Рассвет

— Ааааааа! — С громким криком вода в ванной становится настоящим стихийных бедствием, затапливая весь пол в комнате. Тёплые брызги летят во все стороны. Пена, словно снежинки, кружится в воздухе. Из-за воды пол становится скользким, как лёд. Держать тело в вертикальном положении с грузом в руках невыносимо тяжело. Мальчишка с необыкновенной внешностью и ярко выделяющейся кожей кричал, будто его резали, хотя на деле пытались опустить в ванную. Его крепко держали под руками, то поднимая, то опуская в воду. Ребёнок извивался в мужских руках, пытаясь не то укусить, не то вывернуть чужую конечность. С горем пополам удалось усадить его в воду. — Не хочу! Не буду! Я не буду! Я буду грязным! Я буду грязным! — Продолжал кричать мальчик, хлопая ладошками по воде и дрыгая своими ножками. Маленький рот не затыкался, а звук отражался от стен в закрытом помещении. С брезгливостью взрослая рука опустилась в ванну и, набрав немного воды, окатила ей сухие волосы ребёнка. Тот закричал пуще прежнего. Однако рука только повторяла свои действия, игнорируя ор. — Нет! Нет! Фу! Фу! Фу-у-у! — Вода скатывалась по лбу и попадала прямо на губы и даже в рот мальчику. Тот хмурился, плевался, но продолжал ругаться. — Да блять, малой, заткнись. — Выругался Ноли, выдёргивая руку из воды. Горячая влага стекла по коже, впитавшись в рукав. Парень смотрел на конечность и мечтал, чтобы её отрезали прямо сейчас. Взгляд завис на блестящих каплях. Тошнота подступила к горлу. Сухой рукой Ноли натянул свой капюшон ниже и скривил лицо. Он не любил купаться. Ненавидел всё, что касалось гигиены. Вещи менял, только если те были сильно испачканы или чем-то по случайности залиты. Ногти отгрызал, когда они ломались. На ногах тоже. Про нижнее бельё тоже нечего говорить, раз одна футболка носится неделю. Зубы чистят по желанию, какое возникает крайне редко. По его мнению, руки мыть заставили маркетологи моющих средств, чтобы вымогать деньги. В конечном счёте, каждая голова полна своими тараканами. Этих просто вытравить невозможно. В молодости Ноли заставлял мыться Севен. Насильно мыл голову, обижался, если чувствовал вонь из рта, расчёсывал колтуны, стирал чужие вещи. Ничего сильно не изменилось. С появлением в их жизни ребёнка в доме ввелись жёсткие правила. Поел — помой, бросил — убери, мусор вынеси и подобные, однако рядом числились и правила личной гигиены. Каждый в доме был обязан мыться один раз в день, зубы чистить два раза, менять вещи. Ноли не мог избежать участи чистюли, хотя до сих пор не переносил запах мыла. Большие ладони вновь окатили голову ребёнка водой, чтобы намочить волосы. Кулкид снова заорал и попытался вмазать по чужой руке, но промахнулся. Парень над ним вздохнул и щёлкнул крышечкой детского шампуня. — Фу! Нет! Сам мойся! Я буду грязным! Я не буду! — Кулкид вскочил и попытался выбраться из ванны, но был остановлен и пришвартован обратно в воду рукой Ноли. Несмотря на правила, соблюдаемые жителями дома каждый день, у Кулкида и Ноли ни одной привычки не выработолось, что очень расстраивало Севена. Но правила из-за этого не менялись. Шампунь неприятным слизнем вылезает на руку, заставляя лицо Ноли скривиться пуще прежнего. Средство холодило ладонь и заставляло конечность неметь. С огромным трудом Ноли плюхнул шампунь на голову Кулкида и принялся растирать, превращая его в пену. Мальчик плевался и брыкался, но в итоге сдался. Кулкид с недовольной миной уселся в воде и что-то бормотал. Его тело окаменело от напряжения. Севен убежал поздно вечером на очередное собеседование. Сейчас он в активном поиске работы, чтобы протянуть сына, себя и любимого партнёра. Ищет он исключительно ночную работу, потому что Ноли не собирается сидеть с чужим ребёнком весь день. До сих пор отцовство не проснулось в нём. Он помогает Севену с Кулкидом, только потому что — это Севен. Каким образом парень собирается работать всю ночь, а затем весь день следить за ребёнком — неизвестно. — Дядя Ноли, это ужас. — Произнёс мальчик, нахмурившись от неумелого массажа головы. Парень даже не старался. Всё равно завтра мыть. — Да, малой, это ужас. Давай побыстрее закончим с этим. — Вздохнул Ноли, хватая насадку для душа. Он довольно быстро включил воду и ополоснул ребёнка. Вся пена растворилась. Ребята молчали, смотря друг на друга. Обоих подташнивало из-за аромата свежести. Тёплый пар от воды душил. — Ну, типа, посиди, поиграй здесь. — Ноли хотел скорее выскочить из комнаты, чтобы глотнуть свежего воздуха. Он бы вытер руки насухо, выпил водички и насладился тишиной, которой не пахло в этом доме уже пятый год. — Нет! Не буду! Вытаскивай! — Закричал Кудкид, вскакивая на ножки. Он опёрся руками на бортик ванны и поспешил вылезти самостоятельно. Его подхватили и перенесли из горячей воды, напоминающей котёл в аду, на сухой коврик. Лёгкий холод приобнял мальчика, заставив того съёжиться и фыркнуть. Ноли не особо спешил. Он вяло накинул на Кулкида полотенце, обмотал его и вновь поднял на руки, вынося из этой мерзкой комнаты. Они в одной лодке. Парень с ребёнком на руках плюхнулся на диван перед телевизором. Кулкид быстро вскочил с него и уселся рядом, прикрывшись