Дождливый день

***

      Лето в самом разгаре, на улицах жара, которая расплавит тебя так, как будто ты рядом с лавой стоишь. Но конкретно сегодняшний день был полной противоположностью сказанного, так как на улице вместо яркого и греющего солнца был дождь – сильный, противный и холодный. Было такое ощущение, что кто-то открыл кран в ванной и забыл закрыть, иначе как объяснить то, что погода весь день была такой? Да и ещё ливень был таким омерзительным, от чего просто хотелось сидеть дома и пить тёплый чай или же кофе, в лучшем случае какое. Честно сказать, Греции сейчас очень сильно хотелось именно этого – выпить что-нибудь горячего и укрыться в тёпленький пледик. Но нет, у него работы выше крыши, из-за этого приходится сидеть в офисе и работать.       Так уж вышло, что в здании почти никого не осталось. Ему пришлось сидеть тут допоздна, и стыдно становилось уже Америке. Каждый раз он извинялся за то, что ему приходится отдавать столько документов Греку. Совесть прожигала настолько, что он был готов выдать тому отпуск, который бы длился год, а то и больше, ведь почти каждый день длинноволосый был вынужден сидеть в своём кабинете до самой ночи. Разумеется, самому парню это не нравилось, но что поделать, он хотел помочь, а кроме него не на кого положиться, так что приходится сидеть, сбивать режим и приходить домой усталым до такой степени, что сил хватает только на то, чтобы раздеться, поесть, почистить зубы и сразу залезть в кровать, погружаясь в царство Морфея.       Время близилось к двенадцати ночи, почти все успели доделать свои дела и уйти, а наш юноша не был исключением. Он также закончил работу с документами, потягиваясь на стуле и радуясь тому, что все свои обязанности были выполнены, и можно свалить с этого места. Вставая с офисного кресла и попутно выключая компьютер, мужчина направился в сторону выхода из здания. Шею ломило, руки болели, как же хотелось сейчас лечь спать, и всё же, ради справедливости, сегодня он не был таким уставшим, как обычно, просто всё болело и нуждалось в покое.       Выйдя из здания, Геракл лицезрел не самую лучшую картину: дождь лил как из ведра. На столбах была приклеена бумажная реклама, которая промокла насквозь – тронешь её хоть пальцем, и она упадёт. Машин, которые стояли на парковке, вообще не было, за исключением одной, но, к сожалению, это была не его машина. Утром он решил заказать такси, чтобы приехать в офис. Нет, конечно, у него была своя машина, но когда он собирался ехать на работу, заметил, что в ней совсем мало бензина, и с печальным вздохом принял решение поехать на такси. А сейчас он его заказать не сможет, так как из-за слишком сильного дождика к нему вряд ли приедут, ещё и в такое время суток.       Тихий и безнадёжный вздох. И как ему сейчас быть? У него даже зонта не было с собой: забыл его дома, а в его кабинете запасного не было. Хотя он сто раз себе повторял, что нужно купить, специально на такой случай. От безысходности ситуации начала ныть голова, глаза закрылись. Как же это всё достало! Почему именно ему нужно столько времени сидеть тут, от чего обычно и случаются такие обстоятельства. Но так или иначе, в этом была вина и самого Эллина. Сам же машину не заправил заранее, сам же забыл зонтик дома, сам же и виноват.       Он стоит в одной позе под крыльцом, думая, что ему делать в данный момент. Если он так пойдёт домой, то промокнет до ниточки, а после заболеет. Не стоит забывать, что на улице ещё достаточно холодно. А ведь завтра ещё и собрание должно быть, Америка предупреждал, что все должны на нём присутствовать. На нём они будут обсуждать что-то, связанное с государствами всех стран. Так что ему нужно быть там, а если он заболеет, то прийти не сможет — это будет провал. Вот бы сейчас иметь зонтик под рукой. До дома, конечно, идти ему ой как далеко, но во всяком случае это будет лучше, чем ничего.       Раздумья парня прерывает рука, которая легла ему на правое плечо. Развернув голову в сторону, откуда он почувствовал прикосновение, паренёк увидел мужчину. Усталый взгляд сразу стал напряжённым, а настроение начало портиться, ведь это был не какой-то случайный человек из офиса или его друг, это был Турция. Состояние и так было фиговым, а сейчас он видит того, кого всей душой ненавидит. Если ещё этот придурок начнёт как-то издеваться над Греком, будет спрашивать о машине или о зонтике, а после смеяться над тем, что ни того, ни другого у него нет, то длиноволосому придётся ему вмазать.       — Чего тебе? — с грубого тона начал парнишка. Вот серьёзно, сейчас ему вообще не хотелось видеться с ним, по всей видимости, день был испорчен полностью, хотя казалось, куда ещё хуже? Ребята редко пересекались на выходе из здания, зачастую они виделись в самом офисе, встречались там по причинам того, что им нужно было передать документы или например на собраниях. Так или иначе, нормальных диалогов у них не было, вернее, были, но не так часто как хотелось бы. Чаще всего они дрались и кричали друг на друга, от чего их приходилось разнимать. Драки почти всегда заканчивались тем, что у них были какие-то раны.       Но неужели они в самом деле так сильно презирали друг друга? На самом деле нет. Ненависть была, но за ней скрывались другие чувства, те, о которых они боялись сказать друг другу, так как понимали, что это не взаимно. Если бы они знали о том, что в тайне любят друг друга, то их отношения сложились бы гораздо лучше. Как раз-таки из-за незнания о чувствах другого, приходилось скрывать своё, прикрывая это всё маской того, что они по-прежнему враги, и того, что этот статус никогда не поменяется.       — Ты чего тут стоишь? Домой не собираешься? — хоть это и не прозвучало обеспокоенно, Грека всё равно удивило то, что тот задал нормальный вопрос. Ему казалось, что недруг будет стебаться или шутить над ним, но нет, обычный нормальный вопрос, без грубости и всего такого — это правда удивляло.       — Это явно не твоего ума дело, — уже с большей грубостью ответил мужчина. В голове он понимал, что отвечать так не стоит, всё же тот не стал над ним издеваться, нормально спросил вопрос, без агрессии и прочего, но оправдание на такую грубость было: усталость, которая не позволяла поддерживать нормальный диалог, а наоборот делала всё хуже. Тем более, изначально казалось, что неприятель будет говорить всякие гадости, провоцировать на драку, но, на удивление, этого не было, хотя, возможно, пока что не было. Да и какая разница, сказал тот что-то или нет? Пусть хоть молчит, всё равно будет раздражать одним своим присутствием.       В свою очередь, этот самый неприятель начал разглядывать длинноволосого. Было неожиданно увидеть его тут в столь поздний час и в такую погоду. Увидев, что у того отсутствовал зонтик, приподнял одну бровь, вопросительно смотря.       — Я же вроде нормально спросил, тем более, что-то я не вижу тут твоей машины, а зонтика тем более. Интересно, где они? — насмешливо проговорил парнишка. Раз Грек решил грубить, причём тогда, когда Турок ничего не успел сделать, значит, можно немного поиздеваться над ним.       Вновь обернув голову назад, только на этот раз уже более резко от того, что услышал нотки стёба в этих словах, длинноволосый начал закипать. Мало того, что он и так был без настроения, так ещё и этот урод решил его позлить. Как же хотелось его ударить, но сейчас у него не было много сил, а если он всё-таки решит распустить руки, то это перерастёт в драку, это даже обсуждаться не будет. Борьбу на данный момент он выиграть не сможет, из-за того, что у него присутствовала усталость, да и всё тело болело. Хотя, юноша сам же начал первый, первый нагрубил, так-то красноволосый с самого начала не сказал ничего плохого. Наверное, стоит извиниться? Но такого между ними никогда не было, даже если кто-то из них был виноват в ссоре, то извинений друг от друга они некогда не ждали.       — Давай ты побыстрее посмеёшься с того, что я забыл зонт дома, приехал сюда не на своей машине, и теперь должен идти до фига километров до дома под этим ебучим дождём! — протараторил со злости, а после опустил безнадёжный взгляд вниз. Эллада прекрасно понимал, что сам виноват в этом, от чего на душе становилось хреново.       В этот момент Турция смотрел на него с удивительным взором. И вправду не подумав о том, что тому придётся идти под дождём, да ещё и под каким, – сильным и холодным, а как "приятный" бонус ещё и дом находится далеко, что означало одно: он полностью промокнет и со стопроцентным шансом заболеет. Понимая это, Турку хотелось кое-что спросить, вернее предложить, но Отоман мнётся, язык не повернётся выдвинуть такое предложение, возможно потому, что он не мог предвидеть, как на это отреагирует тот, кому это предложение будет сделано. Так или иначе, попробовать, наверное, стоит, в любом случае он от этого ничего не потеряет.       — Ну... Если хочешь, — замявшись, делает паузу и, спустя пару секунд, решается продолжить. — я бы мог.. Подвести тебя, — неуверенно, но стараясь этого не показывать, говорит он.       От таких слов у Греции глаза стали по пять копеек – это, наверное, последнее, что он ожидал услышать. Хотя нет, он вообще не ожидал такого услышать. Мимолетно пролетает мысль о том, что красноволосого подменили, ну не мог он такое сказать. Предложить помощь Греку? Быть такого не может. Мысли путаются, пытаясь понять, шутка это или нет. По всей видимости, да, шутка, потому что по-другому быть не могло.       — Если это шутка, то она... — не успевает договорить парень, как его перебивают.       — Нет, это не шутка. Если хочешь, подвезу, — немного откашливается, а после добавляет. — мне это труда не составит, и я не буду против. — смотрит достаточно серьёзно, было видно, что он не шутит, да и по голосу это можно было понять. Хотя казалось, ему ведь в самом деле не составит труда подвести человека, но есть одно но, этот человек — его заклятый враг, поэтому то, что он хочет подбросить его до дома, звучит как шутка. Эх, знал бы Грек о том, что его враг втайне влюблён в него, не удивился бы такому предложению.       Эллин смотрел недопонимающим взглядом на того, кто решил предложить такую помощь, может, это так он хочет высмеять его? Если согласиться, то значит ли это, что он слабак, что готов принять помощь своего врага? А вдруг потом будет припоминать этот случай.       — Ага, спасибо, не хочу быть у тебя в долгу. — сухо отвечает. Возможно, отказываться от такого всерьёз глупо, что поделать, придётся идти под дождём, если, конечно, тот не передумает и всё-таки согласится на это предложение.       Холод давал о себе знать. парнишка не был одет во что-то тёплое: на нём была тонкая рубашка без рукавов, так как с утра ещё не было такой погоды, а прогноз этой самой погоды он не посмотрел, за что как раз и расплачивался. По телу пробежали мурашки, видимо, не от дождя, а от холода заболеет. Самочувствие было ужасным, можно даже сказать отвратительным. Вроде ещё не промок, а всё уже было плачевно, навряд ли он так сможет дойти до дома.       Увидев, что Эллада слегка дрожит, Отоман делает логический вывод, что тот, наверное, за всё то время, что они стояли на улице, замёрз.       — Холодно? — спокойно и достаточно мягко спросил красноволосый. Человек, которому был адресован этот вопрос, промолчал, лишь вновь вздрогнул от прохладного ветра. Юноша даже не обратил внимания на то, что вопросик не был задан с какой-либо насмешкой, а наоборот, будто бы с долей нежности, что ли.       Поняв, что его слова были проигнорированы, он вновь решил совершить то, что никогда бы не сделал. Раз он уже начал делать то, что на него не похоже, то нечего страшного, если он продолжит, верно? Опять таки, ему от этого плохо не станет.       Положив зонтик, который всё время был в руках у Турка, на лестничное крыльцо, он расстегнув свою зипку и сняв её с себя, подошёл почти вплотную к Греку, аккуратно накидывая ему на плечи верхнюю часть одежды. Также, увидев, что волосы замёрзшего немного лезли на лицо, осторожно начал заправлять прядки волос за ухо.       — Не упрямься ты, — говоря это, он также продолжал поправлять волосы парня, не понимая, как ему за это ещё не прилетело по затылку. — Я же сказал, что могу отвезти тебя. Можешь не переживать, за это я ничего не попрошу. — это звучало так заботливо и нежно, что Греция на одно мгновение подумал, точно ли это не сон?       Настолько ошеломлённым длинноволосый некогда ещё не был. Нет, стоп, он точно правильно всё понял? Турция дал ему свою зипку, чтобы не было холодно, и парнишка не замёрз насмерть, более того, в самом деле собирается отвезти его домой? Этого он явно никак не мог ожидать. Удивление было настолько сильным, что парень замер, не имея возможности пошевелиться. Хотелось что-то сказать, но рот не мог открыться, голосовые связки как будто исчезли, и, походу до Геракла только сейчас дошло, что красноволосый ему пряди заправляет.       Он некогда не позволял ему трогать свои волосы, за исключением некоторых моментов. Например, когда они дрались, Отоман мог спокойно схватить его за длинные волосы, чтобы оттащить или как-то навредить. Если бы ему взбрело в голову просто так потрогать локоны юноши, то тогда бы лишился своих пальцев. Ну... Кстати, он пытался это сделать и не раз, но к его же счастью коллеги не позволили Греку сломать руку своего врага, хотя тот пытался.       