Нежность ветра

Каждый год в поместье главы организации Истребителей Демонов проводился вечер, объединявший мечников всех рангов. Это было время отдыха, неформального общения и возможности для Столпов, сильнейших воинов, укрепить связи со своими товарищами. Столпы имели право пригласить до трех человек, не являющихся истребителями, что делало праздник особенно интересным и позволяло им поделиться радостью с близкими. После очередного собрания, посвященного подготовке к грядущему празднику, Хашира задержались. Глава организации хотел обсудить последние детали и убедиться, что все идет по плану. Однако, в этот раз атмосфера была напряженной. Обычно шумные и оживленные, Столпы чувствовали, что что-то не так. Причиной тому было молчание Санеми Шинадзугавы, Столпа Ветра. Его обычно грозное и резкое поведение сменилось задумчивостью. Он сидел, нахмурившись, и что-то обдумывал, что было для него крайне необычно. Мицури Канроджи, не могла этого вынести. Она всегда чувствовала чужие эмоции и переживания, и беспокойство Шинадзугавы передавалось ей. – Шинадзугава-сан? – робко обратилась она, стараясь не нарушить тишину, окутавшую комнату. Санеми, казалось, вынырнул из глубокого колодца размышлений, вскинув брови в вопросительном жесте. – Вас что-то беспокоит? Вы сегодня не такой, как обычно, – продолжила Мицури, ее голос был полон искренней заботы. Санеми вздохнул. Он не привык делиться своими мыслями, особенно с таким количеством людей. Но любопытство и забота Мицури были искренними, и он решился. – Я думаю над тем, стоит ли мне взять с одного человека собой на праздник, – произнес он, его голос был тихим и непривычно неуверенным. Разговоры в комнате стихли, как по команде. Все взгляды устремились на Шинадзугаву. Даже Тенген Узуй, бывший Столп Звука, который был приглашен для консультации, замер, прислушиваясь. Мицури, воспользовавшись замешательством Шинадзугавы, не могла удержаться от вопроса: – А кого, если не секрет, вы хотите пригласить? Санеми снова погрузился в раздумья. Он взвешивал все "за" и "против", словно решал вопрос жизни и смерти. Минуты тянулись мучительно долго. Мицури уже подумала, что не дождется ответа, когда вдруг услышала тихий, но твердый голос Столпа Ветра. – Жену. В комнате повисла гробовая тишина. Мицури застыла с открытым ртом, ее глаза были широко раскрыты от изумления. – Что? У тебя есть жена? – воскликнул Тенген, не веря своим ушам. Его голос был полон недоумения. Санеми, казалось, смутился еще больше под пристальными взглядами присутствующих. – Да, есть, – ответил он, стараясь сохранить невозмутимый вид. – И как давно вы женаты? – спросила Шинобу Кочо, Столп Насекомого, стараясь скрыть свое удивление за вежливой улыбкой. – Примерно два года, – ответил Санеми. – То есть, вы поженились, когда уже стали Столпом? – уточнил Кёджуро, его голос был полон интереса. – Да, примерно через несколько месяцев после того, как я получил звание, – подтвердил Санеми. В комнате воцарилось молчание. Все присутствующие были ошеломлены. Неужели у Санеми Шинадзугавы, этого вечно хмурого и свирепого человека, есть жена? Не то чтобы он не заслуживал любви, но казалось, что ни одна девушка не рискнет подойти к нему. Один его взгляд способен отпугнуть кого угодно. И тут он заявляет, что женат. Первой от шока оправилась Мицури. Ее лицо расплылось в счастливой улыбке. – Шинадзугава-сан, вы просто обязаны взять с собой жену на праздник! – воскликнула она, ее голос был полон энтузиазма. – Мы все очень хотим с ней познакомиться! Узуй, немного оправившись от шока, добавил: – Да, это будет потрясающе! Нужно же разбавить эту атмосферу постоянной борьбы и напряжения. К тому же, я уверен, твоя жена должна быть необычной