Amai

«Я сейчас очень сильно тебя хочу…» Именно эти слова заставили тело Юны резко дернуться. К щекам прилила кровь, а внизу стало невыносимо жарко. Мысленно она пытается читать себе морали, однако непонятно откуда взявшаяся похоть, которая никогда не была ей свойственна, сейчас затуманивала разум. Внутренне Юна активно борется с собой, со своими желаниями, и, как ей кажется, борется довольно долго, но в конце концов тяжело вздыхает и садится на относительно старом диване прямо. Она снимает с себя туфли, чтобы за стенами кабинета не было слышно ее шагов, ‒ как забавно, что она продумывает это заранее, ‒ а после подходит к столу Энтони. Пару секунд смотрит в его полные удивления глаза, а затем опускается и пролазит под стол, оказываясь в его ногах, почти касаясь носом жестковатой ткани темно-серых брюк. Еще пытается сопротивляться себе, но остается неуслышанной. ‒ Об этом – никому, ясно? – строгим тоном говорит Юна, глядя на друга снизу вверх, и утыкается лицом прямо в ширинку. Ее предположение оказывается верным – у него уже крепко стоит. ‒ Конечно. Никому… ‒ сдавленно произносит Энтони, не моргая смотря на нее в ответ. От напряжения стало трудно дышать. А ведь всего пару минут назад он так дерзко ее соблазнял… ‒ И будь тихим. Сам знаешь, какие у нас тут сплетники,‒ продолжила она уже тише, в то время как ее руки неторопливо избавляли его тело от ненужной одежды. Юна чувствовала на себе внимательный взгляд. ‒ Буду тихим, ‒ Энтони уже едва ли не задыхался то ли от волнения, то ли от возбуждения, а она еще даже не начала ничего делать. Увы, но ему попросту придется сдержать это обещание. Они оба проблем не оберутся, если хоть кто-нибудь об этом узнает. Юна проводит кончиками пальцев вдоль обнаженного члена, визуально для себя ничего нового не отмечая. Отклоняет голову в сторону и проводит влажными губами по всей длине, но все-таки обнаруживает, что он совсем немного меньше, чем у Рея, и толще. Проходится языком – вкус тоже другой. Сравнения с мужем приходили к ней неосознанно, поскольку других партнеров у нее, можно сказать, и не было. По крайней мере, минет она больше никому не делала. Энтони охотно отвечает на ее ласки: тяжело дышит, сдерживая даже тихие постанывания, и думает о том, что Юна нежна не только характером, но и подобными действиями. ‒ На кого-то похож? – спрашивает он, замечая, как внимательно она смотрит. ‒ В смысле? – Юна прерывается для этого вопроса, но быстро возвращается к своим действиям. На самом деле, ей не хотелось быть слишком нежной, что наверняка чувствовал и Энтони, ведь романтических чувств между ними нет, не было и не будет. Одномоментная похоть и ничего кроме. И все же она пошла на это, и ее даже пока не мучила совесть. ‒ На Рея, может… Юна тихо хмыкает, а затем наконец проводит языком по головке, на что Энтони чуть громче втягивает воздух носом. Он хорошо держится, пусть пока и рано для похвалы… Смочив ладонь, она начинает медленно двигаться вдоль члена, словно ища особенно чувствительные зоны. Он сжимает в кулаке подлокотник собственного рабочего кресла и едва заметно подается вперед бедрами. ‒ Нет, не особо. А что? – будто специально выводит на разговор, пусть Энтони и начал его первым. Юна в курсе, что он по жизни тот еще балабол, но не думала, что во время интима он тоже любит поговорить. Впрочем, ей же лучше – от мыслей отвлекает. ‒ Ты никогда не делала этого с другим? Ну, в смысле… ‒ его голос дрожит и становится хриплым от частого дыхания, и даже предложение он не заканчивает. Но ему не нужно договаривать, чтобы Юна поняла окончание: «… кроме мужа». ‒ Нет, не делала, ‒ звучит спокойно и честно на ее губах. Этими же губами она обхватывает головку, полностью погружая ее в рот, и медленно двигает головой вперед и назад, однако рука ее сохраняет прежний ритм. Юна бы хотела спросить похожа ли она на Линду, его жену, но ей, впрочем, не важно. И так ясно, что не похожа. И, понятное дело, Линда это делает гораздо лучше хотя бы потому, что знает, как правильно это делать и как нравится Энтони, вот и все. Но и Юна неплохо справляется, раз уж он не сдерживает обещание и громко выдыхает. Даже на мгновение смотрит ей в глаза, но быстро отворачивается. Наверное, не хочет ее видеть. Она же за это мгновение успевает подумать о том, что ей крайне непривычно видеть сверху не голубые глаза ее мужа, а зеленые, принадлежащие их общему другу. Не прямые белокурые волосы, а русые и кудрявые. Энтони с Реем совершенно разные типажи внешне, а потому представить одного вместо другого не выходит. ‒ Да, боже, Юна… ‒ хрипло шепчет он ее имя, а Юна может на это лишь тихо усмехнуться и снова