Любовь не терпит рамки

Любовь не терпит рамки

Осада горы Луанцзан. Море крови и нескончаемые крики и стоны боли. Поскорее бы расправиться с Вэй Усянем! Множество заклинателей направили свои мечи на юношу в темных одеждах, стоящего на краю утеса. Впереди всех остальных стоял парень в фиолетовых и лиловых одеждах. Его гневный взгляд был устремлен на виновника «торжества» - Вэй Усяня, Старейшину Илина. Это был его брат Цзян Ваньинь – Цзян Чен. Он первым бросился в атаку, а остальные последовали его примеру. К сожалению, по неосторожности одного заклинателя, один из мечей угодил прямо в спину главы ордена Цзян. К этому времени Вэй Усянь был мертв. Заклинатели других орденов накладывали печати на местность Илина. Только один из них держал на руках еще дышащего Цзян Чена. - Цзян Чен…прошу, не умирай! – умолял медленно остывающее тело юноша с лобной лентой на голове. - Си..чень…ха-ха…я не умру…кто же будет за тобой…присматривать..?... К сожалению, это были последние слова Цзян Чена, прежде чем его глаза остекленели, а на губах застыла искривленная улыбка. Глава был настолько слаб, что не смог закрыть свои очи навеки. За него это сделал Лань Сичень, мягко проведя ладонью по столь любимым глазам. Его горе не мог понять никто. Даже младший брат, который тоже потерял любимого человека, не мог ощутить ту боль в сердце, что была у Сиченя. С той поры прошло много веков. Все в корне поменялось, а история осталась. Во дворце Пристани Лотоса сделали корпус художественного института. Проходя мимо одной картины, группа студентов всегда останавливалась у нее. Чем-то эта картина цепляла всех, кто был в этом институте. Вот и сейчас юноша в бело-фиолетовой рубашке с коротким рукавом остановился напротив нее. На этой картине был изображен юный глава ордена Цзян. - Цзян Чен! Опять засмотрелся? – вопрошающе посмотрел на него другой юноша в красно-черной рубашке. – да, сходство между вами есть, но то, что ты носишь его фамилию, не означает, что вы были родственниками, а если и были, то через тысячное колено. - Вэй Усянь, умолкни. Глава ордена Цзян и я ничем не похожи. Глава любил собак, а я их боюсь до ненависти. В моем роду не было никаких глав ордена. Да и я не выбирал с какой фамилией родиться. - Ой-ой-ой, неужели ты знаешь свою родословную хотя бы до десятого колена? – заметив, что друг приготовился перечислять всех родственников, Вэй Ин вовремя его остановил. – стой-стой-стой! Я понял… Лучше посмотри на эту картину. Сам глава ордена Лань. Лань Сичень. Ходят легенды, что у него были некие похождения с юным главой ордена Цзян, хоть в его ордене это и запрещено. - Как по мне, глава ордена Лань имеет утонченные черты лица. Не каждый мог похвастаться такой красотой и статностью. Он также, как и глава ордена Цзян, стал управлять орденом в юном возрасте, но про легенды я не слышал. Разве что только это ты их придумал. Цзян Чен толкнул друга локтем в бок, после чего вернулся к рассматриванию картины. На ней Лань Сичень был изображен летящем на мече. Великолепная картина неизвестного художника. Из-за звонка на пару юноше не удалось досконально рассмотреть произведение искусства. Только он выдохнул и повернулся спиной к картине, как его что-то схватило за шкирку и потащило назад, со словами: «Нашел». Этого никто не видел, но и на паре Цзян Чена никто не увидел. *** - А-а-а-а!!! Это что такое?! Где пол?! Где эта уебищная шарага?! Ты кто такой?! Ох, Господи, как высоко! Только попробуй меня отпустить! Я держу тебя за волосы, если ты меня уронишь, ты упадешь вместе со мной!!!! Цзян Чена держал на руках мужчина чуть постарше его самого на вид. Утонченные черты лица, красота и статность. На лице играла довольная и нежная улыбка. Аметистовые глаза смотрели вперед. Руки держали парня, хотя в этом особо и не было необходимости – Цзян Чен обхватил ногами талию неизвестного. - Ха-ха, глава ордена Цзян, не беспокойтесь, я вас не отпущу. - Ч-ч-чего?! Глава ордена Цзян?! Я не хочу вас расстраивать, но я не он! Я всего лишь студент в худ. институте! Немедленно спустите меня вниз!!! От брыканий Цзян Чена, юноша сам выскользнул из рук юного господина. Сердце замерло. Крик не удавалось даже выдавить. Перед глазами Цзян Чена стали проноситься отрывки из его жизни. Если бы не господин в белом одеянии, парень уже давно бы разбился о камни. Неизвестный поставил Цзян Чена перед собой на мече и крепко обнял. Студент почувствовал, как бешено бьется чужое сердце. Он с опаской посмотрел на спасителя. Тут-то Цзян и вспомнил – это был Лань Сичень с картины. Только сейчас это был живой Лань Сичень. - Дурашка….зачем же так пугать?...я уже потерял тебя один раз…больше не собираюсь… - голос Сиченя дрожал - К-кто?! Дурашка?! Ты кого дураком назвал?! Тебе ноги переломать?! - Даже фразы его...это точно ты! Больше Лань Сичень не произнес ни слова, концентрируя внимание на передачу духовных сил мечу. Вскоре они прибыли в Облачные Глубины. Цзян Чен читал об этом месте, но чтобы увидеть вживую… Меч Сиченя плавно приземлился на небольшой полянке перед цзинши Лань Ванцзи. Оттуда как назло донесся до боли знакомый голос. Из комнаты вышли двое: один в темных одеждах, второй в белых, также как и Сичень. Увидев Цзян Чена, оба впали в ступор, а сам юноша уже был готов к драке. Мягкое поглаживание по спине только усугубило ситуацию. Студент и так боялся не то что пошевелиться, дышать! - Цзян Чен..?... Ты жив?! Ты жив!!! – юноша в темных одеждах накинулся на Цзян Чена, повалив его с ног. - Вэй Усянь, мать твою! Слезь с меня! Что это за маскарад?! Что на тебе надето?! Что это все значит?! Вашу мать, и связи нет! Верните меня оттуда, где взяли! - Тебя вернуть на край утеса? – довольно спокойно ответил Сичень. Как ни странно, глава специально умолчал о настоящем местоположении Цзян Ваньиня на тот момент. Только Ванцзи заподозрил что-то неладное. - Брат, ты применял расспрос? И обнаружил его душу в другом мире. Ты должен был высчитать риски. У него могла быть семья в том мире. - Ванцзи, я прекрасно все…- Сичень не успел закончить, его перебил Цзян Чен. - У меня нет семьи. Я сирота. Мои мать и отец давно покинули этот мир. Я единственный ребенок в семье, поэтому ни братьев, ни сестер у меня нет. Да отцепись ты от меня! Я все понимаю, вы тут, наверное, снимаете какой-то фильм, и я случайно забрел сюда. Я сейчас же уйду, но декорации сделаны умело. Даже мечи выглядят как настоящие. Цзян Чен провел ладонью по лезвию меча Сиченя и только после увидел испуг в глазах главы ордена. Посмотрев на свою руку, студент увидел кровь на своей ладони и на лезвии меча. - …черт… Цзян Чен понял, что оказался в другом мире. Он мгновенно потерял сознание и упал в руки Сиченя. Как так могло произойти? Как он попал буквально в мир картины? Слишком много вопросов было и слишком мало ответов. Цзян Чена отнесли в цзинши Сиченя, где он провалялся до конца дня и следующего утра. Уставший взгляд был устремлен в потолок. Юноша соотносил все события из истории с теми, что происходили на данный момент. - Раз Лань Сичень называет меня главой ордена Цзян, и он сам является главой, то сейчас или период «Аннигиляции солнца», или становление Цзинь Гуаньяо главой ордена Ланлинь Цзинь… - думал про себя Цзян Чен. – глава ордена Цзян умер во время осады горы Луанцзан вместе с Вэй Усянем…Я не имею никакого отношения к главе ордена Цзян.. - Ты уже проснулся? – мягкий бархатный голос послышался откуда-то со стороны окна. – ты проспал день и все сегодняшнее утро. Тебе стоит быть осторожней, твоя душа еще не до конца восстановлена. - Ты…ты Лань Сичень? Глава ордена Лань? – Цзян Чен с усилием сел на кровати, придерживая голову. На вопрос мужчина кивнул и нежно улыбнулся. – Как я здесь оказался? - Тебе не обязательно это знать… - Глава ордена Цзян умер во время осады горы Луанцзан. Я не имею никакого отношения к нему. Он мне даже не родственник через тысячное колено! – Цзян Чен сжал другую руку в кулак, что привлекло внимание мужчины. – Я имею полное право знать, с какой стати ты называешь меня его положением в ордене! Если не желаешь рассказывать, то верни меня домой! - Это кольцо…Оно досталось тебе от матушки? - Не меняй тему! А что если и да?! - Это кольцо - фамильная ценность рода Цзян. Оно передавалось из поколения в поколение. Цзыдян не каждого признает хозяином. Я уж подумал, что оно потерялось вместе с душой…Я расскажу тебе, но чуть позже. Сейчас тебе надо восстановить силы. Сичень поднялся со стула и медленно подошел к Цзян Чену. Он понимал, что мальчишка еще боится и толком не понимает, что здесь происходит, как тут все обустроенное. Однако главу ордена Лань удивило ясное познание в хронологии событий, которые произошли не так уж и давно. Мужчина поставил на прикроватную тумбочку пиалу с лечебным отваром из корня лотоса. Боясь напугать парня еще сильнее, он отошел на несколько шагов, а после вовсе вышел из цзинши. Цзян Чен с опаской понюхал отвар. Не слишком приятный запах, но что-то ему подсказывало, что этот странный человек в древнем ханьфу не причинит ему вреда, а наоборот поможет ему. Студент через силу выпил ровно половину и приступил к рассматриванию обстановки цзинши. Особо то и не было что рассматривать. Кровать, небольшой столик, ширма, чтобы переодеться или искупаться и пара стеллажей с книгами. Никакой росписи, никаких, даже маленький, картин. Скукота. Единственное, что привлекло его внимание – это гуцинь, стоящий на небольшом столике. Цзян Чен подошел к нему и, едва дотронувшись до струн, услышал шаги за пределами цзинши. Группа юных адептов искали главу ордена по всей территории Облачных Глубин. Видимо, они совсем отчаялись в поисках, раз решили заглянуть в личные покои главы. Долгое перешептывание напрягало Цзян Чена. - Они думают, кто зайдет? Знакомо… – подумал про себя Цзян Чен. - Цзэу-цзюнь? Вы здесь? Это Сычжуй. У нас небольшая проблема... – один из адептов все-таки рискнул обратиться к главе, которого не было в это время в цзинши. Услышав в ответ тишину, юноша с озадаченным видом повернулся к остальным. – Видимо, его здесь нет... Что же нам делать? Учитель Вэй отлучился, чтобы собрать лечебные травы, и Ханьгуан-цзюнь отправился с ним...