женщиной, если смогла покорить твое сердце. Шинобу, как обычно, сохраняла спокойствие и вежливость. – Шинадзугава-сан, я тоже считаю, что это отличная идея. Нам всем было бы интересно узнать больше о вашей супруге, – сказала она, слегка склонив голову. Кёджуро Ренгоку, не скрывая своего воодушевления, добавил: – Согласен! Это будет очень воодушевляюще! Уверен, она прекрасная женщина! Санеми был ошеломлен такой реакцией. Он не ожидал, что его признание вызовет такой ажиотаж. Он привык к тому, что его боятся и избегают, и мысль о том, что его жена станет центром внимания, его немного пугала. – Я… я подумаю, – пробормотал он, чувствуя, как краска заливает его щеки. Мицури, видя его замешательство, подошла к нему и ободряюще положила руку на его плечо. – Не волнуйтесь, Шинадзугава-сан. Мы уверены, что ваша жена будет рада познакомиться со всеми нами. И мы будем рады познакомиться с ней. Это будет прекрасный вечер! – заверила она, ее глаза сияли радостью. Санеми посмотрел на Мицури, затем на остальных Столпов. Он увидел в их глазах искреннее любопытство и поддержку. Он понял, что они действительно хотят познакомиться с его женой, и что это может стать для него возможностью открыть им другую сторону своей жизни. Он вздохнул и, немного помедлив, произнес: – Хорошо. Я поговорю с ней. Надеюсь, она согласится пойти со мной. В комнате раздались радостные возгласы. Мицури подпрыгнула от восторга, а Тэндзен похлопал Санеми по плечу. Шинобу и Кёджуро одобрительно кивнули. Санеми, глядя на своих товарищей, почувствовал тепло в груди. Возможно, это будет не так уж и плохо – поделиться частью своей жизни с людьми, с которыми он ежедневно сражается бок о бок против демонов. Возможно, это станет началом чего-то нового, чего-то более личного и глубокого. Возможно, этот вечер Мечников станет для него особенным, благодаря его жене и поддержке его друзей. … Вечернее откровение и робкая просьба Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и оранжевого. День подходил к концу, принося с собой тишину и покой в скромное, но просторное поместье, где обитали Санеми Шинадзугава и его жена. После скромного, но сытного ужина, Ами занялась привычным делом – мытьем посуды. Санеми же, обычно уходящий на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и успокоить свои мысли, остался в доме. Санеми сидел за деревянным столом, не отрывая от Ами задумчивого взгляда. Его обычно суровое лицо было смягчено тревогой и нерешительностью. Он наблюдал за тем, как ловкие руки Ами с легкостью справляются с грязной посудой, как она напевает тихую мелодию, и как ее темные волосы мягко спадают на плечи. Закончив с последней тарелкой, Ами взяла полотенце и тщательно вытерла руки. Она заметила странное поведение мужа и, обеспокоенно нахмурив брови, повернулась к нему: – У тебя что-то случилось, Санеми? Ты выглядишь слишком измученным. Обычно ты уже давно на улице. Санеми вздрогнул, словно его застали врасплох. Он не ожидал, что она так быстро заметит его состояние. Собравшись с духом, он медленно выдохнул и выпалил: – В корпусе истребителей… будет проходить праздник. Туда можно пригласить любого человека… но кроме тебя я не знаю, кого еще пригласить. Ты… ты пойдешь со мной? Вопрос прозвучал робко и неуверенно, совсем не в стиле привычного всем Столпа Ветра. Санеми смутился, опустив взгляд на свои руки, лежащие на столе. Он чувствовал, как кровь приливает к его щекам. Он не привык к таким разговорам, к таким проявлениям эмоций. Он не знал, как правильно говорить с женщинами, даже если это его жена. Ами застыла на мгновение, словно ошеломленная его словами. Она знала, что Санеми старался держать их отношения в секрете. Не из-за того, что он стеснялся