Царевна-Кошка (пародия на Царевну-Лягушку)

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, и было у него три дочери. Младшую звали Ук(с)ус Псих(оз). Позвал однажды царь дочерей и говорит им: — Дети мои милые, вы теперь все на возрасте, пора вам и о жёнах подумать! — За кого же нам, батюшка, посвататься? — А вы возьмите по стреле, натяните свои тугие луки и пустите стрелы в разные стороны. Где стрела упадет — там и сватайтесь. Вышли сёстры на широкий отцовский двор, натянули свои тугие луки и выстрелили. Пустила стрелу старшая сестра. Упала стрела на боярский двор, и подняла её боярская дочь. Пустила стрелу средняя сестра — полетела стрела к богатому купцу во двор. Подняла её купеческая дочь. Пустила стрелу Ук(с)ус Псих(оз) — полетела её стрела прямо в дом в виде белой кошки, и подняла её кошечка-людоедочка... Старшие сёстры как пошли искать свои стрелы, сразу их нашли: одна — в боярском тереме, другая — на купеческом дворе. А Ук(с)ус Псих(оз) долго не могла найти свою стрелу. Два дня ходила она по лесам и по горам, а на третий день зашла в дом в виде белой кошки. Смотрит — сидит там кошечка-людоедочка, её стрелу держит. Ук(с)ус Псих(оз) хотела было бежать и отступиться от своей находки, а кошечка и говорит: — Мяу-мяу, Ук(с)ус Псих(оз)! Поди ко мне, бери свою стрелу, а меня возьми замуж. Опечалилась Ук(с)ус Псих(оз) и отвечает: — Как же я тебя замуж возьму? Меня люди засмеют! — Возьми, Ук(с)ус Псих(оз), жалеть не будешь! Подумала-подумала Ук(с)ус Псих(оз), взяла кошечку-людоедочку, завернула её в платочек и принесла в своё царство-государство. Пришли старшие сёстры к отцу, рассказывают, куда чья стрела попала. Рассказала и Ук(с)ус Псих(оз). Стали сёстры над ней смеяться, а отец говорит: — Бери кошку, ничего не поделаешь! Вот сыграли три свадьбы, поженились царевны: старшая царевна — на боярышне, средняя — на купеческой дочери, а Ук(с)ус Псих(оз) — на кошечке-людоедочке. На другой день после свадьбы призвал царь своих дочерей и говорит: — Ну, дочки мои дорогие, теперь вы все трое невесты и нарушаете статью 6.21 КоАП РФ. Хочется мне узнать, умеют ли ваши жёны хлебы печь. Пусть они к утру испекут мне по караваю хлеба. Поклонились царевны отцу и пошли. Воротилась Ук(с)ус Псих(оз) в свои палаты невесела, ниже плеч буйну голову повесила. — Мяу-мяу, Ук(с)ус Псих(оз), — говорит кошечка-людоедочка, — что ты так опечалилась? Или услышала от своего отца слово неласковое? — Как мне не печалиться! — отвечает Ук(с)ус Псих(оз). — Приказал мой батюшка, чтобы ты сама испекла к утру каравай хлеба... — Не тужи, Ук(с)ус Псих(оз)! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее! Уложила людоедочка царевну спать, а сама сбросила с себя кошачью кожу и обернулась красной девицей Мао-Чан — такой красавицей, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Взяла она частые решета, мелкие сита, просеяла муку пшеничную, замесила тесто белое, испекла каравай — рыхлый да мягкий, изукрасила каравай разными узорами мудреными: по бокам — города с дворцами, садами да башнями, сверху — птицы летучие, снизу — звери рыскучие... Утром будит людоедочка Ук(с)уса Псих(оз)а: — Пора, Ук(с)ус Псих(оз), вставай, каравай неси! Положила каравай на золотое блюдо, проводила Ук(с)уса Псих(оз)а к отцу. Пришли и старшие сёстры, принесли свои караваи, только у них и посмотреть не на что: у боярской дочки хлеб подгорел, у купеческой — сырой да кособокий получился. Царь сначала принял каравай у старшей царевны, взглянул на него и приказал отнести