Учитель Лань в отъезде.. - А глава ордена Цзян? Он же вернулся, может он нам поможет? – спросил кто-то из толпы. - Меня сюда не приплетайте.. – подумал Цзян Чен. Он случайно задел ногой какой-то предмет, пока на цыпочках шел за ширму, и тот с шумом упал на пол, но, к счастью, не разбился. Юноши, конечно, это услышали. - Цзэу-цзюнь? – опять спросил Сычжуй. Двери цзинши открыл Цзян Чен. Растрепанные волосы, раздраженный взгляд, узкие серые джинсы и фиолетово-белая рубашка с коротким рукавом. Было непривычно видеть главу ордена в таком виде, еще и без пучка на голове. Его волосы были аккуратно подстрижены. – Глава ордена Цзян! Группа юношей сложили руки и слегка поклонились. Бровь Цзян Чена дернулась. Куда же он попал? - Впутали все-таки меня сюда…что у вас случилось? - Глава ордена… - юношу перебили. - Так. Стоп. Я не глава ордена Цзян. Просто зовите меня по имени. - Цзян Ваньинь? - Что? Нет! Цзян Чен. Мое имя Цзян Чен! - М…Цзян Чен… кролики Ханьгуан-цзюня…они разбежались по всем Облачным Глубинам… - Господи, нашли проблему. – Цзян Чен перешагнул через порог цзинши, направляясь к юношам. – Что стоим? Пошли, помогу вам. - Глава ордена Цзян! Спасибо! – восклицали адепты. - Чем больше вы тут стоите, тем дальше разбегутся кролики. Неужели им нельзя ходить где угодно? - В Облачных Глубинах запрещены домашние животные. Ханьгуан-цзюнь тайно развел более тысячи кроликов. - Тысячи?! Ладно, Цзян Чен, спокойно, это не искать Вэй Усяня по всему городу. Тут всего-то горы…вашу мать… - Глава Цзян…ругаться в Облачных Глубинах тоже нельзя… - Что же еще нельзя в вашем ордене?.. Пока они шли и попутно искали кроликов, Сычжуй пересказывал все правила ордена Гусу Лань. От такого обилия правил Цзян Чен уже подумывал сбежать отсюда, как адепт случайно упомянул, что без нефритового жетона нельзя ни покинуть Облачные Глубины, ни войти в них. Энтузиазм резко упал. И это был только четвертый кролик… Спустя пару часов в цзинши вернулся Лань Сичень. Сердце сразу почувствовало что-то не то. Еще и открытая дверь напрягала. Цзэу-цзюнь обошел цзинши снаружи и внутри, но не обнаружил и следа Цзян Чена. Тогда он передал свою духовную энергию маленькому бумажному человечку и отдал приказ найти пропажу. С каждой секундой Сичень будто становился все злее и злее, хоть внешне и оставался спокойным. За эти пару часов адепты вместе с Цзян Ченом нашли примерно половину кроликов. Чтобы они не разбегались, парень решил остаться с ними и следить за ними. Он сел у дерева и оперся спиной на него. Кролики окружали Цзян Чена со всех сторон. Появилось какое-то спокойствие и легкая улыбка на устах студента. Количество кроликов все увеличивалось и увеличивалось. Листья спокойно колыхались на ветру. В таком спокойном месте так и витала гармония. Следующих кроликов Цзян Чен встречал уже заснувшим. Еще бы. Он только что попал на несколько веков назад. Духовные силы только начали восстановление. Золотое ядро начало заново формироваться. Маленький бумажный человечек, найдя пропажу, сразу сообщил о находке Цзэу-цзюню. Тот сразу направился в тайник брата. Да. Он знал о разведении кроликов и не был против этого, но просил Ванцзи оставлять это в тайне от старших. Буквально через пару минут сердце Сиченя разрывалось от того, что он увидел: куча кроликов окружает спящего Цзян Чена. Это выглядело слишком мило, что Глава ордена Лань не сразу увидел стоящих неподалеку адептов. Только среди них был еще один не из их ордена. Юноша в золотистых одеждах также смотрел на Цзян Чена, а по глазам непроизвольно текли слезы. - Дядя… - Молодой господин Цзинь, какими судьбами вы явились в Облачные Глубины? – Лань Сичень мягко улыбнулся юноше, понимая, что сейчас начнется. - Цзэу-цзюнь. – юноша сложил руки в почтительном жесте и слегка поклонился. – Младший дядя отправил меня к вам, чтобы передать послание…там…там старший дядя?.. Он жив..? - Молодой господин Цзинь, сейчас это не совсем ваш дядя…будет лучше, если вы услышите все от него, но сначала мне надо с ним переговорить, если вы позволите. - Да, конечно.. А, младший дядя просил передать, что в Ланьлине участились нападения мертвецов на мирных жителей. Он предпринимал все возможные способы избавиться от такой сильной активности, но ничего не помогает. Он просит вас о визите в Башню Золотого Карпа. - Хорошо, мы отправимся через пару дней. – Сичень медленно направился к спящему телу. – Если Ляньфан-цзюнь не будет против, он отправится с нами. Сичень не успел подойти к Цзян Чену, как тот в ужасе вскочил на месте. Испуганные глаза пытались сфокусироваться на чем-нибудь, дыхание было слишком частым, что пересохло в горле. - Сон…это был сон… - осознание достигло слишком быстро, Цзян Чен вновь устало оперся на ствол дерева. Напряженный Сичень присел на одно колено рядом с Цзян Ченом и протянул руку, чтобы погладить Цзяна по голове, но резко получил удар по этой самой руке. – Не трогай меня. – тон голоса был более чем устрашающим, однако это ничуть не напугало Ланя. Он и без того знал, какой характер главы ордена Цзян. Конечно, Сичень расстроился, но не показал этого. Он лишь понимающе кивнул и встал, протянув парню руку, чтобы помочь подняться. Цзян Чен закатил глаза и поднялся сам. – Я не нуждаюсь в помощи. Я не беспомощная молодая госпожа, чтобы помогать мне подняться. - Глава ордена Цзян! Цзэу-цзюнь вовсе не с таким посылом предлагал вам помощь. – крикнул какой-то парнишка из толпы, на что получил укоризненный взгляд от Цзян Чена. - Цзян Чен, пройдем в цзинши. Нам надо поговорить. Вновь закатив глаза и убедившись, что все кролики на месте, Цзян Чен быстрым шагом направился в цзинши. У него была прекрасная память, поэтому часто оглядывался назад, т.к. Сичень шел не спеша. Юноша часто останавливался и нервно потаптывал носком, ожидая, пока Лань подойдет хотя бы на расстояние 5 шагов. Оказавшись в цзинши, Сичень сразу накинулся на Цзян Чена с расспросами, почему он не дождался его. Почему ушел, не оставив даже записки. - Тебе какая разница? Я не твоя собственность, чтобы отчитываться за каждый шаг. Ты не мой отец, не мой брат, не мать! Я тебя даже не знаю! - Цзян Чен, прошу, успокойся. Давай сядем и спокойно все обговорим. Я всего лишь волнуюсь за тебя. Я уже потерял тебя один раз, больше терять не намерен. Облачные Глубины – горная местность. Ты и раньше не часто бывал тут, а сейчас и вовсе считай в первый раз. А если бы ты сорвался с обрыва? Твои духовные силы не до конца восстановились, и призвать меч ты не сможешь, также как и цзыдян. Скажи, где я не прав? – возразить действительно было нечего. Цзян Чен впервые в Облачных Глубинах и не знает что и где находится. Парень фыркнул и плюхнулся на кровать в форме звездочки. - Допустим…Ты вроде хотел еще о чем-то со мной поговорить, но для начала я попробую оправдать свои действия. Эта кучка малышни искала тебя. Видите ли, кролики разбежались по этому недо-лагерю. А самим не судьба взять и собрать их. Надо же нашему великолепному Цзэу-цзюню все рассказать. Еще и меня туда приплели, хотя я далеко не глава Цзян. Пришлось им помогать, а дальше ты и сам все знаешь. – слова Цзян Чена звучали обидно, однако Сичень их терпел. Все-таки это он отчасти во всем виноват. - Ты прав, я хотел с тобой поговорить. – сменил тему Лань Сичень. – Одним из «малышни» был адепт ордена Ланьлин Цзинь – твой племянник. - Кто? У меня отродясь не было...а…племянник. Я посмеюсь, если это будет Цзинь Лин, ха-ха-ха. – Цзян Чен неловко посмеялся, но, увидев серьезное лицо Сиченя, понял, что так и есть. – вот черт…еще и племянник есть… - Ты – его старший дядя, а Ляньфан-цзюнь младший дядя. Через пару дней я отправлюсь в Башню Золотого Карпа, чтобы решить проблему с разбушевавшимися мертвецами. И, скорее всего, ты отправишься вместе со мной. После сегодняшнего случая возражения не принимаются. - Я могу разрисовать ширму? - Что? – Сиченя прервали, поэтому его удивление было более чем заметно. Он даже перестал играть на гуцине, насколько был ошеломлен вопросом. - Я могу разрисовать ширму? Слишком скучно, никакой росписи нет. - А…м…ну ладно…тебе что-то нужно для росписи? – Цзян Чен поднялся с кровати, взял свою сумку и небрежно бросил ее рядом с ширмой. Из сумки выпали разного вида кисти и краски. Большинство из них оказались оттенки черного. - Нет, тебе повезло, что ты меня сюда затащил перед парой «растушевки». – Цзян Чен взял одну кисть и отошел на несколько шагов назад, чтобы охватить весь объем работы. – И еще тебе повезло, что мы работали с таким форматом… Что ж… Да будет благосклонен ко мне Бог искусства! – Цзян Чен хлопнул в ладоши и приступил к росписи. Сичень внимательно наблюдал за всем, что делал юноша. То, что Цзян Чену не нравилось, он беспощадно стирал свободной рукой. Все подтеки он аккуратно подчеркивал кистью, чтобы создать ощущение, что так и было задумано. Одежда, лицо, руки были беспощадно испачканы в туши. Цзэу-цзюнь наблюдал за Цзяном, видя, как искрятся его глаза и был рад этому. Время уже близилось к глубокой ночи. Цзян Чен доделывал последние штрихи, пока Сичень в это время разбирался с делами ордена. Резко соскочивший с места юноша и напугал его, и удивил. Глава ордена посмотрел на ширму. На ней красовались лотосы! Прекрасные лотосы, будто из Юньмэна! Искусная работа, даже не придраться. Цзян Чен с некой критикой смотрел на свое творение. Спустя пару минут, он упал на колени и вновь хлопнул в ладоши. - Благодарю Бога искусства в благосклонности! Ай-ай-ай… - Цзян Чен сел, потирая ушибленные колени. – какой жесткий пол.. - Позволь спросить, что это было? К чему такие молитвы? - А, это у нас с Вэй Усянем типа традиции. Мы оба просим благосклонности у некого Бога искусства и потом смотрим к кому он был благосклонен, а затем благодарили… Например, благодарю Бога искусства в благосклонности к Вэй Усяню или к Цзян Чену. Но так как я был здесь один, смысла нет благодарить Бога искусства в благосклонности ко мне. Он уже был благосклонен....Вроде ты хотел обсудить со мной еще что-то? - Вот оно как…лотосы прекрасны, совсем как из Пристани Лотоса. – Грустная улыбка появилась на устах Сиченя. Вопрос вернул его из несчастливых размышлений. Он снова сел за столик, на котором стоял гуцинь, начиная играть «Песнь Очищения Сердца». – Да, насчет Цзинь Лина. Он очень хочет с тобой поговорить. Если ты ему позволишь, конечно. Если ты его убедишь, что ты не его дядя, хотя бы попробуй стать им для него. Юноша принадлежит и клану Цзян, и клану Цзинь. Так получается, что он лишен родственников со стороны матери, а со стороны отца его окружают бесчисленное множество двоюродных братьев, сводных братьев, дядюшек и тетушек. Он знает о клане Цзян лишь из рассказов Вэй Усяня, и то Цзинь Лин думает, что Вэй Усянь – это Мо Сюаньюй, его дядя со стороны Цзинь. - Как много информации… А ты не подумал, что я немножечко даже близко не знаю, кто такая Цзян Янли, Цзян Фэнмянь, мадам Юй? Я не являюсь их родственником или кем-то там еще. Единственных, кого я знаю из клана Цзян, это юный глава ордена Цзян и первый ученик ордена Цзян. - Ну вот знаешь же, что глава ордена Цзян… - Сиченя перибили. - Убил своего сводного братца, когда тот пытался ему помочь и превознести орден Юньмэн Цзян над другими орденами. Вот только из-за неспособности главы разумно размышлять и рассчитывать риски и выгоду он изгнал Вэй Усяня из клана. В нашей шараге поклоняются только Вэй Усяню. Забавно видеть, как А-Сянь проходит мимо кого-то, и они начинают резко падать ему в ноги и кричать: «Слава Старейшине Илина!» Ах-ха-ха, а он потом воображает из себя самого старейшину. Делает вид, что забирает их души и превращает в лютых мертвецов. Ах-ха-ха, повезло же родиться с таким именем. По степени углубления рассказа Цзян Чена, Сичень все больше и больше ужасался. Миром правит Вэй Усянь со своим темным путем. Ему поклоняются молодые адепты разных школ. Устраивают шуточные подражания. Немыслимо! Кажется, еще чуть-чуть и в цзинши прибежит разгневанный Лань Цижень. Струна на гуцине вовремя лопнула, давая понять, что рассказ пора заканчивать. Ваньинь увидел хорошо скрываемый гнев Цзэу-цзюня. Он решил не подливать масло в огонь, но твердо решил вынудить Лань Сиченя вернуть его обратно домой своими выходками. Юноша поднялся с пола и, подойдя к столику, сел рядом с Сиченем, натягивая струну обратно и закрепляя ее более надежно, чем раньше. - Вот. – по цзинши разлилась мягкая мелодия. - Ты умеешь играть на гуцине?.. - Я рос в клане Лань, еще бы я не умел. Этот ебаный Лань Цижень: «Играй правильно! Ноты не те! 15 минут стоишь в углу коленями на горохе!» Кстати, не самое приятное ощущение, но зато потом мне исполнилось 18 и я смог и фамилией быть из Цзянов. - Но..