ее – нет, совсем наоборот. Он просто хотел уберечь ее от излишнего внимания, от возможных опасностей, связанных с его работой и с его репутацией. В корпусе истребителей было много завистников и недоброжелателей, и Санеми не хотел, чтобы Ами пострадала из-за него. Осознавая это, Ами сначала лишь прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Она не могла удержаться от этой комичности ситуации: суровый и непоколебимый Санеми, известный своей свирепостью и нелюдимостью, стоит перед ней, смущенный и неуверенный, и робко просит составить ему компанию на празднике. Это было так неожиданно и мило, что она не могла не улыбнуться. Санеми, заметив ее реакцию, поднял на нее свой смущенный взгляд. Он был готов к отказу, к упрекам, к чему угодно, только не к смеху. Его сердце бешено колотилось в груди. Ами, насмеявшись вдоволь, наконец успокоилась и, вытирая слезы с глаз, ответила: – Конечно, Санеми. Еще спрашиваешь! Я с удовольствием пойду с тобой. Только… – она на мгновение задумалась, – обещай, что не будешь хмуриться весь вечер и пугать всех своим видом. Санеми немного расслабился, услышав ее согласие. Он облегченно выдохнул и робко улыбнулся. – Я постараюсь, – пробормотал он, снова опуская взгляд. Санеми остался сидеть за столом, глядя в окно. В его душе царил покой и гармония. Он знал, что впереди его ждет сложный вечер, но теперь он не боялся. Он знал, что рядом с ним будет Ами, его верная спутница, его любовь, его поддержка. И с ней он сможет преодолеть любые трудности и встретить любые испытания. И пусть весь корпус истребителей узнает о том, что у сурового и неприступного Санеми Шинадзугавы есть жена. … Праздник раскрасил почти всегда пустеющий Корпус истребителей демонов, яркими красками и наполнил оглушительным гулом. Мечники всех рангов, от новобранцев до закалённых ветеранов, сегодня отбросили в сторону свои мечи и обязанности, превратившись в обычных людей, жаждущих отдыха и веселья. В воздухе витали ароматы праздничных угощений, смех разносился по всему поместью, создавая атмосферу тепла и единения. В этот оживленный муравейник вошли Шинадзугава. Санеми, как всегда, с непроницаемым выражением лица, а Ами, слегка робеющая в окружении такого количества незнакомых людей. Особенно её смущало преобладание мужчин; девушек было так мало, что Ами невольно чувствовала себя неуютно. Она инстинктивно старалась держаться за широкой, спиной мужа. Пройдя ещё немного вглубь поместья, Санеми вдруг остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду. В ту же секунду их слуха достигли радостные, звонкие голоса. – Шинадзугава-сан, вы наконец-то пришли! – воскликнула Конроджи, с лучезарной улыбкой на лице. Её глаза сияли от предвкушения праздника. – А ваша жена тоже здесь? Мне так не терпится с ней познакомиться! Санеми слегка кивнул, и Ами, набравшись храбрости, скромно вышла из-за его спины, робко улыбаясь в знак приветствия. Мицури не смогла сдержать своего восторга. Её глаза расширились, а щеки залились румянцем. – Аааааа, так вот какая она! – завопила она от переизбытка эмоций, хлопая в ладоши. – Какая же вы милашка! Просто прелесть! Не успела Ами опомниться, как Столп Любви вихрем подлетела к ней, схватила её за руку и потащила куда-то вглубь толпы, щебеча без умолку: – Я так рада, что вы пришла! Мне так интересно с вами познакомиться! Расскажите мне всё о себе! Чем вы занимаетесь? Как вы познакомилась с Шинадзугавой-саном? Он, наверное, очень вас любит! Ами, совершенно растерянная от такого напора, лишь беспомощно хлопала глазами, позволяя Мицури увлечь её за собой. Она украдкой взглянула на Санеми, который лишь пожал плечами и едва заметно улыбнулся краешком губ. Казалось, он был вполне доволен тем, что