Ладонь, поправлявшая пряди, убирая их за ухо, скользнула к щеке. Очень осторожно, боясь того, что может причинить хоть какой-то вред парню, он смотрел прямо в оливковые глаза, ни на секунду не отводя взгляда от них. Какие же они всё-таки красивые, такие особенные и прекрасные, казалось, что можно смотреть на них вечно.       У Эллина сердце замерло от таких действий. Ему, наверное, стоит оттолкнуть Турка, но что-то не позволяло этого сделать, наоборот, хотелось узнать, что тот будет делать дальше. А тот, в свою очередь, приблизился к голубоватому лицу. Это было слишком близко для Грека. Лицо начало покрываться лёгким румянцем, его было почти не видно, но всё же. Смотреть прямо в глаза напротив становилось всё сложнее и сложнее. Неужели он хочет его... Нет, бред, даже думать о таком глупо.       Вдруг неожиданно Турция отскочил назад, как будто током ударило. Он отстранился как-то через чур резко даже для самого себя. Взгляд было сложно прочитать, но в нём было что-то наподобие... Сожаления? Сложно сказать. Глаза расширились, а сердце начало бешено колотиться. Ох, как же ему стыдно! Что теперь говорить? Он прекрасно понимал, что наложал, дал волю своим чувствам, осталось только понадеяться, что длинноволосый с ним ничего не сделает и не скажет.        — Пойдём? Нам же ещё ехать надо... — стараясь не показывать свой стыд за содеянное и напряжение, которое теперь присутствовало у юноши, он всё-таки решил сказать, что им уже пора идти. Работник не мог произнести ни слова, уж слишком сильно его поразила эта ситуация. Это неожиданное прикосновение сбило его с толку, он лишь кивнул, на что Отоман развернулся, взял зонтик с лестницы и направился в сторону машины, показывая рукой знак того, что нужно идти за ним.

***

      Сидя в машине, парни вообще не разговаривали, даже когда уже почти приехали, не потому что ненавидят друг друга, не потому что не было тем для разговора, а потому что из-за недавнего события попросту не знали, что сказать и как разговаривать друг с другом. Красноволосый прекрасно понимал, какую же глупую вещь он сотворил, вот прям вовсе не будет удивительно, если Грек после этого станет к нему относиться ещё хуже, хотя казалось, куда ещё ниже спускать шкалу ненависти.       — Тебе не холодно? — всё-таки решил разбавить тишину водитель машины.       — Нет, мне не холодно. — кратко бросил парень, не зная, как можно дальше продолжить диалог. Он был на переднем сиденье, но ни разу не посмотрел влево, боясь того, что их взгляды могут пересечься. Юношу уже не удивляло то, что обладатель красных волос спрашивает такое. Его это не напрягало, просто было немного неловко от того, что этот человек беспокоится о нём, и как бы длинноволосый ни хотел признавать, это было приятно. И была ещё одна вещь, которую он не хотел признавать: то, что ему хотелось, чтобы Отоман не отошёл от него в тот момент, когда был очень близок к его лицу. На самом деле, он хотел, чтобы тот сделал то, что планировал. Было слишком очевидно, что он собирался сделать, почему же не сделал этого?       Машина остановилась, они приехали. Первым вышел Турок, он открыл дверь авто и направился к той, у которой был Грек. Зачем? Вопрос хороший, возможно, для того чтобы приоткрыть дверцу автомобиля, но так-то ночной работник мог сделать это сам.       — Дождь пока-что только моросит. — немного усмехается, — Потом опять польётся. — переводя взгляд с неба на Грецию, красноволосый вскинул бровь. — Ты чего? — парнишка выглядел будто бы не в своей тарелке. Так как долго собирался с мыслями, чтобы сказать и сделать кое-что, что, возможно, поменяет их отношения в самую худшую сторону, или в лучшую, а возможно, и вовсе ничего не поменяет.       — Я хотел сказать спасибо. — неуверенно начинает юноша. — Правда, спасибо, ты меня очень выручил и... — запинается, не знает, как правильно сказать, может, это плохая идея? Может, стоит просто развернуться и пойти домой? «Нет, так не пойдёт», — про себя подумал мужчина. Отманат первый это начал, сам же коснулся, он ведь явно кое-что хотел сделать, но почему-то не стал, возможности побоялся. А раз тот не стал доводить дело до конца, то по всей видимости придётся делать это Эллину.       