как.. - Как я попал к Ланям? После автокатастрофы решался вопрос: куда меня отдать. Видите ли, я важный ребенок. То ли наследник, то ли просто был лапушкой во время детского сада. Многие голосовали за дет. дом. А Лань Цижень взял и забрал меня к себе. Мне тогда вроде было то ли 6, то ли 7 лет…не помню. После 18-летия меня со спокойной душой отпустили во взрослый мир. Хах, жалко старика Ланя, хороший был, но вот жизнь свою закончил плохо. - Учитель Лань умер? – Сичень был более чем ошарашен. Он точно знал, что сейчас его дядя сидит в зале для медитаций живой и здоровый. – Как он умер…в твоем мире? – Цзян Чен заканчивал играть мелодию, как на последней ноте ошибся, и струна издала неприятный звук. Для музыкальных ушей фальшивая нота была настоящим адом. Юноша помассировал висок, избавляясь от ужасной головной боли. Он поднялся, проходя к дверям цзинши и выходя на улицу, вдыхая свежесть ночи. - Сказали, от рака. Знакомые говорят, дорогу не тем перешел. Другие, что его прокляли. А что толку? В гроб все равно положили его труп… Узнать бы, кому он помешал…ноги бы переломал… - Думаешь, его убили? - Да. Эти ублюдки не заслуживают не то что смерти, перерождения не заслуживают! – Цзян Чен зло ударил кулаком по косяку. – Кстати, насколько я знаю, 9 вечера уже давно прошло, а глава ордена Лань все еще не сладко спит и не видит радужные сны. Получается, Лани тоже могут не спать всю ночь? - Цзян Чен, тут такое дело. Все Облачные Глубины теперь не спят из-за Вэй Усяня. С тех пор, как он поселился с Ванцзи, Облачные Глубины позабыли слово покой. – после этих слов глава ордена Лань умолк, а Цзян Чен, к сожалению, понял о чем он говорил. - Сочувствую вам. Этот Вэй Усянь нигде покоя не дает.. Тяжелый день оставлял свой отпечаток на Цзян Чене. Зевание было настолько частым, что можно было сравнить только с частотой перебирания пальцев на струнах гуциня. Заметив вялое состояние парня, Цзэу-цзюнь положил руку на его плечо и предложил лечь спать. Как ни странно, Цзян Чен довольно быстро согласился. Он даже не стал возражать, что Сичень останется в цзинши ненадолго, чтобы поохранять покой юноши. Для более спокойного сна, глава ордена Лань решил сыграть песнь «Успокоения души». Нежная мелодия распространилась по помещению, мягко окутывая тело спящего. Хмурые брови расслабились. Плечи опустились. Тело окончательно обмякло, а разум погрузился в царство Морфея. Закончив игру, Сичень потушил недогоревшие свечи и присел на край кровати, чтобы не разбудить молодого господина. Как же ему было приятно видеть эти умиротворенные черты лица, слабо подрагивающие ресницы, слегка спутанные волосы… Сичень еле удержался от порыва поцеловать парня в темную макушку, но вовремя вспомнил, что тот все еще думает, что он здесь оказался по ошибке. Еще раз взглянув на это милое чудо, глава покинул цзинши Цзяна. Единственное, что его беспокоило – это то, что его прекрасный лотос отказывается верит, что он может быть тем самым главой ордена Цзян. С тревожными мыслями, Сичень удалился на поляну с кроликами. Там как раз находился его младший брат. - Брат.. – Лань Чжань обернулся к Сиченю. Он уловил присутствие его духовной силы, из-за чего сразу понял, кто стоял у него за спиной. – Ты сегодня обеспокоен. Что тебя тревожит? - Ванцзи, ты как всегда проницателен. – Сичень подошел к брату и положил руку тому на плечо. – По правде говоря, есть кое-что что меня беспокоит… Ты же знаешь, что недавно я нашел Цзян Ваньиня и что он теперь проживает в Облачных глубинах..- Лань Чжань молчал. Он не смел перебивать брата. – Дело в том, что он совсем ничего не помнит… Ни кто он такой, ни кем был… Даже не помнит, что он – глава ордена Цзян. – Сичень издал тяжелый вздох, - Я боюсь, что он может сбежать или угодить в какую-нибудь беду. Отдельные люди из орден Цишань Вень все еще ищут способ свергнуть власть Гуаньяо, но, из-за их немногочисленности, им вряд ли получится это сделать.. - Брат, ты переживаешь, что Ваньиня украдут люди Цишань Вень? Но из их ордена остались только ответвления, не относящиеся к основной ветви ордена. В основном это лекари. Единственное что… - Да, Ванцзи, ты правильно мыслишь… Приспешники ордена могут обратиться против 4-х великих орденов… Боюсь, что в таком случае, Цзян Чен станет нашим слабым звеном. Ванцзи молчал, не в силах что-то сказать. С одной стороны, Сичень прав: Цзян Чен сейчас на территории клана Гусу Лань и не обладает золотым ядром, но с другой стороны: Цзян Чен – слабое место главы ордена Гусу Лань. Хоть сейчас скажи: «Глава ордена! Глава ордена Цзян пропал!», - у Сиченя сразу все внутри перевернется. - Цзэу-цзюнь! Кто-то прошел через защитный барьер! И глава ордена Цзян пропал! – к двум нефритам ордена Лань подбежал приглашенный ученик. Его отправили на обход по Облачным Глубинам, когда он заметил открытую дверь в цзинши главы ордена Цзян. Заглянув туда, младший ученик никого не обнаружил, и в это же время нефритовый жетон засветился яркими красками, сообщая о нарушении в пределах барьера. Накаркали… Сичень выронил из рук сладкую локву, которую он приберег для Цзян Чена на утро в рукавах своего ханьфу. Правила диктовали следовать им и сохранять хладность ума, как и положено главе ордена. Но сейчас Сиченя волновал всего один вопрос: «Жив ли Цзян Чен?» - Найти его. Немедленно. – голос главы был твердым и пугающим. Наш неугомонный Цзян Чен дождался пока Лань подумает и поверит, что он спит и, собрав свои вещи, как можно быстрее убежал из цзинши. Он забыл только свою обувь и пару кисточек для туши, но не велика потеря… - Не на того напал! Думаешь я поверю в это все?! Я больше похожу на сошедшего с ума человека! – думал про себя Цзян Чен пересекая границу защитного барьера. Облачные Глубины – довольно каменистая местность. Породы камней временами попадаются настолько твердые, что даже юным адептам бывает тяжело в сапогах с тонкой подошвой ходить. Местами попадаются острые осколки, отвалившиеся от твердой горной породы. Юноша заливался горькими слезами и уже жалел, что не забрал обувь – каждые 4 шага он наступал на острый камень. Стопы начинали тихонько кровоточить. Каждый шаг отдавался адской болью. Однако Цзян Чен не хотел отступать. Он четко верил, что это все плод его воображения и сейчас он проснется как ни в чем не бывало. Но почему тогда во сне так отчетливо чувствуется боль?.. Цзян Чен продолжал бежать, пока не наткнулся на небольшой ручеек. Оглядевшись и удостоверившись, что за ним нет хвоста, юноша сел на небольшой камень и опустил ноги в воду. Приятная прохлада сопровождалась дикой болью. Прозрачная вода окрашивалась в цвет крови, обволакивая ноги Цзян Чена. Он уже хотел было еще немножко посидеть и отдохнуть, но услышал неподалеку лай собаки. Художник вскочил с камня. - Они пустили на след собак?! Насколько же сильно они верят в свой бред?! Парень вновь бросился в бегство. Только теперь бежать было в разы больнее. На каждой неровности он падал, получая синяки на разных частях тела. Слезы предательски катились по щекам. Цзян Чен был напуган. Ему было страшно. От непонимания что происходит хотелось умереть. Почти добежав до границы Гусу с Цинхэ, Цзян Чен упал. Его ноги больше не могли терпеть эту адскую боль. Юноша чувствовал, как пульсировали его окровавленные стопы. Парень был довольно упертым, поэтому превозмогая усталость и желание умереть на этом месте, он пополз в сторону границы. На другой территории, как считал Цзян, его не посмеют тронуть, а оттуда он как-нибудь выберется. Но только он успел об этом подумать, как обессиленный взгляд упал прямо на белоснежные сапоги. - Ну зачем же ты так, мой милый лотос? Зачем убегаешь? Весь мокрый, грязный, стопы все стерты в кровь… м? Мой ненаглядный Цзян Чен? Страшно… Страшно… Страшно! Страшно! Страшно! Цзян Чен не смел поднять голову. До такой степени он не был напуган даже во время Хеллоувина с Вэй Усянем в худ институте. Голос главы казался юноше настолько пугающим, что быстро страшно даже просто пошевелиться. - Надо бежать!... Надо бежать… Я не хочу возвращаться туда… там страшно… - думал про себя Цзян Чен. Белоснежные сапоги медленно приближались, слегка поднимая полы одежды. Каждый шаг был одновременно и тяжелым, и легким. Казалось, еще немного и мужчина наступит на бледные, грязные, с ссадинами руки. Только Лань сделал еще один шаг и уже было присел на корточки, чтобы заглянуть в глаза Ваньиня, тот резко сорвался с места в противоположном направлении. Юноша решил – сейчас или никогда! Однако далеко он не убежал. Сичень, и без того раздраженный побегом своего любимого лотоса, ударил Цзяня в точку на шее, погрузив того в бессознательное состояние. - Цзян Чен, Цзян Чен… Зачем же ты меня так расстраиваешь и вынуждаешь применять силу по отношению к тебе?.. – Цзэу-цзюнь поднял хрупкое тело на руки, встал на меч и направился в цзинши. – Я искренне не хотел удерживать тебя здесь силой, но, видимо, это мера необходимости. Цзян Чен проснулся от адской боли в области запястий. Ощущался какой-то неприятный холодок. Что-то сырое и до дикости холодное двигалось по его бледной коже. Открыв глаза, юноша ужаснулся. Его руки были привязаны к изголовью кровати. Его повседневная одежда было заменена на какое-то тонкое ханьфу, которое мало что могло прикрыть. Рядом сидел Сичень и заботливо смывал с тела Цзяна кровь и грязь, обрабатывая специальной мазью ссадины и синяки. Страх сковал голос юноши. Испуганные глаза бегали по Сиченю и цзинши, пытаясь уловить взглядом хоть что-нибудь, что могло бы ему помочь выбраться отсюда. - Мой милый лотос, можешь не стараться. Теперь я тебя никуда не отпущу. – голос Сиченя хоть и казался мягким и спокойным, но на самом деле резал будто ножом по плоти. – Зачем ты так поступил? Теперь твои прекрасные стопы долго будут заживать, и ты не сможешь ходить. Я же тебя просил быть аккуратнее. Облачные глубины – горная местность. Ты мог легко сорваться с обрыва. Я не допущу, чтобы ты снова погиб такой смертью…нет…я не допущу твоей смерти вообще!.. С каждым словом Сиченя Цзян Чен сильнее и сильнее сжимался в клубок. Вскоре он прижался к изголовью кровати, испуганно смотря на Сиченя. Тело сильнее затрясло, когда юноша понял – лобная лента Сиченя сейчас на его запястьях. В институте они изучали этот жест клана Лань, да и сам он рос в семье Лань до 18 лет. Неужели, Сичень думает, что Цзян Чен его возлюбленный? Тот единственный, с которым он проживет до конца своих дней? Видя состояние своего лотоса, Цзэу-цзюнь осторожно, без лишних движений, чтобы не напугать парня еще сильнее – хотя, казалось бы, куда еще сильнее – подсел поближе к нему. Мягкая ладонь плавно опустилась на щеку любимого, ощутив мелкую дрожь. - Ваньинь, тебе холодно? Я могу принести еще одно одеяло, если тебе нужно. – мягкий и бархатный баритон. Так сразу не подумаешь, что этот мужчина удерживает человека силой. - Где..где моя одежда?.. – то, что смог выдавить из себя Цзян Чен не понравилось главе. Лицо стало хмурым. - Зачем тебе эта одежда, неизвестного пошива? Чем тебе не нравятся наши ханьфу? К завтрашнему утру тебе пошьют новую одежду, не переживай. Это временная мера. Не оставаться же тебе полностью обнаженным эту ночь. - Что, черт возьми, ты несешь?! Где моя нормальная одежда?! Почему я связан?! Как это все мне понимать?! Ты просто удерживаешь меня здесь силой для какой-то личной выгоды? - Ваньинь, я же с тобой спокойным тоном разговариваю. Почему ты повышаешь на меня голос? Это все мера предосторожности, все ради твоей же безопасности, мой милый лотос. Большой палец Сиченя провел по мягким губам Цзян Чена. Его взгляд также остановился на этих желанных лепестках. Поддавшись искушению, глава прильнул к губам Цзяна, нежно, но и в то же время властно целуя. Их губы переминались в страстном танце. Только одному из партнеров было далеко не до страсти, хотя тот тоже уже начал потихоньку чувствовать некие изменения в его теле. Цзян Чен с трудом мог вдохнуть воздух между небольшими передышками. Однако этой порции воздуха было мало. Голова предательски закружилась, заставляя сознание юноши помутнеть. Отстранившись от поцелуя, Сичень улыбнулся. Он подумал, что Цзян Чен теперь не сможет сбежать, т.