избавился от неё хотя бы на время. – Мицури-сан, постойте! – наконец смогла выдавить из себя Ами, пытаясь не отстать от стремительной Столпа Любви. – Куда мы идём? – Ладно вам, просто расслабитесь. Я хочу показать вам всё самое интересное! – весело ответила Мицури, не сбавляя шага. – У нас столько всего запланировано! Будем есть вкусняшки, играть в игры и, конечно же, болтать обо всём на свете! Вы же ведь не против, правда? Ами, немного успокоившись и увидев искреннюю радость в глазах Мицури, слабо улыбнулась. – Нет, конечно, не против, – ответила она, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. – Я просто немного… взволнована. – Ну что вам, не стоит! – Мицури крепче сжала её руку. – Сегодня мы все просто друзья, наслаждающиеся праздником! Забудь о проблемах и просто расслабься! Обещаю, вам понравится! И Ами, поверив в искренность слов Мицури, позволила ей увлечь себя в водоворот праздничного веселья. … За полночь пир в поместье охотников начал стихать, уступая место тихим разговорам и сонному бормотанию. Большая часть мечников, ощущая приятную тяжесть в голове, вышла на улицу, чтобы насладиться прохладным ночным воздухом. Ами, удобно устроившись за столом, наблюдала за происходящим. Её взгляд выхватил из толпы одинокую фигуру, сидящую в стороне от всеобщего веселья. Гию Томиока. По рассказам мужа, Ами знала, что Гию не любил шумные компании и предпочитал одиночество. Санеми, в свою очередь, терпеть не мог Гию и постоянно жаловался на него жене, называя его "угрюмым молчуном" и "непонятным типом". Но Ами видела в Гию что-то большее, чем просто предмет раздражения её мужа. Она чувствовала, что за маской отстраненности скрывается добрый и ранимый человек, которому просто сложно общаться с другими. Решившись, Ами подошла к столу, за которым сидел Гию. — Доброй ночи, Томиока-сан, — произнесла она мягко, стараясь не напугать его своим внезапным появлением. Гию, казалось, вздрогнул от неожиданности. Он резко обернулся к Ами, и в его глазах мелькнуло замешательство. — Можно ли мне присесть рядом? — спросила Ами, указывая на свободное место за столом. Гию лишь слегка кивнул в знак согласия и отвернулся, словно погрузившись в свои мысли. Ами тихо присела рядом и некоторое время молчала, давая ему время привыкнуть к её присутствию. — Не правда ли, вечер прекрасен? — наконец нарушила тишину Ами, обратив внимание на лунный свет, пробивающийся сквозь листву деревьев. — Да… — коротко ответил Гию, не отводя взгляда от луны. — Вас что-то беспокоит? — спросила она, стараясь говорить спокойно и дружелюбно. Потому что видела его напряжение. — Нет, — последовал ожидаемый ответ. Ами вздохнула про себя. Нужно было сменить тактику. — Мой муж часто говорит о вас, — произнесла она, внимательно наблюдая за реакцией Гию. Глаза Гию немного расширились, выдавая удивление. Ами легонько посмеялась, стараясь разрядить обстановку. — Он говорит, что вы просто невыносимы, — с улыбкой продолжила Ами. — Но, знаете, порой бывает, что и сам он не подарок. На этот раз на лице Гию промелькнула еле заметная улыбка. Ами почувствовала, что лед тронулся. — Шинадзугава… он… — Гию запнулся, подбирая слова. — Он меня ненавидит. Решил поделиться столп.  — Ну, это взаимно, — усмехнулась Ами. — Он жалуется на вас каждый день. Говорит, что вы слишком угрюмый, слишком молчаливый, слишком… Томиока. — Он всегда зол, — тихо произнес Гию. — И всегда критикует.  — Он такой со всеми, — заверила его Ами. Гию недоверчиво посмотрел на Ами. — Вы так думаете? — Я знаю это наверняка, — ответила Ами с уверенностью. — Санеми часто говорит о вас. Конечно, он в основном жалуется, но он не самый плохой человек. — Я… я хотел бы с ним подружиться, — признался Гию, опустив взгляд. — Но я не знаю, как это сделать. — Ну, это непростая задача, — усмехнулась Ами. Помолчав немного столп спросил. — Что мне делать?  — Для начала, перестаньте его игнорировать, — посоветовала Ами. — Попробуйте заговорить с ним. Спросите, как у него дела, или похвалите его навыки. Я знаю, это звучит банально, но это может сработать. — Я попробую, — неуверенно произнес Гию. Гию посмотрел на Ами с благодарностью. — Спасибо, Шинадзугава-сан, — произнес он. — Вы очень добры ко мне. — Не за что, Томиока-сан, — ответила Ами, улыбаясь. Ами замолчала, давая Гию время переварить полученную информацию. Через некоторое время Ами поднялась со стула. — Мне пора идти, — сказала она. — Санеми, наверное, уже ищет меня, чтобы пойти домой — Спокойной ночи, Шинадзугава-сан, — произнес Гию, провожая её взглядом. — Спокойной ночи, Томиока-сан. Я верю в вас!— ответила Ами и направилась к выходу из поместья. … Солнце палило нещадно, и даже в тени поместья Ветряного столпа было душно. Начались совместные тренировки столпов, и уставшие мечники отдыхали между подходами. Гию, как всегда отстраненный, сидел на крыльце рядом с Танджиро, который, казалось, излучал энергию даже после изнурительных упражнений. — Я слышал, что Шинадзугава-сан любит охаги, — вдруг произнес Танджиро, глядя на Гию с энтузиазмом. — Может быть, вы попробуете приготовить их ему? Гию нахмурился, словно эта идея была ему в тягость. — Думаешь, это хорошая идея? — пробормотал он, избегая зрительного контакта. — Я считаю, это просто замечательная идея! — раздался веселый голос над их головами. Танджиро вздрогнул и резко обернулся, а Гию, привыкший к внезапным появлениям Ами, лишь слегка вскинул бровь. Жена Ветряного столпа, как всегда, подкралась незаметно. — Как продвигаются ваши отношения с Санеми? — поинтересовалась Ами. — Мне кажется, он стал больше ненавидеть меня, — ответил Гию с грустью в голосе. — А мне кажется совсем наоборот! — возразила Ами, улыбаясь. — В последнее время он отзывается о вас не так плохо, как раньше. Я думаю, это успех! — Можно мне присесть? — прозвучал вежливый вопрос от девушки. — Конечно, Шинадзугава-сан. Она устремила свой взгляд на тренировочную площадку, где Санеми, с яростным криком, гонял молодых мечников, не давая им ни секунды передышки. — Хааа, он… — Ами прикрыла лицо ладонью, словно отгораживаясь от происходящего. — Я, конечно, понимаю, что без таких тренировок им сложно будет одолеть демонов, но они же всего лишь дети. — Шинадзугава-сан, все хорошо, вам не стоит волноваться, — попытался успокоить ее Танджиро. — Они сильные и обязательно справятся. В этот момент Санеми, словно услышав свою фамилию, обернулся в их сторону. Ами, заметив это, лишь слегка кивнула головой, давая ему понять, что все в порядке и не стоит беспокоиться. Санеми недоверчиво, но все же отвернулся, продолжая руководить тренировкой. Танджиро был поражен этим тихим обменом знаками. — У вас телепатическое общение? — удивленно спросил он. Ами лишь рассеянно улыбнулась в ответ. — Совсем нет, — ответила она уклончиво. После этого разговоры потекли своим чередом. Танджиро, как всегда, был полон энергии и вопросов, Ами поддерживала беседу, рассказывая забавные истории из жизни мужа, а Гию, как обычно, молчал, лишь изредка вставляя короткие реплики. Внезапно Танджиро, с присущей ему прямотой, выпалил: — Шинадзугава-сан, простите за такой вопрос…, но вы поправились с нашей последней встречи? Ами очень удивилась такому вопросу, но не разозлилась, а наоборот, лишь мягко улыбнулась, обращая внимание вниз. — Это так заметно, Камадо-кун? — спросила она с легким смущением. Танджиро тут же замахал руками в отрицании. — Простите пожалуйста, я не должен был этого