прерваться. ‒ Что? Все-таки не понравился мой вид с такого ракурса? – вполне прямая насмешка. ‒ Нет… ‒ Энтони не мог оторвать от нее глаз. – То, как ты выглядишь сверху, даже слишком горячо, ‒ взгляд скользит по ее лицу, рассматривая каждую черту, а возбуждение от этой картины только увеличивается. ‒ Спасибо, ‒ отвечает она и продолжает уже медленнее, поскольку замечает, что ему так приятнее. Теперь Юна уже неотрывно смотрит в его глаза. Рея это всегда возбуждало, и ей хотелось проверить, сработает ли это на Энтони. Впрочем, общей чувствительностью они были похожи. Ну либо это просто она настолько хороша, но хвалить себя за это даже в мыслях как-то неловко. ‒ В тебе есть много приятных особенностей, о которых мне еще неизвестно. Впрочем… ‒ Энтони тихо усмехается и смотрит ей в глаза в ответ. Почему-то, несмотря на ситуацию, он старается ее рассмешить. Для него видеть ее смущенную было довольно мило. Рука ложится на ее голову и ведет по волосам, и движение выходит чересчур нежным. – ... не то чтобы я жаловался. Юна хмыкнула, но от движений не отвлеклась. Все думала, насколько его хватит, прежде чем его ладонь коснется ее волос. Не особо надолго. Но главное, что не жестко, а то от Линды она знает о его пристрастии к власти в постели, тогда как его жене нравилось быть покорной. Ее Рей наоборот больше любит подчиняться, но вот в самой Юне не было достаточно… характера, чтоли. Не ее это. ‒ Можешь говорить, что мне делать. Не стесняйся, ‒ она снова усмехнулась, а затем ткнула головку во внутреннюю сторону щеки и прекратила движения рукой, словно давая ему передышку, чтобы не кончил слишком быстро. Энтони хрипло вдыхает через рот и явно старается, чтобы его голос звучал ровно: ‒ Ты уже прекрасно стараешься. Только слишком медленно… ‒ Мне показалось, что тебе так приятнее, ‒ тут же оправдалась Юна, вынув член изо рта. Разговаривать все-таки хотелось свободно. – Да и не хочется, чтобы ты оставил меня без внимания, ‒ добавила она с легкой ухмылкой, ясно намекая, что светит ему далеко не только минет, а после продолжила свои движения в немного более быстром темпе, раз уж он попросил. Ей самой не верилось, что она все это говорит, но мучиться она будет потом. ‒ Я не оставлю тебя без внимания, не беспокойся, ‒ по тону и интонации было понятно, что Энтони все-таки тяжеловато сдерживать свое обещание от слишком сильного желания. – Можно я возьмусь за твои волосы? ‒ Можно. Только не сильно, не люблю грубость, ‒ Юна решила сразу предупредить о своих предпочтениях. Если Рей испытывает к ней достаточно уважения, то не должен был рассказывать Энтони подробности их интимной жизни. Но вот Юна от Линды кое-что знала об Энтони… Вместо члена ее рука перемесилась ниже и стала медленно ласкать его мошонку пальцами, тогда как сама Юна старалась придерживаться прежнего темпа, хотя шея уже немного начала уставать. Энтони прикусил губу, его рука сжала чужие темные волосы, но не сильно – все же прислушался к ней. ‒ Где ты этому научилась?.. Юна усмехнулась. Он что, специально отвлекает ее разговорами? ‒ Меня всему учил Рей. Ну, кое-что подсказала Линда, ‒ чистейшая правда. Поэтому даже сейчас она делала то, что нравится Рею, но, на удивление, на Энтони это тоже работало. Отчего-то он рассмеялся. ‒ Вообще, удивительно, что вы так хорошо друг друга понимаете… А я думал, что в постели ты больше предпочитаешь доминировать, ‒сказал он это наугад, просто чтобы посмотреть на ее реакцию. ‒ Иногда бывает. Но я больше за равноправие. Юна припоминает, когда в первый раз почувствовала себя комфортно в доминирующей роли. Они с Реем тогда отмечали третью годовщину свадьбы, она прилично выпила… Хотя, как прилично? Не так уж и много, минус лишь в том, что пьянеет она быстро. В общем-то, именно алкоголь помог ей раскрепоститься, так что они вместе с супругом остались довольны. Но это было больше двух лет назад, и теперь она может делать это и без лишних градусов в крови, если действительно захочет. ‒Я уже начинаю тебя немного понимать, ‒ из губ Энтони вырвался хрипловатый вздох, будто он уже не знал, куда деться от собственных ощущений. Но, видимо, все еще было мало, раз он надавил на ее голову чуть сильнее, безмолвно прося ускориться. – Все-таки Рею с тобой повезло. Ответить Юне было нечего. Судя по тому, что прямо сейчас она делает минет лучшему другу своего мужа, не очень-то ему и повезло с ней. Ну да не важно. Юна ощутила, что окончательно устала, так что на несколько секунд взяла максимально глубоко и отстранилась. ‒ Обещал, что не оставишь без внимания, ‒ пробормотала она припухшими губами и немного толкнула его кресло, чтобы комфортнее