к. он будет находиться под пристальным надзором главы ордена Лань. Воспользовавшись моментом, юноша пнул мужчину под ребра и, пока Лань сидел согнувшись, пытаясь успокоить боль, зубами начал судорожно развязывать ленту. «Почему не развязывается?! Ну же! Пожалуйста!» - думал Цзян Чен. То ли благодаря мольбам, то ли из-за везучести и ловкости, лента все же поддалась и немного ослабила свою хватку. Внутренне обрадовавшись, художник уже было бросился бежать из цзинши. Его главной ошибкой стало то, что он не посмотрел на Сиченя. К тому моменту, когда лента ослабилась, глава пришел в себя. Испуганные светло-серые глаза смотрели в аметистовые. Пошевелиться больше не удавалось – руки были зафиксированы мертвой хваткой Лань Сиченя, а само тело было придавлено к кровати чужим. Юный глава удобно устроился между тонких ног Цзяна. Одна его рука держала руки юноши, что так отчаянно пытались выбраться, вторая же исследовала каждый сантиметр этого желанного тела. Дрожь сопровождалась прирывистым дыханием. Сичень изначально ничего не планировал делать с Цзяном что-то изощренное и выходящее за рамки норм морали ордена Лань, но эта реакция его забавляла и, возможно, возбуждала. Все-таки глава ордена Цзян даже после смерти принадлежал ему. Всецело принадлежал ему. - Глава Цзян, ваша кожа такая мягкая и гладкая… Словно кожа младенца… - Сичень говорил тихо и с улыбкой на лице. Но это мало помогало успокоить его пленника. - З-Зачем ты это делаешь?.. Зачем поступаешь со мной так?.. Что я тебе такого сделал?! Отпусти меня, пожалуйста!.. Я больше не буду сбегать! Только отпусти меня..! - Ох, мой милый лотос, не надо плакать. Я с тобой ничего плохого не сделаю. Не бойся. Все хорошо. - Пожалуйста, отпусти меня, мне страшно..! Ты меня пугаешь!.. Отстань от меня! Дальше Цзян Чен ничего не понимал. По телу проходила дорожка из поцелуев. Внизу все пылало. Было страшно. Страшно, что это никогда не закончится. Хотелось убежать… Да даже если не убежать, то хотя бы свернуться в клубок! Странные ощущения по всему телу. Будто попал в лапы страшного зверя. Как ему хотелось верить, что все происходящее сейчас – это всего лишь сон. Когда Сичень дотронулся до определенного места, Цзян Чен начал брыкаться с новой силой. Из глаз текли горячие слезы. Сердце бешено колотилось. Только крики о помощи все никак не вырывались из уст парня. Всю оставшуюся ночь из цзинши были слышны стоны, рыдания и утешающие слова, которые толком не помогали, только еще сильнее пугали. Юные адепты, проходящие мимо во время обхода, не смели ничего сказать. Наивные дети думали, что кто-то несет заслуженное наказание за нарушение правил ордена и сейчас стоит на коленях на какой-нибудь крупе. Чтобы не вдаваться в подробности, адепты ушли от цзинши главы дальше на обход. Единственное, что их напрягло, это то, что из цзинши Ханьгуан-Цзюня были слышны в точности такие же звуки. Утром Цзян Чен лежал на кровати на боку в подавленном настроении. Ему было от самого себя противно. Все болело. На бледной коже красовались яркие пометины и укусы. Тонкая ткань ханьфу неприлично открывала плечо парня. Его руки также были привязаны лентой к изголовью кровати. В кулаках был зажат кусок одеяла. Тело предательски дрожало от каждого прикосновения Сиченя к спине. В отличие от Цзяна Лань был спокоен. Его немного тяготило то, что он сделал с его любимым лотосом, но он делал это исключительно ради безопасности. - Мой милый лотос, как ты себя чувствуешь? - … - Цзян Чен? Ты спишь? - … - Ты ведь меня не обманываешь? - … Что вам надо.. - Цзян Чен, не веди себя так, будто мы чужие друг другу люди. Если ты правда пообещаешь мне, что больше не сбежишь, я тебя отпущу. - Мы и так чужие люди… Вы просто взяли и…и… - слова застряли комом в горле. Было больно. Было тошно. Было невыносимо. - Я бы этого не сделал, будь ты послушным. Но ты решил поступить по-плохому. Если бы ты не сбежал, ничего бы не произошло. Зрачки сузились. Стало тяжело дышать. Юноша буквально задыхался. Заметив такую реакцию, Сичень не на шутку перепугался. Он боялся, что его любимый снова покинет его. Благо в ордене Лань всех учеников с рождения обучали искусству врачевания. А так как Сичень еще и глава ордена, это было его обязанностью. Легким движением руки он выяснил, что духовная энергия Цзяна скопилась в области сердца и легких. Мужчина перевернул юношу на спину и положил ладонь на его грудь, заставляя сгусток энергии нормализовать циркуляцию по духовным каналам. Когда приступ прекратился, Сичень «просканировал» все тело Цзяна и был приятно удивлен. - Мой милый лотос, твое ядро, оно начинает восстанавливаться. Это процесс не из приятных, но, если ты выдержишь, ты снова сможешь пользоваться своим духовным оружием. - Почему… Почему ты пугаешь меня все больше… Ты то злой, то добрый по отношению ко мне… Прекрати, пожалуйста… Уставший и измученный взгляд пронзал Сиченя. Искреннее непонимание царило в душе Цзяна. Он не понимал, чего добивается глава ордена Лань. Следующее действие Сиченя заставило юного художника одновременно и удивиться, и испугаться. Сичень отвязал лобную ленту от изголовья кровати и завязал ее на одной из рук Цзян Чена так, чтобы получилось что-то типа браслета. - Прошу, не снимай ее. Никогда. Она по праву принадлежит тебе. мой милый лотос. – опять этот мягкий баритон. Ласковые слова. Легкий поцелуй в тыльную сторону ладони. Да он просто издевается над бедным юношей! – А-Чен, я люблю тебя, прошу, не покидай меня..снова… Почему-то после этих слов на душе стало тяжело. Цзян вспомнил, что, когда был еще совсем юным, говорил такие же слова любимому человеку. Но тот оставил его, уйдя насовсем из его жизни. Тогда из глубокой депрессии его вытащил Вэй Усянь. А сейчас… А сейчас он сам должен попытаться что-то с этим сделать. - Если… Если я буду чувствовать себя в безопасности, я не уйду… - Лань поднял голову, с надеждой смотря на возлюбленного. – это мое единственное условие… - в глазах главы Лань будто засверкали звездочки. Он не мог поверить своим ушам. Не удержавшись от порыва, Сичень резко прильнул к губам Цзян Чена. - А-Чен! Я сделаю все возможное! Ты будешь находиться под моим присмотром каждый день, каждую минуту каждую секунду! Ты будешь в полной безопасности… Последнюю фразу Сичень проговорил более томно на ухо Цзян Чену. Легкие, почти невесомые поцелуи опускались на нежную кожу. Пусть Ваньинь и дрожал как будто от наслаждения и довольно прирывисто выдыхал, он все равно отталкивал главу ослабевшими руками. - Что ты… перестань! Отстань! Отпусти! - Но А-Чен, доверься мне, на этот раз тебе точно не будет боль…но… - Цзян Чен прервал Сиченя, резко отстранив его вытянутой рукой. – А-Чен, убери руку, лицо больно.. - Уберу, когда ты уберешь свои грязные и похотливые руки от меня! Верни мне мою одежду! - Ах, да, точно. Я попросил портного принести, как только все будет готово. Он скоро должен прийти. Почему ты все продолжаешь дрожать? Я же с тобой ничего не делаю. – опять эта миловидная и не предвещающая опасности улыбка! - Действительно почему?! А кто меня недавно…кх…еще и потом полез ко мне и теперь гладит мои ноги?! Изыди! Дай нормально в одеяло завернуться, чтобы посторонний человек ничего не увидел! Да и тебе не желательно! Смотришь на меня, как маньяк на жертву! - Хм… Ты прав. Не хочу, чтобы кто-то другой тоже смотрел на это прекрасное тело моего милого лотоса. Портной подошел как раз вовремя. Он, можно сказать, спас Цзян Чена он еще одной «пытки». Мужчина оставил одежду у дверей в цзинши, учтиво постучался и, поклонившись, ушел. Сичень забрал одежду с порога и принес ее Цзян Чену. Тот в свою очередь так сильно ругался на мужчину, что тот хотел на него посмотреть во время переодевания, что выгнал его из цзинши. Спустя некоторое время на парне уже красовались красивые фиолетовые одежды. Короткие волосы еле касались аккуратных плеч. Черные сапоги хорошо сочетались с темными штанами и фиолетовой накидкой. Смотря на себя в зеркало, Ваньинь невольно вспомнил, как в институте на паре востоковедения им показывали портрет молодого господина Цзяна. Он выглядел точь-в-точь. На секунду в душе юноши появилось сомнение. А точно ли он не является переродившейся душой Цзян Ваньиня? Точно ли не потомок ордена Цзян? От мыслей кружилась голова. Был довольно сложно поверить в эту чепуху. Тело резко начало ломать. В голове проносились какие-то воспоминания, которые даже не существовали в реальности: «- Цзян Чен…прошу, не умирай! – умолял медленно остывающее тело юноша с лобной лентой на голове. - Си..чень…ха-ха…я не умру…кто же будет за тобой…присматривать..?...» Мгновенный испуг. Будто парень почувствовал, что и правда сейчас умрет. В груди все сжималось от боли. В голове все также пролетали отрывками воспоминания осады горы Луанцзан 13 лет назад. Информация воспринималась слишком тяжело. Цзян Чен с глухим звуком в бессознательном состоянии упал на деревянный пол цзинши. Последнее. Что смог увидеть юноша перед тем, как окончательно потерять сознание – это встревоженный взгляд Сиченя, который зашел внутрь, как только услышал звук падения. Подняв Цзян Чена на руки, глава Лань звал его, но сам Цзян Чен этого не слышал. - Что…Что ты мне говоришь… Сичень…я же пообещал…не оставлять…тебя… - подумал про себя Цзян Чен и провалился в бессознательность. Прошел час. Два. Три. Цзян Чен все никак не просыпался. Лань проверял его тело каждые 30 минут. Происходящее с его лотосом не могло не радовать, но также и настораживало – золотое ядро нашло силы сформироваться заново. Это далеко не быстрый процесс, но глава верил, что, если у его А-Чена уже было ядро, и его остатки сохранились, то его восстановление произойдет быстрее. Его размышления прервал брат. Ванцзи всегда умел появиться тогда, когда его старший нефрит ордена Лань был в замешательстве. Своим напряженным молчанием и твердым взглядом Лань Чжань вынудил брата ненадолго покинуть цзинши: постоять у дверей на улице. Наверное, этого сейчас и не хватало старшему. Спокойствия, умиротворения. Отдых от забот главы ордена. Обычная жизнь с его А-Ченом. - Брат, в последнее время я чувствую, что ты слишком напряжен. Ваньинь все никак не может вспомнить? – наверное, единственное, что не умел делать Ванцзи, это подготавливать человека к серьезному разговору. Высказывает все в лоб. - Знаешь, Ванцзи, из-за того, что А-Чен сбежал, мне пришлось сделать с ним ужасные вещи, противоречащие правилам ордена. Но я не могу себе представить, как я мог бы поступить по-другому. Он все также отрицает реальность. Я боюсь оставлять его даже на секунду… Но, теперь он боится меня… И мне от этого тошно… - Сичень немного подождал, а затем продолжил, - Его золотое ядро. Оно начало восстанавливаться. - Восстанавливаться? Не заново формироваться, а восстанавливаться? Брат, это удивительно. Видимо в Ваньине была еще капля той духовной энергии, которая у него было 13 лет назад во время осады горы Луанцзан. – Пусть Ванцзи и говорил, что это удивительно, на его лице не дрогнул ни один мускул. Оно осталось таким же каменным, как и всегда. - Я тоже про это думал, но для него прошло гораздо больше времени, чем 13 лет. Возможно, несколько столетий. При каждом перерождении частичка духовной энергии тратится на сохранении хотя бы частичной внешности. Кто знает, сколько столетий прошло, прежде чем А-Чен стал тем, кем является сейчас… Пока Сичень разговаривал с Ванцзи, Цзян Чен открыл глаза. Пустой взгляд был направлен в потолок. «Как же хочется умереть…» - думал юноша. Ему уже было ненавистно свое собственное