Красноволосик не может сдержать мелкой улыбки, ему правда было очень приятно услышать эти слова и не от абы кого, а именно от этого человека. За всю жизнь они ни разу не говорили спасибо друг другу, вернее, говорили, но так, в саркастичном плане или когда кто-то из них отдавал документы и прочее. В нерабочее время, а также на перерывах они никогда не говорили спасибо или извини.       Не найдя никаких слов, что мог сказать длинноволосый, решил перейти сразу к тому, чего очень хотел сделать уже долгое время. Подойдя вплотную к своему врагу, положил обе руки на плечи парня, в этот раз смотря прямо в глаза, не отводя взгляда ни на секунду. Их лица были в паре сантиметров друг от друга, и прежде чем Турок успел хоть что-то понять, его губы накрылись чужими, аккуратно и неумело прикасаясь. Удивление нельзя было передать словами, лицо начало покрываться румянцем, а внутри медленно начинало растекаться что-то тёплое, разумеется в хорошем смысле. Поцелуй не был напористым, а очень мягким, сразу видно, что у Грека нету опыта в этом. Отойдя от шока, руки Турции инстинктивно опустились на талию парнишке, осторожно притягивая его к себе, хотя казалось, куда ещё ближе. У обоих сердце билось с бешеной скоростью, им становилось жарковато, несмотря на то, что на улице холодрыга.       Постепенно поцелуй становился всё требовательнее и требовательнее, а лицо горело всё сильнее и сильнее. Никто из них ещё ни разу не испытывал столько нежности и тепла в одном действии. Красноволосый сам не заметил, как начал углублять поцелуй, проникая языком в рот неприятеля, заставляя того глухо промычать. И на удивление самого Геракла, ему понравились эти действия. Но проблема была в том, что он ещё не был готов к таким страстным поцелуям. Руки начали отталкивать плечи с желанием отстраниться. Спустя пару секунд Отоман отрывается от столь желанных губ, в попытке отдышаться. Эллин рывком отскакивает назад, прикладывая тыльную сторону руки к своим губам, смотря на мужчину перед собой с округлёнными глазами.       После отдышки Туркок начал приходить в себя, осознав то, что он сейчас сделал, заставило его испытать напряжение, а от тепла не осталось и следа.       — Прости.. Я... — слова застряли где-то в горле, что он наделал? А если длинноволосый не хотел, чтобы это было вот так? Может, он просто чмокнуть его хотел, а не превращать этот поцелуйчик в засос. Кто-то будет сильно жалеть о том, что потерял контроль над собой из-за таких нежностей.       — Всё нормально... — тихо, без какой-либо агрессии или ненависти, проговорил юноша. — Я, наверное, пойду. Завтра рано вставать.. До завтра... — моментальное разворачивается в сторону дома и уходит, оставляя мужчину одного под мелким дождём.       Сам парень стоял на месте ещё три минуты, обдумывая то, что сейчас произошло. Это совсем не укладывается в голове. Он оторвался от своих раздумий только тогда, когда погода начала сильнее портиться. На волосы капали капельки воды, и только благодаря дождю Турция решил, что пора бы ему тоже домой. Обойдя автомобиль спереди и сев в него, он опустил голову на руль, до сих пор не понимая, что это только что было. После этого он смотрит куда-то вперёд, заводит машину, включает навигатор и, смотря в телефон, чтобы понять, куда ему нужно направиться, уезжает, стараясь хотя бы во время поездки не думать о случившемся.       Эллада был уже в своей комнате, снимая с себя вещи и меняя их на пижаму. Взгляд ненароком падает на зипку, которую парнишка быстро снял и кинул на кровать, совсем позабыв о том, что она не его.       — Бля... — тихий мат всё же сорвался с губ Грека. Это же значит, что он теперь обязательно должен увидеться с ним на следующий день. Это, наверное, будет первый раз, когда встреча со своим врагом будет очень неловкой. Вот зачем он решил поцеловать его? Зачем? Никто же его не заставлял, как же глупо и стыдно. А ведь ему ещё нужно лечь спать, а после такого вряд ли у него получится уснуть.       Этой ночью никто из них не сможет заснуть, возможно, потом, когда время перевалит за три часа, хотя и то не факт. Но они обязательно встретятся на собрании и во время него изредка будут смотреть друг на друга, а если случайно их взгляды пересекутся, то есть большая вероятность того, что стыд и неловкость охватят их в эту же секунду.       Но одно они знали точно: с этого момента их нельзя будет назвать врагами. Доля ненависть друг к другу осталась даже после тех действий, но теперь она отойдёт на второй план их отношений, а на первом будет то самое чувство, о котором они боялись сказать друг другу.