выбратьсяиз-под стола. Вот примерно в таком и проявлялась ее доминантная сторона. Энтони чуть сильнее вжимается в свое кресло, стараясь не потерять оставшееся самообладание, ‒ Юна явно знает, как держать на себе мужское внимание. Его руки ложатся ей на талию и немного смещают пиджак, прикасаясь к коже сквозь тонкую ткань блузки. ‒ Конечно, я обещал. Что-то конкретное в голову приходит, или я выбираю сам? Юна одной рукой упирается в спинку кресла, чтобы максимально приблизиться к его лицу, пусть и не собиралась целовать, тогда как вторая скользнула вдоль его члена, на что Энтони отозвался прерывистым вздохом. ‒ Хочу на столе. У меня никогда не было… ‒ предложение она не смогла закончить из-за внезапно накатившего смущения. Как будто было стыдно признаваться в том, что каким-то опытом, особенно в таком деле, ты не обладаешь. ‒ Тогда давай на столе, раз так хочешь. А то если продолжишь делать это рукой, никакого внимания не получишь, ‒ такая угроза звучала не особо убедительно, но руку она все-таки убрала. Вместо этого переместила одну его ладонь на ширинку своих брюк, непрозрачно намекая, что именно он сейчас должен сделать. Даже разговаривать расхотелось: в Юне разрасталось смущение, мысли всякие появлялись, сомнения в собственном теле, но и останавливаться уже просто глупо. Пальцы Энтони медленно скользнули вниз вместе с замком и стянули брюки, наконец открывая для глаз хозяина ее кожу. Он несколько секунд молча рассматривал ее ноги, мягко поглаживая бедра и стал заметно глубже дышать. ‒ Не волнуйся, я буду осторожен, ‒ видимо, он заметил ее замешательство. ‒ Я не за это волнуюсь, ‒ Юна обнимает его за шею и пальцами зарывается в кудрявые волосы, которые оказались поразительно мягкими и к тому же очень красиво смотрелись, если вот так их перебирать. – У тебя есть презервативы? – все-таки внезапно забеременеть от друга не хотелось, особенно учитывая, что с мужем они всегда пользуются защитой. Нет, у нее и самой были контрацептивы, но те, к сожалению, остались в бухгалтерии вместе с сумочкой. ‒ Конечно, ‒ рука Энтони скользнула к карману собственного пиджака, что висел на спинке кресла, откуда он выудил пару блестящих пакетиков и показал ей. Юна на это зрелище только усмехается. ‒ Ты их постоянно с собой таскаешь? – вопрос выглядел даже логично, ибо непонятно, зачем ему презервативы в рабочем пиджаке. Явно не для их случая он их там держал. ‒ Всегда с собой. Линда довольно импульсивная женщина, мало ли что может произойти, ‒ пусть Энтони и ухмыляется, говорит он вполне серьезно. Можно только похвалить его за такое ответственное отношение к сексу. Немного подумав, Юна снимает с себя пиджак и точно также вешает его на спинку прямо поверх пиджака Энтони. Не хотелось бы, чтобы он помялся. Ее ладонь вновь ложится на мягкие волосы, медленно проходится вниз по длинной шее, ключицам и останавливается на груди. Сквозь ткань рубашки чувствуется тепло кожи и чуть учащенное сердцебиение. Чужое тело отвлекало ее от волнения, из-за которого же она не решалась избавить его от одежды. Энтони в ее действия не вмешивался, давал привыкнуть и слегка сжимал ее бедра в своих руках в знак поддержки. ‒ Сильно переживаешь? ‒ Немного… ‒ тихо отвечает Юна. Все еще боясь, что ошибется и переступит черту, она тянется к пуговицам и медленно их расстегивает, чтобы у Энтони была возможность ее остановить, если он этого захочет, однако он просто позволяет ей себя трогать и рассматривать, пока его взгляд скользит по ее телу. ‒ Не бойся. Все будет хорошо, ‒ звучит от него совершенно спокойно, уверенно и серьезно. Но Юна не отвечает. После того, как она заканчивает с последней пуговицей, ей открывается весь торс Энтони, который ей прежде не доводилось видеть. Кончики пальцев проходятся по его телу, а она его попутно рассматривает. Энтони был красивым, подкачанным и довольно мускулистым, что не удивительно, если учесть, какой он сильный. Конечно, Рей тоже не слабый, ведь он даже носил ее на руках во время беременности, но мускулатура у него не такая выделенная. ‒ Занимаешься спортом? – вопрос звучит искренне, потому как другого объяснения такому красивому телу Юна найти не может. ‒ Пару раз в неделю хожу в зал, чтобы поддерживать форму. Иногда это силовые тренировки с гантелями, ‒ это не было полноценным занятием спорта, но о своем внешнем виде он, очевидно, заботится. ‒ У тебя очень красивое тело… ‒ говорит Юна, немного помедлив перед этим. Она была смущена собственным комплиментом, но просто не могла не произнести его. Хотя по ее глазам все и так было понятно: как истинно гетеросексуальная женщина она может им только восхищаться. ‒ Спасибо. Твое