7
3 августа 2025 г., 23:50
Танджиро бездумно намывал посуду. На стуле висело клетчатое хаори — чтобы ненароком не намочить рукава. Тишина и мерный звук воды обволакивали, погружая в мысли.
Вчера он потерял последнюю надежду хотя бы обсудить что-то с Санеми. Он был уверен — мужчина и близко его не подпустит.
Сегодня же большинство обитателей поместья ушли в город — основательно закупиться провизией и немного развеяться. Остались только младшие мечники и Гию — ему пока тяжело давалась ходьба. Мицури тоже едва не осталась, но Тенген заверил, что понесет ее, если она устанет. Столп Камня присоединился к уговорам, обязуясь сменять друга, если устанет и он. Гию, конечно, нести бы себя не позволил, так что сейчас спал крепким сном, выпив восстанавливающего отвара.
Из более здоровых столпов не пошел только Санеми. С его рукой толку от него было не много, а просто гулять он был не в настроении, угрожающим рычанием отпугнув всех, кто приходил позвать его на прогулку.
Сейчас он сидел в своей комнате, уже целый час ее не покидая. А Камадо под журчание льющейся воды размышлял, стоит ли попытаться войти к нему и поговорить.
Сквозь шум воды раздался какой-то звук. Танджиро замер. Иногда было бы здорово иметь слух, как у Зеницу… Выключил воду. Звук повторился — истошный вопль даже сквозь преграду стен пробрал парня до костей. Он выронил тарелку обратно в раковину.
Рядом о стену хлопнула дверь их комнаты:
— Танджиро, это Генья! — заорал Зеницу на ходу, направляясь к источнику звука. За ним несся Иноске. Камадо сорвался с места, быстро нагоняя их.
Нет. Нет. Они приближались к дальней двери. Запах ударил по рецепторам. Кровь и боль вновь главенствовали, придавливая к земле.
Зеницу распахнул дверь, и все трое застыли в проеме.
Не сдерживаемые преградой горькие рыдания достигли их ушей, ядовитыми щупальцами пробираясь к самому сердцу и отключая волю к движению.
На полу, придавленный старшим братом, лежал на животе Генья. Нависая над ним, Санеми загипсованной рукой удерживал копну длинных волос. В другой руке он держал кунай — такие водились у Тенгена. На полу свернулись причудливыми змеями уже отрезанные пряди.
Генья вновь истошно завопил:
— Аники, нет! Не надо, пожалуйста, не надо! — захлебывался он слезами, невидящими от ужаса глазами глядя перед собой.
— Ты не заслужил эти патлы, ублюдок, — рычал разъяренным зверем Санеми, больно натягивая волосы и запрокидывая голову брата еще сильнее. Коленом он упирался в спину юноши. Танджиро видел в его взгляде настоящее безумие, и в собственных глазах от этого закипали горячие слезы.
— Прошу, только не это! — бессильно рыдал Генья, вгрызаясь пальцами в пол под собой.
— Я тебя ненавижу, — хрипел Санеми, и кунай отрезал еще один локон. Обрезанные волосы топорщились, как грубо сорванная трава, делая вид парня еще более беспомощным.
— ПЕРЕСТАНЬ! — наконец смог прокричать Танджиро, влетая в комнату. Безумные глаза встретились с его — блестящими от слез.
Он ногой выбил из чужой руки кунай и рухнул на колени прямо перед носом Геньи, глядя в расширенные зрачки его старшего брата.
— Пожалуйста, отпусти его, — умоляюще заговорил он. Голос не слушался, то стихая до полушепота, то подпрыгивая до нервного писка. — Не мучай больше. Разве ты такой? Разве ради этого ты возвращался, побывав на краю гибели?
Санеми слушал, застыв, будто дикий зверь. Пугающий и испуганный одновременно. Сердце Танджиро рвалось наружу.
Он ведь видел на дне этих глаз, что в нем скрыта не только жестокость и ярость. И как можно извергать так много яда губами, которые умеют так страстно целовать?
Не отдавая отчета в своих действиях, Танджиро обхватил ладонями лицо мужчины, ласково поглаживая пальцами:
— Давай же, отпусти его. Тебе это не нужно. Вот так.
Хватка пальцев и правда ослабла, как и давление колена, и Генья, нервно икая, выполз из-под брата, цепляясь за подоспевшего Иноске.
Зеницу внимательно смотрел на друга, укрощающего их самого свирепого хашира. Все вставало на свои места.
— Оставьте нас. Все будет в порядке, — попросил Танджиро, не оборачиваясь.
Зеницу еще раз прислушался. Эти двое резонировали — звучало многообещающе. Он мягко потянул Иноске на выход. Тот недоверчиво на него посмотрел, но парень встретил его твердым взглядом. А уверенности Зеницу и Танджиро тот привык доверять — они ни разу не подводили.