полотенцем, как мантией. Программа попалась очень интересной и увлекательной, раз взрослый парень и маленький мальчик с таким удовольствием зависли. Шум от телевизора. Шорохи под боком. В воздухе всё ещё витала влага. На кухне в раковине отмокали тарелки после семейного ужина. Постели были идеально заправлены с самого утра. Мальчики вздрогнули, когда входная дверь хлопнула. Севен быстро стянул ботинки, бросил их в обувную полку и закрыл дверь. Его серая фигура появилась в комнате. Под громкое «Папа!» он согнулся и присел на корточки, обнимая сына. Отец потрепал мальчика по голове и чмокнул в лоб, нежно улыбнувшись. — А чего это мы до сих пор с голой попой? Одеваться кто будет? — Ласково пригрозил парень, поднимаясь. Он проводил взглядом маленькую шуструю фигурку до детской комнаты и переключился на объект постарше. Всё время Севен шёл по улице униженный и расстроенный. На работу не взяли, автобус решил не выходить сегодня на последний рейс, денег в кармане крайне мало. Парень понял, что придётся вскрыть очередную заначку и поэкономить на себе ещё пару месяцев. А там гляди и работа найдётся. Однако она нужна была ему сейчас, а не потом. Парень думал, что зайдёт в дом, пройдёт тихо, как мышь, чтобы никого не разбудить, и ляжет рядом с партнёром, обессиленно пустив пару слезинок на волю. Однако его встретил тёплый свет из зала, который аккуратно довёл его до приятной картины: семья за просмотром. Ноли всегда презирал Кулкида, не считал чем-то значимым и важным в их жизни. Для него он подобие домашнего животного. Кулкид тоже особого интереса к сожителю не проявил, обзавёлся привычкой пакостить тому и всячески над ним издеваться. Севен закрывал глаза на взаимоотношения между ними, но внутри себя сильно переживал. Бросить сына ради любви он не мог, также как и поступить наоборот. Им пришлось мириться с жизнью под одной крышей. На его безжизненном лице расцвела улыбка. Севен осторожно присел рядом с Ноли и уронил на его плечо свою голову, вздохнув. Глаза погрузились в телевизор. — Как всё прошло? — Подал голос Ноли, огладив спину партнёра. Его ладонь тихо пригнездилась на мягком боку Севена. В момент тело стало таким ватным и неподъёмным. Парень держался до последнего, но начал сдаваться под натиском любви. — Кхм. Нормально. — Пожал плечами Севен, прижавшись к возлюбленному сильнее. Сразу стало теплее и уютнее. Маловероятно, что Ноли спасёт его тушку при такой трагедии, ведь уйти легче всего, но поддержать попробует. — Новая работа обеспечена? — В голосе чувствовалось удивление. Севен горько усмехнулся, пряча глаза под тяжёлыми веками. — Сказали, что перезвонят. — После протяжного «Понятно» между ними наступила тишина, перебиваемая телевизором. Оба понимали ситуацию и видели всё насквозь, но говорить что-либо не решались. Хорошо, что они рядом. Этого достаточно. От усталости и безнадёжности клонило в сон. Севен пригрелся под чужим боком и практически засопел, однако Кулкид не дал провалиться в царство Морфея. — Папа! Папа! Я выбрал с динозаврами! Там ещё были машинки. Но я выбрал эти. С динозавриками. Видишь? — Затараторил ребёнок, размахивая своим нижним бельём с забавным принтом перед телевизором. Ноли заметно напрягся и фыркнул. Его ласковая ладонь быстро соскользнула с нагретого бока. Севен приподнялся и поправил свои прямоугольные очки. — Вижу. Молодец. Самый красивый будешь. — Он опустился на пол и принялся надевать вещь на сына, бурча, чтобы тот стоял ровно или поднял ногу. Вскоре трусы были надеты. Севен попытался отправить того спать, но Кулкид заявил, что уже взрослый, и уселся смотреть телевизор дальше. Отец лишь вздохнул и спустил ему это с рук, вновь облепляя сожителя. Прошло минут десять, может двадцать. Кулкид уснул прямо на диване, закинув одну ногу на спинку, а голову свесив с топпера. Севен держался в сознании, пытаясь заставить себя встать и перенести ребёнка в детскую. Но мешала долгожданная приятная тишина. Сейчас шум телевизора был подобием пения птиц в густом лесу. Стало хорошо. Секунда-две и Севен тоже уснёт прямо на диване, правильнее будет сказать, прямо на Ноли. — Я найду работу. — Резко вытянул из слащавого царства снов Ноли. Севен уже хотел начать ругаться. Это у них родственное? Поспать не дают! Он ему сейчас всё расскажет и покажет! Только дайте подняться. — Что? — Прозрел Севен, разлепляя глаза. Он приподнялся и обхватил ладонями лицо Ноли. Тот скривился и попытался отдалиться, но вспомнил, что сзади спит Кулкид. Бежать некуда. Его лицо покрылось лёгким смущением. — Я сказал, что найду ра- — Нет-нет-нет. Ты не должен себя утруждать. Это моя забота. — Виновато залепетал Севен. Он прекрасно помнил их разговор о домашних обязанностях, переросший в ссору, когда Ноли кричал, что знать не хочет никакого ребёнка, особенно в их доме. Севен принял решение взять Кулкида под опеку, прощая ему все пакости. Ноли тут не причём. — Я найду. — отрезал Ноли и попытался отвернуться, но получил чмок в щёку. Затем ещё один, а позже и в губы. — Спасибо. — Севен смелее прижался к партнёру, готовясь окончательно отрубиться и проспать часов до десяти, если Кулкид не подскочит часов в шесть-семь. Он ведь может.