тоже не менее прекрасно. Этот комплимент вызвал в ней только желание поспорить. Нет, Юна отрицать не собирается – она красивая женщина. Однако ей всегда казалось, что в этом отношении она сильно проигрывает Линде: Линда выше, женственнее и «формистее». Юна могла выиграть разве что худобой и какой-то изящностью, утонченностью, что ли. Но не более. Она решает проверить реакцию Энтони и, отстранившись, одним движением снимает с себя блузку, оставаясь только в нижнем белье. Ее тело знатно пострадало из-за беременности и родов, пусть за эти три года и стало немного лучше. И именно этим она боялась оттолкнуть Энтони. Его чуть удивленный взгляд скользнул по ее полуобнаженному телу, подмечая все эти изменения: потерявшую местами упругость кожу и грудь, растяжки на бедрах и животе. Мужские ладони вновь легли на ее ноги, сжимая и поглаживая, а после он нежно касается губами живота рядом с пупком, чем вызывает у Юны прерывистый выдох. ‒ Не волнуйся. Твое тело идеально, ‒ в очередной раз успокаивает он ее, и на этот раз слышать комплимент, на удивление, приятно. В принципе Юну удивляло то, что мужчина, который впервые увидел неидеальности ее тела, так искренне им восхищается. И для этого не нужно было говорить – по глазам видно. Она нежно касается ладонью его щеки и, все же не удержавшись, целует в лоб. Невинно, по-дружески. Ей не хотелось торопить Энтони к основному действию, так же давая ему время привыкнуть. Его эрекция все еще держится, несмотря на то, что последние несколько минут они в основном молчали и разглядывали друг друга. ‒ Хотелось бы обсудить еще кое-какую деталь. Не против? – спокойный тон говорит о том, что Энтони не пытается давить или что-то выведать. ‒ Не против. Юна прямо сейчас находится в кабинете своего мужа и Энтони в одном белье – не то чтобы она может стесняться каких-то вопросов. Тем более, самой интересно, что он может спросить в такой момент. ‒ У тебя есть какие-то психологические травмы, связанные с близостью? Я знаю, что бывают такие ситуации, хочу уточнить, ‒ его серьезному тону мешают его же действия, ведь он ведет ладонью по внутренней стороне бедра, что заставляет Юну чуть сильнее свести ноги вместе от нахлынувшего возбуждения из-за прикосновения к чувствительной зоне. ‒ Нет… С Реем всегда все было прекрасно, а прошлый опыт меня не особо волнует, ‒ руки касаются мужских сильных плеч. Несмотря на очевидный намек, что, помимо мужа, в ее сексуальной жизни был еще кто-то и не очень приятный, Энтони не спрашивает об этом. ‒ Только не забудь, что если что-то вдруг не так, то говоришь. Я могу в любой момент остановиться. ‒ Угу, ‒ Юна чуть кивает в ответ, и без напоминаний зная это базовое правило. Наверное, после таких разговоров и дальше получать удовольствие без чувств не получится. Теперь в них была не только похоть, но и искреннее желание близости, пусть оно и исходило не из романтической любви, а из дружеской. ‒ Мы затянули с разговорами… ‒ прямой намек, что Энтони может начать действовать, как ему только вздумается. И он действует – целует ее в пупок. ‒ Да, чуть-чуть затянули. Губы опускаются все ниже, медленно целуя низ живота прямо над резинкой трусов, а руки чуть сильнее сжимают бедра, заставляя ее сильнее их раздвинуть. Юне же наоборот хотелось сдвинуть ноги из-за возбуждения, которое он же в ней вызывает своими поцелуями. Ее пальцы вновь зарываются в приятные на ощупь кудрявые волосы, пока их обладатель продолжает опускаться ниже, касаясь губами прямо сквозь ткань, а затем ненадолго оттягивает резинку зубами. Энтони крепче хватает ее за бедра, когда Юна едва успевает понадежнее схватиться за чужие плечи, и аккуратно усаживает ее на стол, как она того и хотела. Он стоит прямо между ее ног настолько близко, что его член упирается головкой в ее живот. Юна с немым ожиданием смотрит в его глаза, пытаясь догадаться, что он сделает дальше. А Энтони улыбается ей, мягкими губами льнет к тонкой шее и невесомыми поцелуями перемещается выше, пока не прикусывает мочку уха. Ее тело отзывается на ласку эрогенной зоны тихими постанываниями и более крепкой хваткой на чужих волосах. ‒ Спускай… ‒ едва ощутимо впившиеся в бедра ногти явно намекают на нижнее белье. Прикусывая губу, Юна послушно стягивает его с себя и оставляет тут же, на столе, и снова смотрит в глаза напротив, словно ожидая дальнейших указаний. Энтони снова скользит губами по шее и в конце нежно чмокает в щеку. ‒ Ложись, ‒ больше похоже на приказ, хотя тон был мягким и спокойным. С его помощью Юна устроилась на столе спиной, даже несмотря на то, что на нем еще были какие-то документы. Ее бедра и голова немного свисали с