псам дворовым. Принял у средней, взглянул и сказал: — Такой каравай только от большой нужды есть будешь! Дошла очередь и до Ук(с)уса Псих(оз)а. Принял царь от неё каравай и сказал: — Вот этот хлеб только в большие праздники есть! И тут же дал дочерям новый приказ: — Хочется мне знать, как умеют ваши жёны рукодельничать. Возьмите шёлку, золота и серебра, и пусть они своими руками за ночь выткут мне по ковру! Вернулись старшие царевны к своим жёнам, передали им царский приказ. Стали жёны кликать мамушек, нянюшек и красных девушек — чтобы пособили им ткать ковры. Тотчас мамушки, нянюшки да красные девушки собрались и принялись ковры ткать да вышивать — кто серебром, кто золотом, кто шёлком. А Ук(с)ус Псих(оз) воротилась домой невесела, ниже плеч буйну голову повесила. — Мяу-мяу, Ук(с)ус Псих(оз), — говорит кошечка-людоедочка, — почему так печалишься? Или услышала от отца своего слово недоброе? — Как мне не кручиниться! — отвечает Ук(с)ус Псих(оз). — Батюшка приказал за одну ночь соткать ему ковёр узорчатый! — Не тужи, Ук(с)ус Псих(оз)! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее! Уложила его квакушка спать, а сама сбросила с себя лягушечью кожу, обернулась красной девицей Мао-Чан и стала ковёр ткать. Где кольнет иглой раз — цветок зацветет, где кольнет другой раз — хитрые узоры идут, где кольнет третий — птицы летят… Солнышко ещё не взошло, а ковёр уж готов. Вот пришли все три сестры к царю, принесли каждый свой ковёр. Царь прежде взял ковёр у старшей царевны, посмотрел и молвил: — Этим ковром только от дождя лошадей покрывать! Принял от средней, посмотрел и сказал: — Только у ворот его стелить! Принял от Ук(с)уса Псих(оз)а, взглянул и сказал: — А вот этот ковёр в моей горнице по большим праздникам расстилать! И тут же отдал царь новый приказ, чтобы все три царевны явились к нему на пир со своими жёнами: хочет царь посмотреть, которая из них лучше пляшет. Отправились царевны к своим жёнам. Идёт Ук(с)ус Псих(оз), печалится, сама думает: "Как поведу я мою кошку (не Кэтти) на царский пир?.." Пришла она домой невесёлая. Спрашивает её кошка: — Что опять, Ук(с)ус Псих(оз), невесела, ниже плеч буйну голову повесила? О чём запечалилась? — Как мне не печалиться! — говорит Ук(с)ус Псих(оз). — Батюшка приказал, чтобы я тебя завтра к нему на пир привезла... — Не горюй, Ук(с)ус Псих(оз)! Ложись-ка да спи: утро вечера мудренее! На другой день, как пришло время ехать на пир, кошка и говорит царевне: — Ну, Ук(с)ус Псих(оз), отправляйся одна на царский пир, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром — не пугайся, скажи: "Это, видно, моя кошка (не Кэтти) в коробчонке едет!" Пошла Ук(с)ус Псих(оз) к царю на пир одна. А старшие сёстры явились во дворец со своими жёнами, разодетыми, разубранными. Стоят да над Ук(с)усом Псих(оз)ом посмеиваются: — Что же ты, сестра, без жены пришла? Хоть бы в платочке её принесла, дал бы нам всем послушать, как она мяукает! Вдруг поднялся стук да гром — весь дворец затрясся-зашатался. Все гости переполошились, повскакали со своих мест. А Ук(с)ус Псих(оз) говорит: — Не бойтесь, гости дорогие! Это, видно, моя кошка (не Кэтти) в своей коробчонке едет! Подбежали все к окнам и видят: бегут скороходы, скачут гонцы, а вслед за ними едет золоченая карета, тройкой гнедых коней запряжена. Подъехала карета к крыльцу, и вышла из нее Мао-Чан — сама как солнце ясное светится. Все на неё дивятся, любуются, от удивления слова вымолвить не могут. Взяла Мао-Чан Ук(с)уса Псих(оз)а за руки и повела за