— Пойдем, Генья, я сделаю тебе успокаивающий отвар, — тихо произнес Агацума, осторожно выводя друзей из комнаты и закрывая дверь.
«Надеюсь, я прав, и Танджиро там не расчленят», — мрачно пошутил он про себя. Но общее звучание этих двоих и правда обещало что-то замечательное.
Оставшись наедине с пугающе неподвижным хашира, Танджиро медленно выдохнул застывший в легких воздух. Придвинулся ближе, вновь оглаживая шрамы на чужом лице, как тогда.
— Санеми, — позвал он. Веки Шинадзугавы дрогнули. — Что случилось? Почему ты…сделал это? — выдавил он.
Рука накрыла одну из ладоней Танджиро, и Санеми, удерживая ее, прижался щекой теснее. Удовлетворенно прикрыл глаза.
Младший мечник задрожал. Он бы ожидал, что они снова подерутся — да чего угодно, но не того, что безумный столп будет ластиться к его руке, как огромный доверчивый пес.
— Он не заслуживал их, — неохотно пояснил столп. Заметив недоумение, тяжело вздохнул. Один рывок — и Танджиро лежит на спине, а Санеми упирается здоровой рукой в пол над его плечом. Шею щекочет попавшая под нее прядка черных волос. Фиолетовый взгляд блуждал по бледному лицу, будто что-то вспоминая. Мужчина наконец заговорил, хрипло и будто преодолевая себя: — Ты похвалил его волосы. Они понравились тебе. Я захотел их уничтожить.
У Танджиро перехватило дыхание. В носу свербел запах боли, вытесняя даже кровь.
— Почему? — выдохнул он.
Сильная рука согнулась, без проблем удерживая вес тела и баланс. Горячее дыхание коснулось уха Танджиро.
— Я не хочу, чтобы… — мужчина осекся. — Ты слишком добр ко всякому отребью. Ты должен быть только моим, — выплюнул он.
От этих слов тело Камадо пронзило разрядом, что дрожью пробежал по спине. Стало глубоко плевать, в каком качестве хочет присвоить его себе Санеми. Хоть комнатной собачкой — сейчас всем своим существом юноша хотел подчиниться ему.
Он первым потянулся к чужим губам, втягивая мужчину в поцелуй. Неверяще отвечая, тот ощутил дрожь, прошившую тело.
Танджиро отстранился, внимательно заглядывая в затуманенные глаза.
— Пойдем на кровать. Нужно тебя беречь.
Каменное сердце в груди дрогнуло, давая трещину. Беречь… Как под гипнозом, он подчинился, неотрывно глядя в горящие целебным светом багряные глаза. Стоило ему опуститься спиной на кровать, как мальчишка прижался к нему всем телом, и наконец можно было притиснуть его к себе, жадно огладить спину, заставляя выгнуться от удовольствия. На нем не было хаори, только немного бинтов, и это было прекрасно.
Они целовались, как в свой первый раз — жадно и ненасытно. Только теперь Танджиро не собирался сбегать, постучись в дверь хоть все столпы разом.
Он с упоением прикусывал распухшие губы, ловил вылетающие из его личного монстра звуки. Тот порыкивал, перемежая этим тяжелое дыхание.
— Сраная рука, — взвыл Санеми. — Ни черта не могу сделать с тобой, а столько всего хочу!
Камадо ощутил, как от смущения у него полыхнули уши. Было страшно и сладко представлять, чего мог хотеть настолько страстный партнер. Здоровая рука уже проникла под два слоя его одежды, чувственно сжимая мускулистое бедро.
— Позволь пока мне о тебе позаботиться, — соблазнительно произнес Танджиро, тут же прячась за дорожкой поцелуев, уводя ее от шеи к поясу, на ходу распахивая чужое хаори.
Санеми задохнулся от предвкушения, касаясь чужого плеча, чтобы вцепиться в него пальцами, кожа к коже.
Когда юркий язык приласкал твердый от желания орган, мужчина усомнился в невинности парня. Внутри знакомо вспыхнула ярость.
— Если ты смел…хоть кому-то еще… — задыхаясь от желания и гнева, выдавил Шинадзугава, пристально глядя вниз. Танджиро поднял на него до невозможности честный взгляд. Лицо его раскраснелось, а губы припухли. На них поблескивала слюна.
— Я делаю это впервые, — только и произнес он, тут же возвращаясь к изучению твердого возбуждения мужчины.
В паху Санеми скручивалось тугой пружиной желание, лавой разливаясь по телу. Этого смелого мальчишку хотелось пометить, присвоить, выжечь на нем свое клеймо. Он на пробу толкнулся ему в рот, напрягая бедра. Танджиро одобрительно замычал, теснее сжимаясь на нем и старательно лаская языком.