краев, но в целом дискомфорта ей это не приносило. Дискомфорт скорее приносило почти полное отсутствие одежды: раздеваться полностью не входило в ее планы, но вышло это само собой. Ну да не важно. Сейчас ей остается только опустить глаза и внимательно наблюдать за тем, что делает Энтони. Он ее не трогал, давая себе возможность спокойно полюбоваться ее телом, пока стягивал с себя одежду. Чуть холодные руки легли на колени и мягко скользнули по бархатной коже. Ноги слегка подрагивали, с головой выдавая ее нетерпение и возбуждение. ‒ У тебя давно было? – спросил он, чтобы понять, насколько серьезная ей понадобится подготовка к основному действию. ‒ Позавчера, ‒ совсем тихий звучит от нее ответ. Юна вполне понимает, почему он спрашивает: не хочет причинить ей боль, за что она была ему благодарна. Энтони отзывается в тон ей: «Понял…»; и подается вперед, наклоняя голову над обнаженным телом напротив. На губах появляется едва заметная улыбка, и он добавляет еще тише: ‒ Я постараюсь быть аккуратнее… А что Юна? Юна только кивает, вверяя ему свое тело. В следующие секунды наблюдает, как он распаковывает и надевает презерватив, и мысленно молится, чтобы естественной смазки хватило – увы, в офисе они иным богатством не располагают. Бедра ерзают по дереву от нетерпения, даже если их обладательница будет готова все остановить в любой момент, едва почувствовав боль. Энтони упирается руками по обе стороны от ее тела, взглядом, полным нежности, осматривает тело, пока не оказывается напротив темно-карих глаз. И улыбается так же нежно. ‒ Готова? ‒ Я уже давно готова, ‒ Юна кладет руки на его спину, более не желая отпускать от себя. Ладони чувствуют все те же сильные плечи и спину. – Но попрошу не оставлять на мне следов, ‒ торопливо добавляет она. Никому из них не хотелось бы быть пойманным на измене, а потому эта просьба требовала выполнения, причем с обеих сторон. Энтони усмехается, но кивает. ‒ Конечно, обещаю, ‒ руки снова сжимают кожу на бедрах и смещаются к тонкой талии. – Я сейчас войду, хорошо?.. ‒ Угу… ‒ кожа покрывается мурашками от легкого волнения. Или это от холода? Ладони на талии сжимаются чуть сильнее, удерживая тело на месте. Энтони выдыхает через рот и медленно входит, в то же время внимательно следя за ее реакцией и глядя в глаза. Юна поначалу немного хмурится и сбивчиво втягивает воздух, но сразу же после из ее губ вырывается звук, похожий на легкий стон. ‒ Так нормально? Не больно? ‒ Нормально… Сейчас привыкну, ‒ полушепотом бормочет она. Боль терпеть у нее нет намерения, так что и врать смысла нет. И, тем не менее, Юна изо всех сил старается не поддаться привычке и не впиться ногтями в плечи Энтони, чтобы не оставить следов, и это оказывается довольно сложной задачей. Но от ее реакции он заметно расслабляется, хотя и продолжает за ней внимательно следить. ‒ Я могу начать двигаться? – звучит до предела мягко, и Юна может ответить только тихим согласием на ухо. Сомнений в собственной готовности просто не было, да и, если честно, хотелось, чтобы его движения стали просто фоном для их следующего разговора. Совместить приятное с приятным. Энтони снова тепло улыбается. Осторожно, медленно, но уверенно он начал двигаться, стараясь не торопиться с темпом. Дыхание у нее стало чуть томным и прерывистым, оно просто подстроилось под партнера. – Продолжай говорить со мной. Было довольно забавно, что в данный момент их желания полностью совпадают. ‒ Ощущения отличаются? ‒ шепотом звучит вопрос, за который Юна сама мысленно оправдывается: Энтони ведь спрашивал о сравнении с Реем, почему бы и ей не спросить? ‒ На самом деле… да, ‒ он чуть сбивается на выдохе и прикрывает глаза, чтобы лучше сконцентрироваться. ‒ Ты более теплая. ‒ Теплая? – переспрашивает она, хмуря брови. За короткое время к движениям она привыкла, так что они действительно стали просто фоном для диалога, разбавляемого томным дыханием и иногда – тихими стонами. ‒ Ну, вот как тебе сказать? Не в температурном смысле «теплая», а скорее… тесная, ‒ голос его совсем сбился. И такому ответу Юна не удивляется. В конце концов, и Энтони пошире Рея будет, ничего здесь необычного нет. Она тихо сглатывает и издает какой-то полустон. ‒ Можешь ускориться. ‒ Конечно. Энтони кивает и постепенно наращивает темп, а слова его заканчиваются хриплым стоном. Он позволяет себе больше: вновь льнет губами к шее и покрывает чувствительную кожу поцелуями. Прикосновения к нежной части тела заставляют крепче схватиться за мужские плечи и продолжать тихо стонать ему на ухо. К сожалению или к счастью, они не в порно, где женщина от любого движения внутри нее стонет во весь голос. ‒ Еще что-нибудь отличается? – предложение обрывается на середине на прерывистый выдох, однако интерес оказывается сильнее возбуждения, пусть даже это не совсем подходящий момент. Энтони даже немного сбивается с ритма. ‒ Ну хорошо, если ты настаиваешь… ты не такая влажная, как она. Юна встретилась с ним взглядом. Было ощущение, что он отвечает так, чтобы заткнуть ее, хотя сам просил разговаривать. На время она действительно замолчала. Вернее, слова из ее рта перестали доноситься, в отличие от всего остального. Но в конце концов Юна не выдерживает и спрашивает сквозь слабый стон: ‒ Приятно?.. ‒ простой вопрос, требующий лишь однозначного ответа, который и так был очевиден. Сложно представить мужчину, которому во время таких действий не было бы приятно. ‒ Очень приятно, ‒ спустя секундное промедление отвечает Энтони. – Ты правда хочешь дальше разговаривать о ней? – видимо, его обидело, что она все еще через вопросы пыталась сравнить себя с Линдой. Наверное, не хочет о ней думать сейчас. ‒ Можешь сам у меня что-нибудь спросить, ‒ глаза прикрываются от получаемого удовольствия. Отчего-то ее всегда возбуждала ситуация, в которой партнер находится прямо над ней, причем настолько, что становилось очень приятно даже без прямой стимуляции клитора. Не зря говорят, что у женщин большая часть удовольствия не там, а «в голове». ‒ Какая у тебя любимая поза? ‒ «Раком», ‒ с этим ответом Юна определилась еще очень давно, и за годы ее мнение не изменилось. ‒ Почему именно она? ‒ ради разговора Энтони даже замедлился, чем вызвал ее молчаливое недовольство. ‒ В ней ощущения приятнее. И я могу побыть эгоисткой, ‒ она надеялась, что он поймет, какой «эгоизм» имеется в виду, чтобы лишний раз не приходилось произносить всех этих интимных слов. А сейчас ей нравится смотреть в запретный лес его прекрасных глаз. Видеть именно их, а не пытаться представлять другие. Интересно, видит он ее темные глаза или… ‒ А у тебя какая любимая? ‒ Одна интересная вариация позы «раком». Энтони явно пытался заинтриговать. ‒ А можно чуть подробнее? ‒ Юна усмехается и снова пользуется случаем погрузить пальцы во вьющиеся виноградные лозы его волос. ‒ Нет проблем, детка… Но прежде, чем он продолжит, Юна едва удерживается от смеха, притворяясь, что стонет. Такого в свой адрес она еще не слышала. Это довольно забавно звучит. ‒ Сначала встаете в обычную позу, а потом женщина тоже встает только на колени, и мужчина должен ее удерживать. На то, чтобы это представить, у нее ушло не так много времени – Энтони объяснял коротко и понятно, да и в ее голове это не выглядело очень сложно. ‒ Необычно, ‒ вердикт. Честно говоря, Юна даже не представляла, что так можно делать – они с Реем не любители экспериментов. Но в голове прикидывала, сможет ли так. ‒ Хочу попробовать, ‒ звучало довольно робко. В конце концов, когда еще будет шанс? Вероятно, никогда. ‒ Хорошо, ‒ мгновенное согласие. Наверное, тоже уже сложил картинку… ‒ Тогда помоги мне встать. На то, чтобы принять эту позу, ушло время. Со стороны Юны – не первоклассное удобство, но дискомфорта не чувствуется, ведь сильные руки крепко удерживают ее тонкое и легкое тело. Энтони оставляет горячие, как плавящийся воск, поцелуи, пока она пытается убрать волосы на одно плечо. Он плотно прильнул к ней, буквально не желая и даже боясь отпускать ее. Проникает в тело осторожными плавными движениями, ведет дорожку едва ощутимых прикосновений губ от плеча к уху и шепчет: ‒ Как ощущения? И Юна понимает всю прелесть этой позиции – телесность. Именно тесный и интимный контакт. Меж ее губ проносятся тихие, словно шепот листьев, стоны, ведь все еще нужно было сдерживаться, чтобы не быть услышанными. ‒ Приятно… ‒ неразборчиво от сбившегося дыхания. Она держится за чужую шею, но одна ладонь все же скользит ниже по телу. А через секунду на плече – горячий, но нежный укус. ‒ То есть, тебе нравится? Тонкими пальцами Юна касается клитора, начиная мягко массировать его в темп движениям Энтони. И от жгучего удовольствия она даже запрокидывает голову на его плечо. ‒ Да… ‒ звучит сквозь тихий, сдерживаемый стон. Теперь разговаривать не хотелось уже Юне. – Быстрее, пожалуйста, ‒ прерывистый шепот, почти умоляющий. Прежняя похоть разгорается в ней снова. Руки Энтони сильнее сжимают талию, и он ускоряется, утыкается в подобные черному тростнику волосы носом. Все, что можно услышать – приглушенная музыка стонов, воспроизводимая их совместной близостью, когда телам хотелось двигаться навстречу друг другу, как языкам пламени – таким же горячим. Мысли уносятся все дальше от реальности, отдаваясь ощущениям и чувствам, и лишь одна фраза