Униженный и оскорбленный

Я не мог спокойно сидеть на уроках, моя жопа болела так, словно ее переехал тяжелый немецкий танк. Однако самое ужасное было то, что мне снова пришлось клянчить попарить у моих одноклассников. Побывав на вершине, я снова вернулся в то ущербное и зависимое положение, в котором находился еще в самом начале. Мне совсем не хотелось снова лизать ободок засранного толчка, но я хотел парить - а значит, выбора у меня не было. Конечно, я мог бы попросить попарить у старшеклассников, однако прыщавый ебальник и разящая вонь, которая от меня исходила отпугивала любого. К тому же, я стеснялся говорить с незнакомыми - и поэтому единственным доступным вариантом для меня оставался Денис. На перемене я зашел в толчок, где обычно собиралась вся элита. Все действительно уже были там и столпились вокруг одного младшеклассника. Он бледный сидел на толчке и срал, а остальные фоткали его и смеялись. Я втиснулся в толпу и тоже начал смеяться; даже записал пару кружочков. Младшеклассник расплакался, но уйти не закончив не мог - и поэтому старался изо всех сил. Сейчас я восхищаюсь его мужеством, а тогда, будучи тупым подростком, я старался подражать Денису. Если смеялся он - значит, я тоже должен был смеяться. Затем я подошел к своему небожителю и спросил: - Дэн, можно пару тяг сделаю, по-братски? Мамка подик спалила, а парить пиздец хочется. Он ухмыльнулся и опустил руку в карман. Я стал завороженно наблюдать, как вдруг он взял другой рукой меня за плечо и толкнул в сторону срущего мальчика. Чудом мне удалось удержать равновесие и не свалиться на младшеклассника. Толпа заржала ещё сильнее. Затем уже другие начали пытаться меня повалить на унитаз. - Ну всё, хватит! Не надо! Дэн! Мне правда попарить нужно срочно пиздец. - Вот прям пиздец? - сказал Денис, улыбнувшись. Мне уже тогда не понравилась эта его ухмылка - Ну да, меня уже ломает всего, не могу просто. По всей видимости, Денис уже в этот момент осознал, что я был настолько зависим, как никогда раньше. Я был буквально готов на всё, чтобы прикоснуться губами к заветной дудке. - Сначала научись просить правильно. Не “дай покурить”, а “Дэн, скажи, что я могу сделать, чтобы ты дал мне попарить”. - Дэн, скажи, что я могу сделать, чтобы ты дал мне попарить. Его лицо приняло заговорщический вид. - Вон, сейчас этот лошок досрет, и тебе нужно будет взять его говно и положить на подоконник. - Но я… - Потом я тебе скажу, что делать. Перемена большая, так что время у нас есть. Эй, ты, сосунок, давай уже, проваливай! Сколько срать можно? Ты уже все кишки, наверное, высрал! - сказал Денис и придурковато засмеялся. Все тут же подхватили этот смех. Вдруг Денис взял школьника за плечи и скинул его с унитаза. Тот упал на кафель и лежал обосранной жопой кверху, содрогаясь от плача. Поднялся вой, свист и гогот. Я смеялся вместе с остальными. - А ты чего ржешь стоишь? А ну быстро делай, что я сказал! - То есть мне это… - Да-да, давай быстрее, - сказал Денис и пнул меня под зад. Я подошёл к унитазу, почти доверху наполненному поносной гущей, от которой разило смертью. Вонь была такая, что я боялся отравиться лишь этим запахом, думая, что у меня сгниют легкие. Приблизившись, я испытал сильный рвотный позыв, который чуть не заставил меня извергнуть весь свой завтрак наружу. Я подумал: "Нет! Это уже слишком! Не могу же я ради одноразки в говне ковыряться!?" - Эй, ты чё, оглох что ли? Ты слышал, что я тебе сказал? - нетерпеливо прикрикнул Денис. На глазах стали наворачиваться слезы то ли от страха перед Денисом, то ли от едкого запаха. Я всё ещё боялся его расстроить и навсегда остаться посмешищем для нашего класса, а то и для всей школы. Я не понимал, что хуже: потерять расположение Дениса или потерять лицо, роясь в дерьме? Впервые во мне заговорило достоинство, но я был в панике, и все эти мысли вспышкой промелькнули в моей голове. Как только я понял, что терять уже нечего, в завершение этих мысленных мук, наступили муки физические: у меня началась ломка. Мне уже было и так плохо: я чувствовал вялость, озноб, ломоту в суставах и боль в мышцах, а главное - я потерял какой-либо интерес к жизни... к жизни без подика и очередной дозы никотина. Моё дыхание стало тяжёлым, сердце быстро забилось, а ноги подкосились. Мне захотелось съёжиться на полу от боли по всему телу. Именно тогда мной овладела решительность - дальше пути назад не было. Задержав дыхание, я принялся за работу, как водолаз погружаясь все глубже и глубже в зловонную коричневую пучину. Сначала я попытался зачерпнуть ещё чуть теплое говнецо, но понос только растекался по рукам. Я запаниковал. Внезапно в моей голове что-то щелкнуло. Я на время отключился от реальности, которая казалась теперь словно ненастоящей... Я увидел себя со стороны: жалкий жирный школьник с руками по локоть в говне, который унижается перед одноклассниками за одноразку. Как я до этого докатился? Я начал сгорать со стыда. Мне даже казалось, что я скоро сойду с ума от позора - все вокруг смотрели на меня и смеялись! Денис и вовсе снимал мои унижения на телефон. Вновь в голове что-то вспыхнуло и погасло. Заговорили другие мысли: "Я даже не засучил рукава! Что если мама увидит? А что, если расскажет папе? Ведь он меня отпиздит за пиджак! А как я на уроки пойду?" Затем мой мозг как будто отключился, сознание покинуло тело. Оно заработало, как автомат или скорее как машина по черпанию кала. Абсолютно спокойно, без колебаний и резких движений я погрузил руки почти по локоть в дерьмо и принялся искать в нём что-то более-менее плотное, пока не нащупал заветную колбаску. Взяв её в руки, я аккуратно, словно хирург, держащий сердце, переложил её на подоконник. В тот момент я уже не слышал ни смеха, ни криков. - Ты чё творишь?! Ты совсем ебнутый что ли?! - сказал Денис, вернув меня в мою обосранную реальность. Он, видимо, сам не верил, что смог заставить меня это сделать. - Только это ещё не всё, - продолжил Денис, отойдя от смеха, - теперь съешь это. Я не мог поверить своим ушам, но отступать было уже поздно. Сдерживая рвотные позывы, я облизнул эту развалившуюся колбаску и тут же отшатнулся, сплевывая. - Эй-эй, стой! - сказал Денис, поднося камеру, - теперь давай нормально! Я приложился губами к говну и попытался что-то ими зачепнуть, потом отвернулся, опять плюясь. - Э-э, ты не просмаковал! - Просмаковал, - покорно ответил я и захватил говно уже зубами, как бы надкусывая. Тут рвота уже подступила к горлу, но я сдержал её. После этого с ужасом я начал выплевывать остатки говна изо рта. Денис же с безумным смехом выбежал из толчка.