тело из-за того, что оно схоже с телом какого-то там главы ордена Цзян. Из-за этой схожести он оказался не понятно где. Не понятно в какой эпохе. По щеке плавно скатилась слеза. «Хочется умереть, но больше я хочу домой..» Спустя пару минут Цзян Чен нашел в себе силы подняться. Он сел, спиной наклонившись на стену. В голове проскальзывали отрывки из жизни в его мире. Вот он с Вэй Усянем сбегает с пары, чтобы успеть в столовую. Вот они с Вэй Усянем доделывают совместную работу и, в качестве благодарности за работу, придумали молитву некому Богу искусств. А вот они маленькие бегали в лес собирать разные лечебные травы для бабушки Вэй Ина…. - Вэй Усянь… Тело Цзян Чена словно прошибло током. Ведь именно с Вэй Усянем он тогда находился, когда Сичень затянул его в картину. Не теряя много времени, юноша аккуратно подошел к двери цзинши. Чьи-то голоса. Нет. Надо выбираться через окно, чтобы его не смогли поймать. Или лучше наоборот попросить встречи у Ланя с Вэй Усянем?.. Цзян Чен помотал головой: «Раз он меня дальше себя и на шаг не отпускает, поговорить с Вэй Ином наедине будет невозможно.» Осторожно открыв окно, Ваньинь перешагнул подоконник. К его счастью под босыми ногами оказалась трава, а не острые камни. Конечно, Цзян Чен перестраховался. Он сложил подушки таким образом, будто он крепко уснул. Обувь оставил там же, где она и стояла, а окно оставил немного приоткрытым, чтобы он мог потом вернуться незамеченным. Словно лиса, он мелькал между огромными камнями. По разговорам адептов юноша определил расположение цзинши Вэй Ина и что Ванзци еще долгое время будет находиться рядом с братом. Быстро бегать Цзян Чен умел от природы, поэтому он довольно быстро добрался до Вэй Усяня. Постучавшись в дверь, юноша с опасением стал оглядываться назад. Как бы его не заметили. Запыхавшееся тело старалось вести себя как можно тише, вот только это плохо получалось. Боль от восстановления золотого ядра с каждым разом становилась все сильнее, а терпеть ее становилось все тяжелее. Как только дверь открылась, Цзян Чен пулей влетел в цзинши. Опустившись на колени, он прижал руку к сердцу. Его будто разрывало на маленькие кусочки. Обеспокоенный Вэй Ин сел напротив «брата». - Цзян Чен, что с тобой? Почему ты не у главы Лань? - Вэй Ин..помоги мне.. - Что? – удивленное лицо Вэй Усяня можно было сравнить только с одновременно кислой и сладкой локвой. Не понятно, что чувствовать. – ты просишь меня о помощи? - Вэй Ин, Лань Сичень он…он удерживает меня силой! А я не отсюда! Я не знаю его! Я хочу домой.. К себе домой… - Расскажи. Как ты попал сюда. – Вэй Усянь перевел Цзян Чена на кровать и сел рядом. - Мы тогда стояли у картины…картина с изображением главы ордена Цзян…а потом перешли к картине с главой ордена Лань…Ты ушел на пару, а я собирался пойти за тобой, но меня затащило в картину… - Звучит как бред. - Да я сам знаю! Но однако же я здесь! - А как ты сюда то попал? - Я помню мы летели на мече…. А если… - Цзян Чен, это плохая идея. - Если я упаду с той высоты, на которой был, когда появился здесь? - О, Боги… Цзян Чен, а если это не сработает? Мало того, что ты сам умрешь, так еще и Сичень меня убьет из-за того, что я ввязался в эту авантюру и помог тебе. – Вэй Ин состроил страдальческое лицо, в шутку показывая, как ему себя жаль. На самом деле он больше переживал за брата. - Единственное, что от тебя требуется – это обучить меня этой магии летания на мече. Господи, кто спросит – не поверит, что люди могут летать на мече… - Это займет довольно много времени. Твое ядро наверняка еще не сформировалось. Да и глава Лань за тобой следит. Кстати… Ты же пришел без него.. И Лань Чжань скоро должен вернуться… Не смотря на боль в груди, Цзян Чен рванул с места. Юноша бежал мимо удивленных адептов, так и норовивших его остановить. Небольшое облегчение в глазах – то самое окно. Открыв его, он сначала оглянулся. Никого. Значит Сичень или все еще разговаривает с братом, или ушел по своим делам. Ваньинь осторожно перелез через подоконник и уже хотел было спокойно выдохнуть, то тут его кто-то резко схватил за талию и закрыл рот рукой. Страх. Сплошной страх окутал Цзяна с ног до головы. Было страшно даже издать малейший звук, не то что пытаться вырваться. Мягкий и до боли умиротворяющий баритон пронесся над ухом. - Мой милый лотос… Не хорошо со мной в «кошки-мышки» играть… Я становлюсь злым от этого… - почему-то Сиченю нравилось ощущать страх этого маленького существа. Он будто властвовал над ним всецело. Но при этом, он сам боялся навредить ему. Главе Лань больше хотелось защитить Цзяна, чем обидеть. Используя при этом не самые хорошие методы. – Я же сказал тебе. что не хочу тебя терять. Не заставляй меня применять не самые гуманные… Сичень не успел договорить. Его прервал неумелый поцелуй. Тело Цзяна само двигалось. Ничего не осознавая. Все-таки та самая частичка души того Цзян Чена помнила все. Помнила прикосновения этих нежных рук, помнила мягкий взгляд и теплую улыбку, помнила нежный голос и легкий румянец, когда Цзян Чен нарочно заставлял Лань Сиченя смущаться. Этот поцелуй грел своим теплом. Пусть он даже и был смазанным, но искренним. Мягко отстранившись друг от друга, Цзян Чен залился румянцем, а Сичень был довольно приятно удивлен. -П-прости, я сам не понял, как это произошло…т…ты просто разозлился. И я подумал, что… ты…плачешь?..- из глаз Сиченя и правда текли слезы. Воспоминания сплошной кинолентой проносились в глубинах памяти. Столько радости и столько боли. Лань непривычно осторожно для Цзян Чена обнял его. - Это моя вина, что ты умер...Это только моя вина… - слова вставали комом в горле, мешая внятно говорить. – Я пытался тебя защитить…Хотел, чтобы мы с тобой жили в мире без войн…Я виноват перед тобой… Прости, что пугаю тебя сейчас…Я просто не хочу тебя снова потерять…Я отпущу тебя, когда ты захочешь, но пока что…пожалуйста…побудь со мной еще немного…даже если я тебе противен…пожалуйста…не оставляй меня… Цзян Чен молча слушал монолог. Ему все еще казалось это все безумным. Из мира технологи и гаджетов попасть в мир древности. Быть перерожденным главой ордена Цзян – Цзян Ченом. В прошлой жизни быть обрезанным рукавом – хотя это-то и не поменялось даже через века – и любить главу ордена Лань. Безумие. Просто безумие! Они немного постояли в тишине, прежде чем Цзян Чен в ответ робко обнял Ланя. - Ты не виноват в моей смерти. Просто так сложились обстоятельства. Я ничего не помню из своей прошлой жизни. Не помню кем я был, что делал, даже не помню, как умер. Ты не должен винить себя в том, чего не избежать. Это то же самое, что я винил бы себя в том, что ты спал. Это все естественно. Я все еще хочу вернуться домой, но пока что не знаю как. Как тебе такое предложение…я останусь до тех пор, пока не найду способ?.. Так мы оба получим желаемое… - получив в ответ кроткое кивание, Ваньинь продолжил. – Если ты знаешь, как мне вернуться домой, прошу, не молчи…в этом мире я чувствую себя…странно…в груди постоянно что-то горит… - Я не знаю…не знаю как тебе вернуться…но даже если бы и знал, не хотел бы, чтобы ты уходил… Я предоставлю тебе доступ к библиотеке Облачных Глубин…Только…будь осторожен…там есть письмена, которые тебе не следует видеть. Ночь прошла достаточно тревожно. Сичень периодически прижимал Цзян Чена к себе с силой, что было тяжело дышать. Как только первые лучи солнца коснулись верхушек гор, Сичень открыл глаза. Как бы ему хотелось, чтобы Цзян Чен поспал еще немного, но правила ордена Гусу Лань должны соблюдать все находящиеся на его территории. Мягко прикоснувшись губами ко лбу юноши, Сичень прошептал на ухо Цзян Чена: - А-Чен, просыпайся. – сонное тело промямлило что-то в ответ и перевернулось на другой бок. – А-Чен, пора вставать. В Облачных Глубинах все обязаны вставать в 5 утра. - Мне ко второй… - Что?.. - Вэй Усянь, отвали! Мне ко второй паре! Я не пойду на лекцию по истории создания гуциня.. Скажи преподу, что заболел… - А-Чен. Вставай. Пока я не разозлился. Рука Ланя змеей прокралась под одежду Цзян Чена. Она исследовала каждый сантиметр юного тела, все ближе и ближе подбираясь к тому месту. Хороший способ проснуться – довольно сильно испугаться. Художник быстро сел, сразу отодвигаясь от Сиченя, испуганно глядя на него и направив на него меч. Стоп. Меч? Это был меч главы ордена Цзян? Откуда он здесь? - А-Чен…твое золотое ядро… - Сичень в мгновение ока приблизился к Цзяну, прикладывая ладонь к груди юноши. Энергия золотого ядра пылала, разгораясь с каждым ударом сердца все сильнее. – Твое золотое ядро восстанавливается быстрее, чем я предполагал. За твоим состоянием нужно следить теперь еще сильнее. К сожалению, сегодня слишком много дел… Я попрошу брата за тобой присмотреть. После утренней молитвы он зайдет к тебе. Будь паинькой и веди себя хорошо. Интонация менялась с каждым предложением. Она становилась то мягкой, то жесткой. На последнем предложении вообще стала какой-то угрожающей. Однако Цзян Чен особо не придал этому большого значения. Не выспавшийся человек мог только об одном думать – как бы поскорее уснуть. Он моргал как ящерица – поочередно - чтобы хоть как-то проснуться. Единственное, что Цзян понял, так это то, что в цзинши придет брат Сиченя. Все. Больше юноша ничего не понял. Сичень ушел на утреннюю молитву, после чего направился по делам ордена. Он заранее попросил Лань Чжаня присмотреть за его возлюбленным и силой накормить, если тот заупрямится. Ровно в 9 утра Лань Чжань стоял у дверей в цзинши Цзян Чена. Он открыл дверь и увидел, что Цзян Чен разписывает еще одну ширму, не понятно откуда взятую. Второй нефрит ордена Лань вежливо поклонился, приветствуя главу ордена Цзян. Однако в глазах читалась отнюдь не радость, а сочувствие. Цзян Чен аккуратно поднялся с пола, также приветствуя Ланя. Он все не мог привыкнуть, что здесь все приветствуют всех поклоном, а не рукопожатием. Взгляд упал на еду, которую принес Ванцзи. Все-таки он с утра ничего не ел. Некоторое время они сидели молча. Ваньинь потреблял еду, которую принес Лань Чжань. «В точности такая же, как в детстве. Видимо Лани не меняли рецептуру с давних пор. Чтят традиции…» - думал про себя Цзян Чен. Опустошив тарелки, он поблагодарил Ланя. Цзян все не мог пропустить мимо своего внимания взгляд, с которым на него самого смотрели. Не выдержав такого давления, юноша начал разговор первым. - Тебя ведь Лань Ванцзи зовут? – в ответ кивок. – Второй нефрит ордена Лань… – снова кивок. – Ты хочешь мне что-то сказать? – тишина…нервы Цзян Чена начинали не выдерживать. С рождения взрывной характер вырывался наружу. Как бы Цзян Чен не пытался сдерживаться, это получалось плохо. – Если хочешь что-то сказать, говори! Почему ты смотришь на меня с таким сочувствием? Это из-за того, что я не помню, что было до моей смерти? - Мне жаль тебя. – сказал будто отрезал… - Ты много не помнишь, что было до твоей смерти. Но и много не знаешь, что было после. – Цзян будто любопытный ребенок сел поудобнее, чтобы выслушать рассказ взрослого. Хотя…он и так был для Лань Чжаня ребенком. Все-таки Лань Чжаню 32 уже. Цзян Чен же сейчас был чуть старше собственного племянника. Глубоко выдохнув, Ванцзи принялся погружаться в воспоминания. – После твоей смерти Сичень долго время играл «Призыв души», но не смог найти твою душу. Это значило, что она или переродилась, или исчезла. Перерождение обычно происходит через пару лет после смерти хозяина и может отозваться даже в малейшем проявлении. Однако даже через столько лет душа не отзывалась. Брат пришел к выводу, что душа исчезла. Он впал в безысходность. Он отказывался выполнять дела главы ордена. Отказывался