свадебное платье шила… — сказала Кико, гордо улыбаясь. — Ну так что будешь? — Чай. Кофе — слишком для меня дорого. И плюс, если это подарок тебе… — сказала Селена, но не успела и продолжить, как ее перебили. — Но-но-но! Ты — моя лучшая подруга! Свет мой, солнце мое! Ты заслуживаешь испробовать столь изысканный напиток! Не обсуждается! — отрезала Кико и побежала на кухонку, чтобы сварганить кофе. Селена неловко вздохнула и смущенно засопела, присаживаясь на бордовый диван у камина. Спустя несколько минуток подоспела Кико с двумя красивыми чашками, в которых был темный напиток со светлой пенкой. — Ну что, готова? — спросила Кико, протягивая ей чашку с кофе. — Готова! — Селена приняла чашку и они одновременно сделали глоток. — Фу-у, какая гадость! — поморщилась Кико. — Это слишком горько! Бе-е! — Кико отставила свою чашку и вытерла губы рукавом своей бирюзовой рубашки. — Ой, а мне нравится! Люблю такие крепкие напитки! — сказала Селена, войдя во вкус и сделав еще один глоток горького и горячего напитка. — Ой, подруга, странные у тебя все-таки вкусы… Ладно, если тебе нравится — могу отдать! — предложила Кико, отчего Селена даже поперхнулась. — Да ну тебя! Это же дорого! Не нужно так утруждаться! Нет уж! Оставь-ка себе! Будешь гостей угощать! Клиентов особенных! — начала было отнекиваться Селена, но… Это ведь Кико. Она сказала — она сделает. Не успела Селена и опомниться, как вот, перед ней уже был аккуратно упакованный коробочек, в котором были семена кофе. — Не обсуждается! — сказала Кико, протягивая смущенной подруге кофе. — Ты как всегда! Упрямица! — сказала Селена, все же сдавшись и приняв подарок. Она встала с дивана и положила коробочку с кофе в свою плетенную корзину. А за окном в то время послышался стук капель воды о стекло. — Ну как я и говорила! Я всегда права! — вымолвила Кико, расплеснув руками. — Видимо, остаюсь у тебя… — Сказала Селена, выглянув в окно и смотря на бегущих, словно муравьи, людей, которые искали укрытия от дождя. Одни были с продуктами, другие просто так, с легкими руками. — Ну конечно! Я тебя туда все равно не пущу под проливной ливень! — воскликнула Кико, подойдя к Селене сзади и приобняв ее за плечи, всматриваясь на фигуры в окне.