Последний рассвет

Глава 16. Касание во сне Проснувшись на следующее утро, Рико чувствовал себя так, будто и не спал вовсе. Тело ломило, голова казалась тяжёлой, а веки словно налились свинцом. С трудом поднявшись, он на автопилоте добрёл до комнаты Лилит и без разрешения рухнул на её кровать. Девочка сидела на полу, склонившись над альбомом. Тонкий запах гуаши и бумаги наполнил комнату. — Ну? Как прогулка? — спросила Лилит, не отрывая взгляда от рисунка, но в голосе слышался неподдельный интерес. — Эх… он такой, знаешь… — Рико уставился в потолок, пытаясь подобрать слова. — Красивый, да? — невозмутимо сказала она, делая плавный мазок кистью. — Да… стой! Нет, я не это хотел сказать! — Рико резко поднял голову, возмущённо возразив. Лилит тихо хихикнула: — Хахаха, тебя подловили. Я же услышала твои слова. — Да иди ты… — пробурчал Рико и снова уткнулся лицом в подушку, пряча покрасневшие уши. Несколько секунд они молчали, пока он не пробормотал: — Он меня с другом познакомил. Хил звать. — Ммм, знаем его, — спокойно ответила Лилит, будто ничего необычного не услышала. Рико повернул голову и внимательно посмотрел на неё. — Серьёзно? Вы знакомы? — Ага. Иногда виделись. Он шумный, но неплохой. Тишина снова легла между ними, только звук кисти по бумаге нарушал её. И вдруг Рико осенило: — Эй… завтра ведь у мамы с папой выходной? — Да. А что? — Лилит отложила кисть и с интересом посмотрела на него. — Может, погуляем все четверо? Ты не занята? Девочка задумалась на секунду, потом кивнула: — Почему бы и нет. Я как раз свободна. — Тогда надо спросить их после ужина, — пробормотал Рико, снова уставившись в потолок. — Ага, — коротко ответила Лилит и вернулась к картине. До ужина они просидели в одной комнате молча. Каждый занимался своим: она — рисовала, он — пролистывал телефон, изредка поглядывая на неё боковым зрением. Казалось, им и не нужно было говорить, чтобы чувствовать, что они уже немного ближе. После ужина, когда родители расположились в гостиной, Рико решился. — Мам, пап… у вас ведь завтра выходной? — произнёс он с привычным спокойствием, скрывая лёгкое волнение. — Да, а что? — неуверенно ответила мать, глядя на сына. — Я подумал, может, погуляем все вместе? Ну, мы четверо. Или у вас уже планы? Отец замер, переглянувшись с матерью. Его лицо выражало смесь удивления и осторожной радости. — К-конечно. Давайте, — выдохнул он, и мать, сдерживая улыбку, кивнула. — Тогда договорились, — коротко сказал Рико и ушёл в свою комнату. Закрыв дверь, он мгновенно рухнул на кровать и, не успев даже подумать, уснул. …и снова темнота. Рико раздражённо выдохнул: — Опять? Не успел моргнуть, как пол под ним провалился. С гулким звоном в ушах он упал… но на этот раз оказался на крыше высокого здания. Ветер трепал волосы, и на краю крыши сидели они. Он сам — копия, сидящая чуть поодаль. И рядом… Теор. Сердце Рико бешено заколотилось. — Что за… — начал он, но слова оборвались, когда Теор поднял взгляд. Тот встал, подошёл к нему вплотную и, не говоря ни слова, мягко взял Рико за лицо. Его ладони были тёплыми, обжигающе тёплыми в этой ледяной тьме. И в следующую секунду Теор коснулся его губ. Поцелуй был жадным, горячим, полным нежности и чего-то, что Рико боялся назвать. Время будто замедлилось. Секунда тянулась вечность. Он чувствовал, как сердце вырывается из груди, как пальцы Теора крепче сжимают его лицо, будто боялись отпустить. Щёки Рико вспыхнули, дыхание сбилось. Он не думал — он просто позволял этому происходить. И, к собственному удивлению, не пытался отстраниться. Он хотел, чтобы это длилось вечно. Но в тот момент, когда их дыхание смешалось, и мир казался тёплым, пол под ногами снова исчез. Рико провалился вниз. Он резко открыл глаза. Комната. Потолок. Родной туманный полумрак. Сердце колотилось так, что казалось — сейчас вырвется наружу. Щёки и уши горели, тело отзывалось дрожью. — Что это было?.. — выдохнул он, коснувшись губ дрожащими пальцами. Краснота не проходила, и чем больше он пытался забыть, тем отчётливее вспоминал прикосновение Теора. — Что со мной происходит… — тихо прошептал Рико и снова рухнул на подушку, закрыв глаза с единственной надеждой — что сон повторится.