от еды и воды. Его питала только надежда когда-нибудь найти тебя. Через некоторое время такого состояния из его цзинши стали доноситься разговоры. Только туда никто не заходил и никто не выходил. Лекари сказали, что у брата раздвоение личности и резкие перемены в поведении. Через пару дней лекари дали этой болезни название – «Биполярное расстройство». Ты, наверное, заметил, что брат то добр к тебе, то жесток. На почве переживаний его болезнь прогрессирует. Травы для смягчения его недуга есть только на территории Цишань. Несколько раз в неделю я отправляюсь на территорию ордена Вэнь, чтобы собрать нужные травы. В эти дни его недуг сильнее действует на его сознание. Завтра я отправлюсь за травами. Будет чудо, если он не навредит тебе. Старейшины ордена боятся, что… - Лань не смог договорить. Ему была противна мысль о том, что ему придется занят пост главы в случае смерти Сиченя. -Так это…я виноват в его поведении…если бы я не умер… - Нет смысла винить себя в том, что естественно. Когда Вэй Ин умер, тоже не мог найти себе место. Играл «Расспрос», чтобы узнать, видела ли какая-нибудь душа его. Поначалу я тоже винил себя в его смерти, но потом осознал, что так сложились обстоятельства. К сожалению, брат этого не понял. - Сичень знает о своей болезни? - Да. Лекари при нем озвучили название этой болезни. Да и как глава он обязан знать о своем состоянии, чтобы в случае чего принять все меры по защите ордена. Далее Цзян Чен сидел молча, обрабатывая полученную информацию. Он никак не думал, что настолько распространенная болезнь окажется и здесь. Или она берет свои корни именно с момента заболевания ею главы ордена Лань? Видя некую отстраненность Цзяна и, возможно, накручивание, Лань Чжань встал с кровати, протягивая юноше руку. - Брат сказал, что ты хотел посетить нашу библиотеку. К сожалению, без сопровождающего из ордена Лань тебя не пустят туда. У меня там тоже есть некоторые незаконченные дела, поэтому я смогу тебя туда сопроводить. Прошу, следуй за мной. Ванцзи вышел из цзинши, ожидая Цзян Чена. Долго ожидание не продлилось. Уже через пару минут они шли по тропинке мимо юных адептов – приглашенных и из ордена. Многие из них отвлекались, чтобы посмотреть на главу ордена Цзян. От чего сам Ваньинь чувствовал себя зверем за клеткой. Будто в зоопарк попал, а не в библиотеку. Лань Чжань остался практически у выхода из помещения, усаживаясь за небольшой столик и берясь за кисть, чтобы переписать некоторые трактаты ордена Лань. Цзян Чен же прошел вглубь библиотеки. Его заранее проконсультировали какие книги брать не стоит, а какие ему пригодятся. Да уж, в таком количестве истории юноша находился только когда находился на экскурсии по дворцу Цинхэ. За чтением древних свитков и писаний прошло больше половины дня. За окном пели птички, мягко журчал ручеек и слышался назойливый крик Вэй Усяня. Он пришел к Ланю, прихватив с собой легендарный напиток. - Лань Чжань, Лань Чжань! Я принес «Улыбку Императора». Давай выпьем? Название этого вина Цзян Чен проговорил вслух достаточно тихо, чтобы его не заметили. «Улыбка Императора» не пропускало ни одной тусовки. Каждый праздник был с этим напитком с древней рецептурой, сохранившейся до наших дней. От воспоминаний на лице Цзяна невольно появилась улыбка. Обычно он развозил всех пьяных по домам, вызывал им такси, помогал облегчить мучения с похмелья. Однако сам почти не пил. Его никто не мог увидеть в пьяном в стельку состоянии. На каждой тусовке есть такой человек – человек-трезвенник. Так вот, Цзян Чен был именно таким. «Было бы неплохо потом с Сиченем попробовать выпить. Стоп… о чем я только что подумал…хотя… Насколько мне известно, все Лань не устойчивы к алкоголю. Будет интересно посмотреть на это…» - подумал про себя Цзян Чен. Солнце постепенно скрывалось за горизонтом. Пение птиц становилось все тише и тише. Воздух был наделен приятной прохладой. Юные адепты направлялись в свои цзинши после вечерней тренировки. Глава ордена Лань не торопясь шагал по каменистой тропинке, все ближе и ближе подходя к библиотеке. Он знал, что его возлюбленный сейчас там и особо не переживал за его безопасность, ведь там был и его брат. Практически у самого входа Сичень увидел Ванцзи с лежащим на его коленях спящего Вэй Ина. Мужчины приветственно кивнули друг другу. Перекинувшись парой фраз, старший направился вглубь библиотеки, где сейчас и был Цзян Чен. Стоит сказать, что у Сиченя было хорошее настроение. Единственное, что его напрягало – это сообщение от Мэн Яо, дяди Цзинь Лина. Частые нападения мертвецов на людей сильно мешали экономике и торговле всех орденов. Глава принял решение в ближайшее время отправиться в Башню Золотого Карпа для более точного выяснения обстановки. - Мой милый лотос, я пришел сопроводить тебя до цзинши…А-Чен…ох, А-Чен.. – легкая улыбка тронула губы главы. Его маленькое чудо мирно спало за небольшим столиком, лицом в книгах. Вокруг же стояло еще больше прочитанных от корки до корки книг. С первого взгляда можно было подумать, что парень прочитал всю библиотеку в Облачных Глубинах, но это была лишь маленькая часть от всего богатства этого места. – Трудяжка мой… Сичень мягко поднял хрупкое тело на руки и аккуратно понес в сторону цзинши. Мужчина был настолько аккуратен, что казалось, что он нес не человека, а хрупкую вазу. Глава плавно опустил своего возлюбленного на мягкую поверхность кровати и сел рядом. Четкие изгибы талии, мягко вздымающаяся от дыхания грудь, нежные губы, длинные ресницы. Боже, Сичень всеми силами старался сдержаться и не сотворить что-то постыдное с его прекрасным цветком. Все же не удержавшись, мужчина плавно примкнул к столь желанным губам. Взглянув на все еще спокойное лицо, он продолжил мягкие и легкие поцелуи. Лань прокладывал дорожку из поцелуев от уголков глаза до линии ключиц. Заметив какое-то движение, Сичень мимолетно взглянул на Цзян Чена. Спит. Хорошо. В глазах блеснул какой-то нехороший огонек. Мужчина слегка распахнул верхние и нижние одежды юноши, продолжая поцелуи до живота. Он исследовал каждый сантиметр тела своего лотоса. Оставив пару отметин на достаточно видных местах, Сичень крепко обнял Цзян Чена, положив голову тому на грудь. - Мой милый лотос…Ты не вернешься домой…Ты никогда не узнаешь как сюда попал…и не найдешь нужные тебе письмена…ведь я уничтожил их сразу после твоего побега…хотя…ты бы в любом случае не смог бы уйти…чтобы вернуться домой…надо убить любимого…но тебе никто здесь не мил…даже я…и меня этого огорчает…Мой милый лотос… - Сичень приподнялся на локтях, наклонившись к губам Цзян Чена. – ты навсегда останешься со мной… - прошептал мужчина прямо в губы, а затем поцеловал юношу. Утром Цзян Чен проснулся от лучиков солнца, игриво ложащихся на его сонные глазки, и от тяжелого тела на себе. Странное ощущение было по всему телу. Будто они с Сиченем всю ночь занимались непотребствами. Только слегка иначе. Боли в пояснице не было. Ноги не казались ватными. Да и голос по ощущению не был охрипшим. Как-то странно… - Сичень…Сичень...слезь с меня...ты тяжелый… - Цзян Чен попытался столкнуть с себя мужчину, но спросонья регулировать силу было сложно, поэтому максимум, что мог сделать Цзян – это пихать Сиченя в бок. - Ммм…Мой милый лотос…доброе утро… - на лице главы Лань появилась лисья улыбка. Он легко поцеловал парня в лоб, игриво смотря на него. Да, шедевр, который он создал ночью на теле возлюбленного мог бы стоить ни один миллион золотых монет. - Слезь, пока не оторвал тебе что-нибудь. - Какой ты злой с утра… - Я злой потому что три дня не могу нормально умыться! Каждый раз, когда я хочу умыться в каком-то источнике недалеко отсюда, кто-то из назойливых малышней все время оказывается рядом. Так бы и переломал им ноги. Спустя какое-то время Сиченя активно отчитывали и прогоняли прочь от того самого источника. Он предложил поохранять покой своего возлюбленного от ненужных глаз, на что был послан куда-нибудь подальше. Цзян Чен набрал в ладони воды и плеснул себе в лицо. Приятная прохлада обволакивала кожу. В размытом отражении он заметил какое-то красное пятно на шее. В воде было сложно что-то получше разглядеть, поэтому Цзян Чен достал из кармана припрятанный телефон. Он его спрятал еще до того, как Сичень выбросил его одежду. Открыв камеру и сделав ее фронтальной, Цзян Чен залился краской. - Сичень скотина! Ноги переломаю! Крик было слышно у валунов, что находились в километре от источника. Сичень как раз разговаривал в это время с братом. Он давал ему последнее наставление, прежде чем отправить его за травами. От крика Ванцзи удивленно посмотрел на довольного старшего брата. Без слов поняв в чем дело, младший отправился в Цишань. А сам Сичень направился обратно к источнику. Идя на крики полные ругательств и матов, Лань Хуань почувствовал будто попал в прошлое. Цзян Чен часто его ругал за необдуманные хотелки и действия Ланя. Как же он скучал по этому гневу. «Я не отпущу тебя, мой милый лотос.» - думал про себя мужчина, подходя к источнику. - Лань Сичень! Если уж и ставил метки, то мог бы не на видном месте! А я-то думаю, хули на меня все смотрят и нелепо отворачиваются! Скотина! - О, так ты не против, чтобы я ставил метки на твоем прекрасном теле? - Чт… Я не говорил такого! Извращенец! Скройся в туман! – Цзян Чен повернулся спиной к Сиченю и хотел уже уйти прочь, но резко оказался в воде. Заключив любимого в нежные объятия, казалось бы, взрослый мужчина поступил как ребенок – упал в ледяную воду вместе с юношей. Благо источник оказался не глубоким и утонуть в нем нужно было постараться. – Холодно! Ты совсем…сдурел… В сердце Цзяна что-то растаяло. Руки сильнее сжали плечи Сиченя. На щеках появился легкий румянец. Взгляд блуждал по изящным чертам лица, черными, как смоль, волосам. Эти аметистовые глаза, эти тонкие губы, Этот аккуратный нос. Сичень всегда был таким красивым? Он всегда был таким сильным, раз может спокойно и без особых усилий держать Цзян Чена так, чтобы он мог бы обхватить своими ногами чужую талию? Внезапно тело Ваньиня само начало двигаться. Их губы соприкоснулись в мягком и неумелом танце. Сказать, что Сичень был приятно удивлен – ничего не сказать! Отстранившись, Цзян Чен осознал что произошло. - О-отпусти… - Лучшее нападение – это бегство! По крайней мере так думал Цзян. Он вернулся в цзинши сменить мокрые одежды на сухие. Все это время он был без Сиченя, поэтому рассуждал вслух. – Цзян Чен, ты с ума сошел?! Он удерживает тебя здесь силой! У тебя что «Стокгольмский синдром» появился?! Решил влюбиться в человека, который может тебя убить?! Или не может…Не важно! Боже… Цзян Чен… Надо вернуться домой… Давай взглянем правде в глаза, ты и в своем то времени кое-как выживал с Вэй Усянем, а тут тебя могут убить… Как бы тебе не нравился Лань Сичень, тебе надо вернуться… хм…странно… вчера я прочитал все книги, про которые мне говорил Лань Чжань, но я не нашел только одну…как будто ее намеренно убрали…а может я уже параною? А-а-а-а! -А-Чен… - в цзинши неожиданно зашел Сичень. Интонация, с которой он говорил, была непривычно серьезная. Неужели он слышал, о чем рассуждал Цзян Чен?.. – Я слышал, ты кричал. Все хорошо? – видимо слышал... - А, да, все хорошо, просто…просто увидел мышь. С детства мышей боюсь. Ха-ха. - Ты ведь меня не обманываешь? – Сичень подошел ближе к Цзян Чену и мягко прикоснулся ладонью к его щеке. - Нет, конечно…с чего ты взял, что я смогу тебя обмануть?.. – чтобы убрать с себя все подозрения, Ваньинь положил свою ладонь поверх чужой и приластился к ней. Он помнил, что ему говорил Ванцзи и не особо хотел видеть не самую безопасную для него смену настроения. Однако