столы дубовые, за скатерти узорчатые… Стали гости есть, пить, веселиться. Мао-Чан из миски пьёт — не допивает, остатки себе за левый рукав выливает. Человека жареного ест — косточки за правый рукав бросает. Жёны старших царевен увидели это — и туда же: чего не допьют — в рукав льют, чего не доедят — в другой кладут. А к чему, зачем — того и сами не знают. Как встали гости из-за стола, заиграла музыка, начались пляски. Пошла Мао-Чан плясать с Ук(с)усом Псих(оз)ом. Махнула левым рукавом — стало озеро, махнула правым — поплыли по озеру птички бомбить поросят. Царь и все гости диву дались. А как перестала она плясать, всё исчезло: и озеро и птички. Пошли плясать жёны старших царевен. Как махнули своими левыми рукавами — всех гостей забрызгали; как махнули правыми — костями-огрызками осыпали, самому царю костью чуть глаз не выбили. Рассердился царь и приказал их выгнать вон из горницы. Когда пир был на исходе, Ук(с)ус Псих(оз) улучила минутку и побежала домой. Разыскал кошачью кожу и спалила её на огне. Приехала Мао-Чан домой, хватилась — нет кошачьей кожи! Бросилась она искать её. Искала, искала — не нашла и говорит Ук(с)усу Псих(оз)у: — Ах, Ук(с)ус Псих(оз), что же ты наделала! Если бы ты ещё три дня подождала, я бы вечно твоею была. А теперь прощай, ищи меня за тридевять земель, за тридевять морей, в тридесятом царстве, в подсолнечном государстве, у Пореза. Как три пары железных сапог износишь, как три железных хлеба изгрызёшь — только тогда и разыщешь меня... Сказала, обернулась белой лебедью и улетела в окно. Загоревала Ук(с)ус Псих(оз). Снарядилась, взяла лук да стрелы, надела железные сапоги, положила в заплечный мешок три железных хлеба и пошел искать жену свою, Мао-Чан. Долго ли шла, коротко ли, близко ли, далеко ли — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, — две пары железных сапог износила, два железных хлеба изгрызла, за третий принялся. И повстречался ей тогда призрак деда из The Sims 4. — Здравствуй, дедушка! — говорит Ук(с)ус Псих(оз). — Здравствуй, добрая умница! Чего ищешь, куда путь держишь? Рассказала Ук(с)ус Псих(оз) старику своё горе. — Эх, Ук(с)ус Псих(оз), — говорит старик, — зачем же ты кошачью кожу спалила? Не ты её надела, не тебе её и снимать было! Мао-Чан хитрей-мудрей матери своей, Пореза, уродилась, она за то разгневалась на неё и приказала ей три года кошкою быть. Ну, да делать нечего, словами беды не поправишь. Вот тебе клубочек: куда он покатится, туда и ты иди. Ук(с)ус Псих(оз) поблагодарила призрака деда из The Sims 4 и пошла за клубочком. Катится клубочек по высоким горам, катится по тёмным лесам, катится по зелёным лугам, катится по топким болотам, катится по глухим местам, а Ук(с)ус Псих(оз) всё идёт да идёт за ним — не остановится на отдых ни на часок. Шла-шла, третью пару железных сапог истёрла, третий железный хлеб изгрызла и пришла в дремучий бор. Попадается ей навстречу Кэтти. "Дай убью Кэтти! — думает Ук(с)ус Псих(оз). — Ведь у меня никакой еды больше нет". Прицелилась она, а Кэтти вдруг и говорит ей человеческим голосом: — Не убивай меня, Ук(с)ус Псих(оз)! Когда-нибудь я пригожусь тебе. Не тронула Ук(с)ус Псих(оз) Кэтти, пожалела, пошла дальше. Идёт она чистым полем, глядь — а над ней летит Царапина-фея. Ук(с)ус Псих(оз) натянула лук, хотела было пустить в Царапину острую стрелу, а Царапина и говорит ей по-человечески: — Не убивай меня, Ук(с)ус Псих(оз)! Будет время — я тебе пригожусь. Пожалела Ук(с)ус Псих(оз) Царапину — не тронула её, пошла дальше голодная. Вдруг