спрашивать, но… — он не успел договорить, как Ами перебила его. — Я беременна, — произнесла она, и в ее голосе звучала какая-то грустная нотка. Даже Гию, казалось, удивился этой новости. Он удивлённо посмотрел на Ами, но тут же отвел взгляд, словно ему было неловко. — Ха-ха, простите за внезапную новость, — Ами попыталась скрыть свое волнение за шутливым смехом. — Я никого не хотела напрягать этой новостью, но просто не могу не поделиться ей с кем-то. Мои родители живут достаточно далеко отсюда, а Мицури не удержалась и всем бы рассказала. — Я думаю, вам можно доверять. — Конечно! — воскликнул Танджиро с искренней радостью. — А Шинадзугава-сан знает? — осторожно поинтересовался Гию, нарушив свое молчание. Девушка лишь грустно посмотрела в сторону тренировочной площадки. — Нет, я хочу пока что скрыть это от него, — призналась Ами. — Я не знаю, как он может повести себя в данной ситуации, взбеситься или… Она замолчала, словно боялась произнести вслух свои страхи. — Я прошу просто не говорить это ему, до последней вашей битвы, — взмолилась Ами. — Пусть он будет спокоен хоть некоторое время. — Хааа, я, наверно, кажусь сейчас мямлей, — с грустью произнесла она. Не дав ни Танджиро, ни Гию сказать ни слова в ответ, она резко встала. — Пойду разгоню эту стаю, пока он не переубивал всех, — заявила Ами, направляясь в сторону тренировочной площадки. … Кошмар битвы с Мудзаном отступил, оставив за собой лишь пепел, разруху и глубокие раны. Шинадзугава лежал неподалеку от Гию, тело ныло от каждой, казалось, неисчислимой раны. Он цеплялся за сознание, как за последнюю нить, удерживающую его в этом мире. В голове роились мысли – воспоминания о павших товарищах, о боли, которую он причинил, о бремени, которое нес на своих плечах. И вдруг, сквозь шум в ушах, он услышал тихий, почти неслышный голос. – Шинадзугава, не смей умирать, после всего, через что ты прошел… Санеми дернулся, повернул голову в сторону Томиоки. Тот смотрел в небо, лицо оставалось непроницаемым, как обычно. – Ха? Томиока, что за сентиментальности? Не ждал от тебя таких слов, – прохрипел Санеми, пытаясь скрыть слабость. Но Гию, казалось, не слышал его сарказма. Он продолжал, все так же тихо и отстраненно: – Тебя ждет дома не только Ами, но и ребенок. Мир вокруг Санеми словно замер. Ребенок? Он перебирал в голове варианты, словно пытаясь сложить сложный пазл. – Что? Какой ребенок? О чем ты говоришь, Томиока? Гию вздохнул, все так же смотря в небо. – Ами беременна. В голове Санеми бешено закрутились шестеренки. Он замолчал, пытаясь переварить услышанное. Томиока, вероятно, решил, что он потерял сознание, но тут Санеми резко прервал его молчание: – Вот же… И она сказала тебе эту новость первым? В голосе сквозила смесь недоверия и раздражения. Гию чуть повернул голову в его сторону. – Не только мне, но и Танджиро. Она попросила, чтобы мы сохранили этот секрет до конца битвы, чтобы ты не волновался. Ярость вскипела в груди Санеми. – Еще и ему!??? Когда встретимся, я ей задам! – выплюнул он, игнорируя боль в теле. Разговор на этом иссяк. Оба столпа снова погрузились в молчание, лежа рядом на земле. Но в голове Санеми бушевал ураган. «Как она могла рассказать такую новость Томиоке? – бушевал он про себя. – Хотя… он же выполнил ее просьбу, не проболтался. Да у него все равно ничего не выведаешь… Но Танджиро! Этот сопляк! Я-то думал, почему она в последнее время перед битвой начала меня избегать… Словно от чумы бегала! И все из-за этого! Беременна… Черт побери, ребенок… Мой ребенок…» Воспоминания о последних неделях перед битвой вспыхнули перед глазами. Ами, внезапно ставшая такой молчаливой и задумчивой. Ее попытки уйти пораньше из дома, ее странная утренняя