долгое молчание Сиченя начинало напрягать. Хоть бы не прокололся. – Ты думаешь, что мне сказать? Или специально меня так выводишь из себя? – «если ждешь атаки противника – атакуй сам». Такой стратегии решил придерживаться юноша. - Верно, мой милый лотос не может меня обманывать. Он ведь верен мне, не так ли? – Сичень приобнял Цзян Чена за талию и прошептал эти слова на ухо. По телу Цзяна пробежала волна мурашек. Он замер, будто увидел призрака. Единственное, что сейчас было в голове напуганного парня – это мольба, чтобы этот день поскорее закончился и Ванцзи вернулся с нужными травами. Все-таки сталкиваться лицом к лицу с «биполярным расстройством» было слегка жутковато. - Не понял, ты что, мне не доверяешь? Как я могу быть не верным…любимому человеку… - Последние два слова Цзян Чен сказал тише обычного и смотря в пол. Он не обманул его только сейчас. Именно эта фраза была искренней всего на свете. Удивленный Сичень на пару минут замер, а потом довольно улыбнулся. - Я рад. Я тебя тоже люблю. Больше всего на свете. Как люди не могут жить без воды, так и я не могу жить без тебя. - Сичень… - Да? - Я не могу дышать…ты меня сейчас задушишь! - Зато так ты точно будешь со мной всегда. – конечно Сичень ослабил хватку, но в памяти Цзян Чена этот момент отложился. – кстати, хотел тебе сообщить, что завтра вечером мы отправимся на территорию ордена Ланлинь Цзинь в Башню Золотого Карпа. Глава ордена Цзинь попросил наш орден помочь с бушующими мертвецами и… - Стоп-стоп-стоп, мертвецами?! Как трупы могут…ах, да…пиздец… - Да, так вот. Я принял решение взять тебя с собой. Так ты будешь в безопасности, и я не буду волноваться. К тому же, глава ордена Цзинь твой родственник… - Да-да-да, Цзинь Гуаньяо, сын Гуаньшаня и брат Цзисюаня. Муж сестры главы ордена Цзян. И убийца… - Цзян Чен вовремя замолчал. Он забыл, что некоторые события еще не произошли. Ваньинь с опаской посмотрел на Сиченя и, встретившись с испепеляющими душу глазами, быстро отвел взгляд. - …Не думал, что ты настолько хорошо осведомлен… Я ценю твои познания в истории и даже в том, что еще не произошло, но…ты не думаешь, что ты слишком много знаешь? Многие сочтут это не выгодным для них и могут избавиться от тебя. А я этого не хочу. – получив в ответ кивок, Сичень нежно поцеловал Цзяна в лоб. – умничка. Весь оставшийся день Сичень вел себя предельно странно: в один момент он добрый, в другой готов убить, лишь бы оставить своего лотоса при себе. Даже старейшины ордена сторонились его в этот день. Поскорее Ванцзи вернулся с травами! Ближе к вечеру состояние главы резко ухудшилось. Чтобы избежать угрожающего здоровью влияния Ланя Цзян Чена спрятали в дальней комнате в комнате одного из старейшин. - А если он убьет вас?! – шепотом кричал Цзян Чен. - Мой долг умереть за главу ордена. Не важно от рук его врагов или от его собственной руки. – ответил один из старейшин. – Мой час все равно близок. А вы, глава Цзян, еще так молоды. Сейчас глава ордена ничего не понимает. Он может легко перепутать вас с недоброжелателем… Посидите здесь пока Ванцзи не придет… Старейшина ушел, а Цзян Чен осознал одну простую истину – за все свое пребывание в Облачных Глубинах он ежедневно, если не ежечасно, испытывал чистый страх. И почти во всех случаях виной этого был Сичень. И он полюбил его?! Да… Полюбил… Но эта любовь была полна жестокости и наивности. Эта любовь больше походила на отношения хищника и жертвы. Не известно, когда хищник прыгнет и убьет слабое существо. На фоне страха золотое ядро в груди Цзян Чена начло полыхать еще сильнее, как бы пытаясь защитить своего хозяина, но оно само того не подразумевало, что причиняет только дикую боль. Скривившись от жгучего ощущения в груди, парень услышал шаги. Он затих, пытаясь не привлекать к себе лишнего внимания. - Старейшина, А-Чен сейчас в библиотеке? Мне нужно обговорить с вами некоторые вопросы. – О, нет! Только не он… Цзян и так еле держался, чтобы не издать стон боли, а тут еще и Сичень не известно на сколько тут. - Глава ордена. – старик поднялся с места и приветственно поклонился. – юный глава Цзян наверняка углубляется в мудрость предков. Все-таки ему придется занять пост главы ордена, как это было и раньше… - Как раз об этом мне и надо с вами поговорить. Нельзя ли объединить ордена Лань и Цзян? - Хм… Это возможно лишь при женитьбе представителей главенствующих семей орденов. Неужели, вы собираетесь? - А-Чен хочет вернуться домой. А вечно присматривать за ним пока мы будем в разных концах карты будет невозможно. И отпускать я его не намерен. – с этими словами глава Лань направился к выходу, но у самых дверей остановился и устремил взгляд в сторону дальней комнаты, и Цзян это почувствовал. – А-Чен в библиотеке говорите? - ..да, глава..- сказал старейшина вслух, а про себя подумал – дело плохо…опять этот недуг…хоть бы глава Цзян не пострадал. - Значит, если я сейчас пойду туда, мой ненаглядный возлюбленный будет там? – он все еще смотрел в сторону дальней комнаты. Цзян Чен уже закрыл рот рукой, чтобы не было слышно прерывистого дыхания. – Так ведь? Мой возлюбленный не может мне врать и быть мне неверным? – он его нашел… - Кхм, глава, давайте выйдем на улицу. – старейшина на свой страх и риск подошел к Сиченю. Он понимал, что сейчас он особо опасен, поэтому решил увести его как можно дальше от Цзяна, а там, даже если его убьют, главу смогут остановить другие адепты до прибытия Ванцзи. - Старейшина. Вы же понимаете, что скрывать кого-то от главы ордена чревато наказанием? Не успел старик ответить, как острие меча прошло сквозь обветшалого тела. Рот искривился в немом крике. Глаза раскрылись и смотрели в одну точку. Духовные каналы были перекрыты силой Сиченя. Старейшина чувствовал, как жизненные силы вытекают из него тонкой нитью, но сделать с этим ничего не мог. «Я был рад служить такому главе как вы…достопочтенный глава ордена Лань…» - последнее, что смог сказать старейшина перед тем как упасть замертво. Достав окровавленный меч из почти бездыханного тело, Сичень направился к дальней комнате. Цзян Чен, видя это все собственными глазами, закрыл рот обеими руками, чтобы, не дай бог, не издать какого-либо даже малейшего писка. Он не верил, что Сичень мог так поступить. Сичень не мог убить человека! Это же самый добрый и великодушный глава за всю историю ордена Лань. Историю… Неужели, она меняется?! Скрип двери… Полоска света на полу… Белоснежные сапоги… - Мой милый лотос… Зачем ты меня расстраиваешь еще сильнее… Ты был с ним в сговоре?.. – Сичень присел на корточки напротив Цзяна. Он протянул ладонь к щеке и нежно погладил ее. На ладони была чужая кровь…и она размазалась по бледной коже. - Он…мертв?.. - Это не важно. – рука спустилась ниже, оставаясь на уровне шеи. Сичень пальцами проводил от шейных позвонков до кадыка и ключиц и обратно. – Ты замерз? Весь дрожишь… - Сичень…он…мертв…ты…ты не мог его убить… - Мой милый лотос. Ты же не хочешь меня еще сильнее расстраивать… Знаешь, я подумываю оставить тебя здесь навсегда. Хочешь ты этого или нет… - сейчас на уме у Цзяна было только одно – его убьют, а труп повесят в цзинши главы. Ну почему полиции нет, когда она так нужна?! - Сичень…пожалуйста…не делай этого! Дорогой, ты же не такой! – Цзян Чен от испуга схватился за свободные рукава белых траурных одежд. Сичень же безразлично посмотрел на эти тонкие ручонки и вернул взгляд на юношу. – Сичень…А-Хуань! Ты же не можешь убить человека из своего ордена… - Рука, находившаяся на шее, слегка сдавила ее. Прожигающий огонь в глазах испепелял Цзяна. - А-Чен…ты слишком много говоришь… - В глазах младшего стало темнеть. Воздуха не хватало. Неужели он сейчас умрет? Сичень сжимал горло до тех пор, пока юноша не погрузился в бессознательное состояние. Все-таки как бы резко, сильно и часто у него не менялось настроение, он слишком сильно любил Цзяна и ни за что бы не пожелал снова потерять своего возлюбленного. Мужчина переложил бессознательное тело к себе на колени, заключая в легкие объятия. Они так просидели до прихода Ванцзи, который пришел сравнительно быстро. В цзинши мертвого старейшины все боялись зайти. Так что было не сложно догадаться, где сейчас Сичень. Брат осторожно зашел в помещение. Непоколебимое лицо даже при виде мертвого человека оставалось собой. Зрачки сузились только когда Лань Чжань увидел, что тело Цзяна держит Сичень на руках и с нежностью и любовью обнимает. Младший Лань подошел к брату и положил руку на его плечо. - Он жив? - Жив. Ванцзи с облегчением выдохнул и с разрешения Сиченя поднял Цзян Чена на руки. Внимание Ланя привлек отпечаток пальцев на шее юноши. «Именно об этом я тебя и предупреждал…» - с горечью подумал он. Ваньиня отнесли в цзинши Сиченя с разрисованной ширмой. Пока проходила процедура лечения главы и прощание с умершим старейшиной, Цзян Чен находился под присмотром Вэй Ина. Сначала Усянь спокойно сидел, наблюдая за спящим братом, а потом ему пришлось успокаивать его, для утешения подтверждая, что Сичень не виноват ни в чем. - Вэй Ин… Он правда не виноват… Это был не он… - Цзян Чен… у тебя все хорошо? У тебя будто разум помутнился… я попрошу Лань Чжаня сыграть тебе «Песнь Очищения Сердца». - Не нужно. Я в порядке. Я просто боюсь за Сиченя… - Ты влюбился в опасного человека. Ты влюбился в того, кто тебя чуть не убил и обращается с тобой плохо… - Люди по-разному проявляют заботу и любовь… я тебя тоже колочу время от времени… только это братская любовь… А-Сянь… Я не хочу его оставлять… Вэй Усянь сочувственно посмотрел на брата и приобнял его за плечи. Давно он не слышал к себе такого обращения. От этого ком в горле становился все больше. Чтобы хоть как-то продолжать играть роль веселого человека и душу компании, Вэй Ин начал рассказывать Цзян Чену про их детство. Какими они были счастливыми с сестрой. Как Вэй Усянь боялся его собак. Как они вместе участвовали в различных соревнованиях. От всего этого на душе становилось теплее. Когда обстановка немного разрядилась, в цзинши зашел Сичень. Заметив это, Вэй Ин похлопал по плечу Цзян Чена и удалился к Ванцзи. Ему сейчас тоже хочется побыть с любимым. Гробовую тишину нарушил Сичень, который собирался что-то сказать, но не смог. По его виду было видно, что он всей душой сожалеет о содеянном. Цзян Чен похлопал по месту рядом с собой, приглашая Ланя сесть рядом. Сичень робко присел недалеко от возлюбленного. Он хотел его обнять, но не мог, т.к. боялся снова навредить ему. Его желание исполнил Цзян Чен. Юноша первым обнял мужчину. - Прости… мне правда жаль… я только сильнее тебя напугал… - Я люблю тебя… Я могу сказать это абсолютно точно… это не ты тогда был… Я люблю тебя в любом твоем проявлении. А-Хуань…я хочу остаться здесь с тобой… - Сичень хотел что-то сказать, но Цзян Чен не дал этого сделать. – Тшш…молчи…а то ноги сломаю… Весь следующий день прошел достаточно спокойно. Все делали вид, что ничего не произошло. Адепты также тренировались. Вэй Усянь также надоедал. А вот Цзян Чен отличился поведением. Ни на шаг не отходил от Сиченя. Смеялся и прикалывался над ним. Иногда даже помогал ему с делами ордена, все-таки он сам глава и должен знать что к чему. Ближе к вечеру Лань Чжань, Вэй Усянь, Лань Сичень и Цзян Чен собрались на небольшом каменистом пустыре у входа в Облачные Глубины. Трое из них решили, что надо бы обучить Цзяна азам полета на мече. Вэй Усянь пытался объяснить Цзян Чену, как управлять мечем и как соединить свою духовную силу с оружием, на что получал однозначный ответ: «Это антинаучно!» - Все, я сдаюсь! Глава Лань, я все. Он невменяем. - А-Чен, встань на лезвие меча и подумай, что летишь. Я подержу тебя на руку, чтобы тебе было не страшно. Цзян Чен, закатив глаза, все же сделал так, как сказал ему любимый, но руки ему не дал. Он держал их сложенными на груди, чтобы казаться более умным в доказательстве антинаучного факта. Однако его отрицания растворились, когда обнаружил себя парящим на небольшой высоте. - Епт! Что это такое?! – из-за потери концентрации меч с громким звуком упал на каменистую поверхность. Цзян Чена поймал Сичень. - ..