держится в голове плотно – быть тихими. Юна, поддавшись влечению, абстрагируется от всего прочего настолько, что одномоментно закатывает глаза от наслаждения и сама себе закрывает рот ладонью. ‒ Не могу больше, ‒ хрипло и сбивчиво вырывается из ее губ, когда она опускается на локти, а ее тело заходится дрожью по достижению оргазма. Она не осознает, что Энтони останавливается и терпеливо ждет: продолжает держать ее за талию и оставляет на бархатной спине еще пару поцелуев. Юне нужно несколько секунд, чтобы более-менее прийти в себя. Ноги слегка тряслись и подкашивались в переживаемой неге, которую перебивала легкая боль в коленях, но, тем не менее, Юна все еще может стоять. Поэтому на вопрос Энтони «продолжать?» она лишь встает поудобнее и, вновь выгибая спину, отвечает согласием. Он хмыкает в удивлении и, покрепче взявшись за ее тело, быстро возвращается к прежнему темпу. ‒ Ну ты и выносливая. ‒ Опыт, Amai… ‒ Юна усмехается, а руками пытается снова убрать волосы на одно плечо. В принципе жить с такими длинными волосами было не очень удобно, но она надеялась, что хотя бы выглядит горячо в таких ситуациях. Однако ухмылка ее связана с уверенностью в том, что Энтони попросту не поймет значения этого обращения. Полезно знать язык, который никому из ближайшего круга общения незнаком. ‒ Я правильно услышал? Это что-то японское? – она действительно его зацепила. – Что это означает? ‒ Я не скажу, ‒ игривым тоном протягивает Юна и тихо хохочет, улыбаясь еще шире. Пускай останется в неведении: кто знает, какие еще барьеры они пересекут, когда он узнает смысл этого слова? Юна могла продержаться еще какое-то время, ведь у них с Реем нередко случалось так, что она заканчивала раньше. Но вот сколько планирует держаться Энтони… она даже не догадывается. Он обещает, что узнает о значении слова позже, а пока решает не отвлекаться от приятного дела. Мысленно Юна саркастично замечает, что выбить из нее это ему не удастся. Но тут же прикусывает губу, потому что он снова ускоряется. Она, конечно, любит эту позу, но лучше бы Энтони закончить побыстрее, а то иначе она просто свалится без сил. Энтони тихо, но активно стонет, явно приближаясь к своему пику. ‒ Вся дрожишь, а не сдаешься… ненасытная девчонка, ‒ в голосе сквозит едва сдерживаемое напряжение, но даже от этих слов Юне становится приятно. Так ее тоже еще не называли – чтобы было грубо, но в то же время похвально. Теперь продержаться до конца – уже дело принципа, пусть даже сил у нее осталось не так уж и много. Его быстрый темп немного причинял ей боль, но почему-то это только больше заводило – таких мыслей Юна от себя точно не ожидала. В какой-то момент Энтони инстинктивно хватается крепче за ее талию, чем вызывает с ее стороны тихий стон от легкой боли, но буквально через несколько секунд обмякает и часто дышит прямо ей на ухо – так Юна понимает, что он тоже достиг конца. Она опустила голову на свои руки, пытаясь отдышаться, но продолжая удерживать тело в прежнем положении, дабы дать Энтони немного времени прийти в себя после оргазма. У него получилось ощутимо дольше Рея… Это повод задуматься о том, что Линда гораздо выносливее ее самой, если они так занимаются сексом несколько раз в неделю. Энтони медленно отстраняется от ее тела и наконец убирает руки с талии, после чего выходит из нее. У Юны на это мгновенная реакция – она просто ложится плашмя на пол. ‒ Как твои колени? – совершенно неожиданная забота с его стороны. ‒ Болят немного, ‒ сбивчиво звучит ответ. Встать Юна пока не может – он буквально выбил из нее все силы. – Я больше переживаю за следы, которые ты на мне оставил, ‒ добавила она, осознавая, что последствия его хватки на талии и некоторых укусов не пройдут в течение пары часов. А они ведь договорились не оставлять друг на друге следов… Он садится на пол рядом с ней, облокачиваясь спиной о стол. ‒ Можно сказать, это мое небольшое напоминание, ‒ в голосе слышится ухмылка. ‒ Вот уж не думаю, что Рей такому обрадуется, если увидит, ‒ отвечает Юна с легким сарказмом, радуясь, что Энтони сейчас не может видеть ее хмурого лица. Впрочем, она попыталась не думать обо всем этом сейчас и просто отдаться в объятия приятной усталости. О том, что она вообще-то изменила мужу с его единственным другом, потом подумает. Но Энтони ничем не лучше: он тоже изменил своей жене с ее лучшей подругой. Вот так и получается… «секс по дружбе». ‒ Разве не получится это как-то сгладить? – спустя время спрашивает он, видимо, все же почувствовав легкую вину за свои слова и действия. – Он что, собственник? – шутка для разбавления атмосферы, мягко говоря, неудачная. Настолько, что Юна