— Если что — ударь меня по животу, — хрипло произнес мужчина, с наслаждением вплетая пальцы в чужие волосы. Пятерня широко охватила вихрастый затылок. Санеми надавил, и младший подчинился, позволяя собой управлять. — Охуенно, — выдохнул он. Голова покорно двигалась, повинуясь его руке. Пальцы Танджиро блядски прекрасно смотрелись на его бедрах, сжимая кожу и делая ощущения острее. Шинадзугава насаживал его на себя, иногда подаваясь тазом сам. Долго он не выдержит — слишком много фантазировал об этом, слишком страстно желал.
Выплеснувшись частично в гостеприимное горло, частично — на грудь Танджиро, Санеми тут же подтянул его повыше, не давая очнуться и развязно целуя покрытые собственной спермой губы. Парень застонал в ответ, прижимаясь к нему теснее. Его возбуждение упиралось в живот старшего, умоляя уделить внимание.
— Ты умница, Танджиро, — рычал Санеми между мокрыми поцелуями в губы плохо соображающего от возбуждения Камадо. — Смелый мальчишка. Идеально покорный и горячий для меня, — младший захныкал, бесконтрольно потираясь об него телом и внимая грязной похвале. — В другой раз я трахну тебя по-настоящему, и нам будет очень хорошо. А пока я позабочусь о тебе в ответ.
Продолжая вылизывать жаркий рот, Санеми опустил руку, сразу ныряя ей в свободные штаны мальчишки. Танджиро изогнулся под немыслимым углом и с громким стоном, пробравшим мужчину, излился в чужой кулак, дрожа и почти плача от долгожданной разрядки.
Парень тяжело привалился к горячему телу, все еще мелко подрагивая — по нему словно пробегали редкие импульсы. Санеми поднес к губам испачканную руку, слизывая семя. Танджиро стыдливо что-то проскулил.
— Не стесняйся, ты очень вкусный, — отозвался мужчина, хищно ведя носом по влажному виску своей добычи. Танджиро вжался в него еще сильнее, пряча лицо на широкой груди. — Как ты можешь быть так блядски развратен в процессе и так сильно стыдлив после? — хмыкнул мужчина.
— Не знаю, со мной это все впервые, — буркнул Танджиро.
— Не напоминай, иначе я еще долго тебя отсюда не выпущу, — прорычал Шинадзугава, сжимая чужую ягодицу и улыбаясь от ответного звука.
Так они лежали, приходя в себя. Но вот тишина из уютной превратилась в слегка напряженную.
— Валяй, — вздохнул Санеми. Он не собирался бежать от ответственности за свои слова и действия. То, что он потрясающе облажался, стало ясно, стоило Танджиро броситься первым делом к нему, а не к младшей занозе в заднице.
— Зачем ты с ним так жесток? — голос звучал расстроенно.
Санеми ощутил досаду — оказывается, он совершенно не хотел, чтобы мальчишка расстраивался. Изнутри скреблось что-то противное и гадкое. Оно шептало, что он бессовестный мудак.
— Это… Не так уж просто объяснить. Позже, ладно? — дождавшись кивка, мужчина выдохнул сквозь зубы. — А насчет волос я уже сказал. Ты любовался им, — прозвучало, как обвинение, в котором ясно читалась обида.
Танджиро тяжело вздохнул и успокаивающе огладил здоровое плечо мужчины.
— Извинишься перед ним? — робко попытался он. Пауза затянулась, и он грустно добавил: — Он так к тебе тянется… Мне больно смотреть, как ты его отталкиваешь. Это жестоко. Ведь вы — последняя родня друг у друга. Как мы с Незуко.
Сердце пронзил болезненный укол совести. Малой был прав. Но эта схема поведения сложилась так давно, что он пользовался ей даже не раздумывая.
— Я не стану мягким и пушистым, ты же понимаешь? — раздраженно произнес мужчина. Правда, злился он сейчас скорее на самого себя.
— А я не стану черствым и жестоким. Никогда, — твердо отозвался Камадо.
Мужчина вновь тяжело вздохнул:
— Я извинюсь. Ну… как смогу. Пойдет?
Танджиро радостно улыбнулся, обласкав его светящимся взглядом. Это того стоило.
Мальчишка улегся ему обратно на грудь, сместившись к здоровому плечу, и вскоре его дыхание замедлилось. Он уснул. «Перенервничал, щеночек», — с улыбкой подумал хашира. Он накрыл их обоих одеялом и прикрыл глаза. Танджиро излучал тепло, согревая. То самое тепло, что он наконец обрел. «Просто на минутку», — пообещал он себе, прикрывая глаза. Через минуту он уже крепко спал, прижимая к себе свою бесценную добычу.