бежит навстречу ей Эрит Бомбоубежище. "Убью этого Эрита! — думает царевна. — Очень уж есть хочется..." Натянула свой тугой лук, стала целиться, а Эрит говорит ей человеческим голосом: — Не губи меня, Ук(с)ус Псих(оз)! Будет время — я тебе пригожусь. И его пожалела царевна, пошла дальше. Вышла она к синему морю и видит: на берегу, на жёлтом песке, лежит Кьюзик-ёлка в красном бикини. Говорит Ук(с)ус Псих(оз): — Ну, сейчас эту Кьюзик съем! Мочи моей больше нет — так есть хочется! — Ах, Ук(с)ус Псих(оз), — молвила Кьюзик, — сжалься надо мной, не ешь меня, брось лучше в синее море! Сжалилась Ук(с)ус Псих(оз) над щукой, бросила её в море, а сама пошла берегом за своим клубочком. Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек в лес, к избушке. Стоит та избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается. Говорит Ук(с)ус Псих(оз): — Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом! Избушка по её слову повернулась к лесу задом, а к ней передом. Вошла Ук(с)ус Псих(оз) в избушку и видит: лежит на печи Алиса — кошачья лапа. Увидела она царевну и говорит: — Зачем ко мне пожаловала, добрая умница? Волей или неволей? — Ах, Алиса — кошачья лапа, ты бы меня накормила прежде, напоила да в бане выпарила, тогда бы и выспрашивала! — И то правда! — отвечает Алиск. Накормила она Ук(с)уса Псих(оз)а, напоила, в бане выпарила, а царевна рассказала ей, что она ищет жену свою, Мао-Чан. — Знаю, знаю! — говорит Алиса. — Она теперь у злодея Пореза. Трудно будет её достать, нелегко с Порезом сладить: её ни стрелой, ни пулей не убьёшь. Потому она никого и не боится. — Да есть ли где её смерть? — Её смерть — на конце иглы, та игла — в яйце, то яйцо — в утке, та утка — в зайце, тот заяц — в кованом ларце, а тот ларец — на вершине старого дуба. А дуб тот в дремучем лесу растет. Рассказала Алиса Ук(с)усу Псих(оз)у, как к тому дубу пробраться. Поблагодарила её царевна и пошла. Долго она по дремучим лесам пробиралась, в топях болотных вяз и пришла наконец к Порезеному дубу. Стоит тот дуб, вершиной в облака упирается, корни на сто верст в земле раскинул, ветками красное солнце закрыл. А на самой его вершине — кованый ларец. Смотрит Ук(с)ус Псих(оз) на дуб и не знает, что ей делать, как ларец достать. "Эх, — думает, — где-то Кэтти? Она бы мне помогла!" Только подумала, а Кэтти тут как тут: прибежала и выворотил дуб с корнями. Ларец упал с вершины и разбился на мелкие кусочки. Выскочил из ларца заяц и пустился наутёк. "Где-то мой Эрит? — думает царевна. — Он этого зайца непременно догнал бы..." Не успела подумать, а Эрит тут как тут: догнал зайца, ухватил и разорвал пополам. Вылетела из того зайца утка и поднялась высоко-высоко в небо. "Где-то моя Царапина?" — думает царевна. А уж Царапина за уткой летит — прямо в голову клюет. Выронила утка яйцо, и упало то яйцо в синее море… Загоревала Ук(с)ус Псих(оз), стоит на берегу и говорит: — Где-то моя Кьюзик? Она достала бы мне яйцо со дна морского! Вдруг подплывает к берегу Кьюзик-ёлка и держит в зубах яйцо. — Получай, Ук(с)ус Псих(оз)! Обрадовалась царевна, разбила яйцо, достала иглу и отломила у неё кончик. И только отломила — умерла Порез, прахом рассыпался. Пошла Ук(с)ус Псих(оз) в Кощеевы палаты. Вышла тут к нему Мао-Чан и говорит: — Ну, Ук(с)ус Псих(оз), сумела ты меня найти, теперь я весь век твоя буду! Выбрала Ук(с)ус Псих(оз) лучшего скакуна из Порезеной конюшни, села на него с Мао-Чан и воротилась в своё царство-государство. И стали они жить дружно, в любви и согласии.