приподнимает голову и недовольно смотрит на него сквозь темную копну волос, которую даже не думает убрать с лица. ‒ Представь: в самый неожиданный момент ты видишь такие следы на Линде, хотя сам их оставить не мог. Твоя реакция? Пару секунд Энтони ничего не мог ответить – слова попали прямо в цель. ‒ Понял. Да, ему это точно не понравится. Юна вновь опускает голову. Все-таки Энтони не такой глупый, каким иногда кажется. Она смотрит на свои наручные часы – обеденный перерыв уже закончился. Снова получать нагоняй от начальства… При этой мысли она вздыхает, но вставать не спешит: сил все еще не было, а потом еще нужно будет привести себя в порядок, чтобы коллеги не закрепили свое мнение о ней как о «легкодоступной». ‒ Думаешь, мы пожалеем о том, что сделали? – спросила Юна спустя пару минут молчаливого отдыха. Да, конечно, тема неприятная, и в этой ситуации невозможно было не жалеть. С одной стороны у них были здоровые продолжительные отношения в браке, а с другой – сиюминутное желание и похоть. ‒ Жалеть – не жалеть… Это каждый для себя решает. Но что сделано, то сделано, пути назад уже нет. Этот ответ Юну не успокоил, но хотя бы был не слишком пессимистичным. Ладно, не думать об этом сейчас… Она бы с огромным удовольствием уснула, но, увы, у нее не было такой возможности. Поэтому спустя время она все-таки поднимается с пола и переводит взгляд на Энтони, так же молча глядя на него, а затем подползает ближе на все еще саднящих коленях и просто обнимает, утыкаясь лбом в его обнаженную грудь. Ей сейчас точно не до работы, надо передохнуть… Энтони не отталкивает, наоборот – обнимает ее в ответ, нежно гладит по голове, позволяя немного побыть в своих сильных руках. ‒ Я никогда так не уставала, ‒ произносит Юна, когда силы все же начинают к ней возвращаться, надеясь, что он поймет ее без лишних слов. Энтони сделал все настолько от души, что в ней самой, кажется, души не осталось. ‒ В таком случае могу сказать, что я свою задачу выполнил отлично. ‒ М-да уж… ‒ отвечает с легким смешком. – У тебя всегда так долго? – вопрос был не самым логичным, ведь большую часть процесса они просто болтали. ‒ Я просто очень старался, ‒ он тоже посмеивается. – В следующий раз постараюсь быть быстрее, если это тебя так раздражает, ‒ Энтони, видимо, хотел немного ее развеселить и придать игривости их разговору. Но Юну его слова только возмутили. ‒ В следующий раз? – она громко усмехается и смотрит в его глаза. – Какой еще следующий раз? – Юна просто поражается его наглости и тому, что до него, кажется, не доходит. Энтони смотрит куда-то в сторону и только после этого неуверенно встречается с ней взглядом. ‒ Ну, я думал, ты хочешь, чтобы это повторилось, ‒ под конец он даже сам себя одергивает, понимая, как опускается с такими словами. ‒ То есть, ты и дальше собираешься изменять Линде? – прозвучало от нее строго. Все-таки Линда ее единственная подруга, все равно было как-то за нее обидно, и теперь Юна не собирается стесняться в выражениях. – Может, тебе напомнить, что ей рожать через месяц? От тебя, между прочим! ‒ эти слова точно подействуют, ведь, несмотря на произошедшее, Энтони все еще любит свою жену. Он хмурится, снова отводит глаза – Юна точно знает, на какие точки следует давить. ‒ Это было разовое дело. Такого больше не повторится. Юну радует, что до него дошло. Решив, что уже достаточно отдохнула, она отстраняется и осторожно встает на ноги, а после начинает неторопливо одеваться. Задерживаться здесь у нее не было никакого желания. ‒ Куда ты? – тут же отзывается Энтони, тем не менее не пытаясь снова за нее хвататься. Она замерла, когда уже наполовину надела брюки. ‒ Работать, ‒ Юна смерила его таким взглядом, будто не понимала, о чем он вообще говорит. Они все еще в офисе и все еще должны были выполнять свои обязанности. Они не любовники, а просто друзья, незачем как-то по-особенному прощаться. ‒ Но мы же… будем дружить? – робко спрашивает Энтони, когда она идет к оставленным у дивана туфлям уже почти в том же виде, в каком и пришла сюда. ‒ Разумеется, Amai, ‒ не думая, отвечает Юна. Теперь их задача – притворяться, будто ничего не было, иначе они оба в этом погрязнут. Это сложно, но это вынужденная мера – никто не хочет терять свою семью. Она терпеливо ждет, когда Энтони тоже оденется, чтобы покинуть этот кабинет. И выглядит он чересчур печальным – его уже начало жрать чувство вины. Что ж, она его понимает. ‒ «Amai» значит «сладкий», ‒ внезапно Юна решает раскрыть ему смысл этого слова, хотя ранее говорила обратное, после чего быстро отпирает дверь и выходит прочь, не давая Энтони возможности хоть как-то на это ответить.