а есть маршрутка какая-нибудь…или можно пешочком дойти?.. - Брат, может глава Цзян полетит с тобой? У нас не так много времени осталось. – предложил Ванцзи, собственно с чем все и согласились. - Ох, боже мой, как высоко! Сичень! Я держу тебя за волосы! Если я упаду, то ты тоже упадешь! – Цзян Чен вцепился мертвой хваткой в длинные и мягкие волосы возлюбленного и уткнулся тому в грудь лицом. - Мой милый лотос, ты это уже говорил, не помнишь? Пару недель назад, когда я нашел тебя. – точно, Цзян Чен определенно уже испытывал это чувство, только тогда его не спросив затащили на летающий меч. - Господи…Хогвартс какой-то… не хватает драконов и диментров!.. Прибыв в Башню Золотого Карпа, первое, что сделал Цзян Чен, было лежанием на земле. Все же заклинатели слишком высоко летают. - Глава ордена Лань, приветствую вас в Башне Золотого Карпа. – из золотой палаты по лестнице спускался молодой человека в золотых одеждах и красной точкой меж бровей. - Мэн Яо, прости, мы припозднились. Возникли непредвиденные события. - Ох, глава ордена Цзян? Вы живы? - М…я не совсем он… - Цзян Чен неловко зашел за спину Сиченя. Ему совсем не нравилось как его называют. Лучше уж просто по имени… -а вы Цзинь Гуаньяо? - Ох, глава Цзян, ни к чему соблюдать формальности, вы же старше меня. Вы правы. Я Цзинь Гуаньяо. Глава ордена Цзинь. - Мэн Яо, Цзян Чен сейчас немного младше тебя, поэтому его вежливость сейчас оправдана. – Сичень незаметно переплел свои пальцы и пальцы Цзян Чена, чтобы ему было более комфортно. - Разве? Глава Цзян, прошу меня простить за некорректный вопрос, но сколько вам лет? - 20… Это проблема? - Что вы, нет! Вы младше меня на 7 лет… получается, для А-Лина вы теперь младший дядя, а я наоборот старший. – легкий смешок слегка разбавил атмосферу. Это и правда казалось забавным. – Что ж, прошу вас пройти в зал собраний. Не стесняйтесь что-то спрашивать, если что-то интересует, глава Цзян. -Мэн Яо, могу я тебя попросить после обсуждения дел сыграть «Песнь Очищения Сердца»? Хочу проверить, улучшились ли твои навыки. - Как скажешь, братец. Мне в радость изучать вашу культуру, и я с удовольствием поделюсь своими знаниями с тобой и главой Цзян, если он пожелает. - Пожалуй откажусь. –Цзян Чен сказал будто отрезал. – Поверьте, культуру и быт ордена Лань я знаю очень хорошо. - Что ж… братец, прошу пройдем. Мне кажется, главе ордена Цзян лучше остаться снаружи. Это дело не связано с его орденом. Пусть пообщается пока что с А-Лином. Сичень долго колебался прежде чем согласиться с Цзинь Гуаньяо. Пусть Цзян Чен и глава, но в данный момент его орден никак не замешан в этом. Пока взрослые решали важные дела, юноша с Вэй Ином и Лань Чжанем прогуливались по близлежащей территории Башни. Они остановились на каком-то мосту, чтобы передохнуть. Все-таки перелет из одного ордена в другой и долгая ходьба утомляла, особенно не привыкшего к этому всему Цзян Чену, что всю прогулку говорил про такси, машины, велосипеды и самокаты. Вэй Усяня это все настолько забавляло, что в шутку называл брата сумасшедшим. - Ха-ха, Цзян Чен, посиди тут, мы с Лань Чжанем сходим за баоцзы и придем обратно. Цзян Чен кивнул и, сев на край моста и свесив ноги вниз, посмотрел на небо. Неужели это та самая мирная жизнь, о которой он так долго мечтал? Мечтал с 6 лет. Мечтал с тех пор, когда умерли родители. Было до жути спокойно. Но это нравилось Цзяну. Он устал жить в страхе, все время вертеться как белка в колесе, чтобы заработать на жизнь, работать ради одобрения чужих людей. Здесь его любят. Им гордятся. Им дорожат. Его не хотят терять! Его боятся потерять! Такие мысли только подтвердили, что остаться здесь с Сиченем – это верное решение. Покой прервал проходящий мимо слуга Гуаньяо. Он что-то бормотал себе под нос, что не могло привлечь внимание. Его так трясло, что эта дрожь будто чувствовалась через мост. - Уважаемый, с вами все хорошо? – Цзян Чен подошел к мужчине, что судорожно держал в руках какой-то свиток и видимо был сильно напуган. - Ох, глава ордена Цзян! – слуга быстро склонился в почтительном поклоне. – Этому слуге поручили доставить послание главе ордена Цзинь, но по пути моих товарищей убили лютые мертвецы. Перед глазами до сих пор картинка, как их конечности отделяются от тел. Я не могу появиться перед главой в таком виде, а передать его нужно сегодня. - Может я передам? А главе скажу, что вы потеряли рядом со мной сознание. - Достопочтенный глава Цзян, я был бы вам премного благодарен! – слуга быстро вручил свиток Цзян Чену и скрылся из виду. - Странный… Сжав в руке свиток и нахмурив брови, юноша отправился в золотые палаты. Где сейчас находился Цзинь Гуаньяо. Что-то ему все равно казалось странным. Ему хотелось посмотреть, что же находится в этом свитке, но сейчас у него не было таких полномочий. Он еще не действующий глава. Прежний Цзян Чен открыл бы, но не он. Поднявшись до нужной палаты, Цзян Чен слегка приоткрыл дверь. В глазах моментально загорелся недобрый огонек. Цзинь Гуаньяо и Лань Сичень мило беседовали о чем-то, улыбались и смеялись. Ревность охватила сердце Цзяна. Он бесцеремонно зашел в помещение, непоколебимо идя к Гуаньяо. - Вам тут послание, глава ордена Цзинь. – Цзян с громким звуком положил свиток на стол Цзиня и грозно посмотрел на Сиченя. - Глава Цзян, премного благодарен, но я же не вас отправлял тогда. Где мой человек? - Потерял сознание, а может и я его убил. Выбирай, что нравится. – взгляд Гуаньяо мигом перестал быть дружелюбным. Пусть Цзян Чен был старше его, но это было в прошлом. - Глава Цзя… - Мэн Яо. – Сичень перебил его, понимая, что сейчас будет. – Мэн Яо, не гневайся, его состояние еще не стабильно. Золотое ядро еще не до конца сформировалось. Не будь категоричен. А-Чен, может, ты хочешь поговорить с Цзинь Лином? Может сходишь поищешь его? – Цзян Чен испепеляющим взглядом посмотрел на обоих, кивнул и направился к двери. - Мэн Яо, Мэн Яо ме-ме-ме… - тихо передразнивал юноша. Однако до ушей Ланя это дошло. Когда он вышел из помещения, Сичень повернулся к Цзиню. - Ревнует. Знаешь, я так рад, что А-Чен начал ко мне проявлять чувства. Правда рад. Кхм, отвлеклись. Это тот самый свиток? - Да, я просил тебя отправить мне ноты для игры «Песнь Очищения Сердца», т.к. те я по рассеянности потерял. Прошу меня простить за лишний труд. - Это не доставило много труда. Можешь сыграть мне ее? - Конечно, брат. До самого выхода Цзян Чен передразнивал Сиченя, пока не наткнулся на своего племянника. Юноша мигом остыл и раскрыл руки для объятий. Честно сказать, он всегда мечтал, чтобы у него был племянник. Но Цзян Чен был единственным ребенком в семье, а Вэй Ин не интересуется девушками. Влетевшего в него Цзинь Линя, он заключил в крепкие объятия. Постояв так немного, Цзян предложил прогуляться, чтобы узнать о племяннике получше. Так они проходили примерно час-полтора, пока не дошли до какой-то обрывистой скалы. В голову начали приходить странные воспоминания: Вэй Усянь падает со скалы, орден Цишань Вэнь истребляют люди ордена Цзинь, глава ордена Не… - Цзинь Лин, а глава ордена Не жив? - Не Миндзюэ? Да. Жив. - А он не просил твоего младшего дядю играть ему на гуцине? - Нет, об этом его просил глава Лань уже несколько месяцев… Дядя?! - История уже начала меняться… Я не должен этого допустить! Нет! Думал про себя Цзян Чен пока бежал в палаты к Сиченю и Гуаньяо. Несколько раз его ноги заплетались, и он жестко падал. Вытирая кровь с разбитой кожи, Цзян Чен все же смог добежать. Но было слишком поздно. Разум Сиченя стал не чистым. Безумные глаза искали жертву. Цзинь Гуаньяо испуганно смотрел на названного брата. Его внимание привлек Цзян Чен, вошедший в помещение. - Цзян Чен! Что ты наделал?! В том свитке была мелодия «Песнь Очищения Сердца»! – кричал Гуаньяо, пока Цзян Чен пытался подойти ближе к Сиченю. - Сичень… прошу, приди в себя! Прости, я больше не буду! Я больше не буду делать ничего плохого! Только приди в себя! Пожалуйста, Сичень! Цзян Чена оттаскивали от Сиченя, т.к. тот мог легко ранить или убить юношу. Только…единственного, кого он убил…был он сам. Сичень вынул из ножен свой меч и проткнул себя насквозь. Из рта потекла струйка крови. Зрение затуманилось. Слух отказывал. Последнее, что слышал Сичень – это истошные крики Цзян Чена. На шум прибежали Ванцзи и Вэй Ин. У младшего брата сузились зрачки. Он беспомощно опустил руки, смотря как старший брат падает на колени. Вэй Усянь не мог поверить своим глазам. Старейшина Илин закрыл их и отвернулся. Цзян Чен под гнетом вины упал на колени рядом с Сиченем, пытаясь закрыть рану руками. - Это...моя вина…это я виноват… Цзян Чен закрыл глаза руками и согнулся до пола. Он продолжал кричать и плакать, пока кто-то не дотронулся до его спины. - Цзян Чен! Что с тобой?! Почему ты так одет?! Почему ты в кррови?! Юноша замер. Он поднял голову и увидел толпу студентов худ. института. Напротив сидел взволнованный Вэй Усянь. Он не был одет в старое ханьфу. Не было за поясом флейты, а рядом не было Лань Чжаня. Цзян Чен молча поднялся и помчался в зал истории. Он не мог оказаться тут сейчас! Внезапный гость испугал историка. Окровавленные руки листали учебник истории ордена Лань. - Лань Хуань..умер в возрасте 38 лет…от биполярного расстройства…предположительно и от искажения ци…следующий глава Лань Ванзци… - учебник истории ордена Не. – Не Миндзюэ…правил до естественной смерти…прожил дольше своего названного брата Ланя на 40 лет… Нет..нет..нет! Нет! Нет! А-а-а-а-а Истошный крик заполнил зал. Как бы не пытались успокоить Цзян Чена, он все твердил, что ему нужно вернуться. Придя обратно к картине, он заметил, что на картине, где раньше был изображен один Лань Сичень, теперь находится Цзян Чен вместе с ним, а на картине рядом портрет Лань Ванцзи и внизу подпись: «Глава ордена Гусу Лань.» После нескольких истерик за час Цзян Чена отвезли в отделение острой психологической помощи. На все вопросы психиатра Цзян молчал. Было слышно только тихое бормотание: «Это я виноват в смерти Лань Сиченя.» Психиатр покачал головой. Это был первый случай за все его 14 лет в данной профессии. Было принято решение положить Цзян Чена в палату психиатрической больницы, а лечащий врач был назначен тот, кто опрашивал пациента. День шел за днем. Таблетки. Осмотр. Избегание зрительного контакта. Снова таблетки. Сон. Ночью повторяется один и тот же кошмар. Цзян Чен был в довольно тяжелом состоянии. Без того худое тело стало еще худее. Спустя месяц пребывания юноши в больнице он осмелился поднять взгляд на лечащего его врача. От пристального взгляда тусклых глаз врачу стало не по себе, но годы работы давали о себе знать. - Итак, господин Цзян, я надеюсь, что вы принимаете все таблетки строго по часам, не отказываетесь от еды и воды.. - А можете сказать ваше имя? – в одной этой фразе было столько надежды и столько боли, что из глаз Цзяня невольно потекли слезы. Ведь его лечащий врач выглядел в точности как Лань Сичень Его Лань Сичень. Его возлюбленный. Его самый любимый человек. - Если я вам скажу свое имя, ваш кошмар не прекратится. Никогда…

«…Ничего не вернуть назад,Время — лекарь разбитых сердец, Для израненных душ — бальзам, Мудрости и покоя — венец…»© Герман Кац