тошнота, которую она списывала на нервы. Он тогда не придал этому значения, был слишком поглощен подготовкой к битве. А она, оказывается, носила под сердцем их ребенка и боялась ему сказать, чтобы он не отвлекался. Его мысли прервала волна усталости. Санеми провалился в беспокойный сон, полный обрывков воспоминаний и смутных надежд на будущее. … Прошел месяц после битвы, но эхо ее ярости все еще висело в воздухе. Мечники, пережившие тот кошмар, медленно, как распускающиеся после заморозков цветы, возвращались к жизни. Но Шинадзугава, все еще оставался в плену мрака, погруженный в кому. Его дыхание было ровным, но сознание, казалось, навеки покинуло этот мир. Ами, с каждым днем все больше обремененная беременностью, не пропускала ни одного дня. Она приходила в поместье Бабочки, садилась рядом с его кроватью и часами говорила с ним, надеясь, что он услышит ее. — Госпожа Ами, — мягко увещевала ее одна из медсестер, — вам стоит больше отдыхать. Ваше состояние требует постельного режима, а вы каждый день изнуряете себя этими посещениями. — Ну что вы, я чувствую себя хорошо, — отмахивалась Ами, ее улыбка была слабой, но упрямой. — Да и есть люди, которые приглядывают за мной. Она бросила взгляд в сторону коридора, где обычно незаметно стоял Гию. Он всегда был рядом, незримо, словно тень, оберегающая от полуденного зноя. Войдя в комнату Санеми, Ами опустилась в кресло, вздохнув от облегчения. Живот тянул, спина ныла, но она не позволяла себе жаловаться. Он нуждался в ней, и она должна была быть сильной. — И когда ты проснешься? — прошептала она, глядя на его неподвижное лицо. — У тебя жена беременна, а тебе хоть бы хны, лежишь тут и бровью не поведешь. А за мной вообще-то приглядывают другие мужчины, а это твоя вообще-то забота. Она усмехнулась, представляя, как бы Санеми отреагировал на эти слова. — Ты наверно бы разозлился, узнав это, — тихо произнесла Ами, и в ее голосе прозвучала тоска. — И стал бы кричать на все поместье… Молчание снова окутало комнату. Ами вздохнула, и в ее глазах появились слезы. — Просыпайся уже, пожалуйста, — взмолилась она, ее голос дрожал. — Мне правда тяжело и страшно. Внезапно резкая боль пронзила ее живот. Она схватилась за него, задыхаясь. В этот момент в комнату вошли медсестры, чтобы в очередной раз уговорить ее отдохнуть. Увидев ее состояние, они остолбенели.  — Госпожа Ами! Что с вами?! Ами повернулась к ним с нервным смешком, ее лицо исказила гримаса боли. — Похоже, началось… В поместье Бабочки воцарился хаос. Медсестры забегали, готовя все необходимое для родов. Гию же стоящий в коридоре оставался непроницаемым, но в глазах читалось нескрываемое беспокойство. Он ходил туда-сюда, словно зверь в клетке, не в силах помочь, не в силах облегчить ее страдания. Роды были тяжелыми. Ами кричала от боли, ее тело содрогалось от каждой схватки. Она изнемогала, пот лился ручьем, но она не сдавалась. Перед ее глазами стояло лицо Санеми, и она знала, что должна быть сильной ради него и их ребенка. — Я больше не могу, — прошептала она, обессилев. — Вы можете, госпожа Ами, — ободряла ее медсестра, вытирая пот с ее лица. — Думайте о ребенке, о Санеми-сама. Вы должны быть сильной! Собрав последние силы, Ами с новой яростью принялась тужиться. И вдруг раздался пронзительный крик новорожденного. Мир вокруг словно замер. Ами облегченно выдохнула, закрывая глаза. В этот же самый момент Шинадзугава Санеми открыл глаза. Рядом с ним стояла медсестра, меняя повязку на его ранах. Она отшатнулась от него, пораженная его внезапным пробуждением. — Что с Ами?! — прорычал Санеми, его голос был хриплым и слабым. — Вам сейчас нельзя делать резких движений, ваши раны еще не зажили, — запаниковала медсестра. — Что с ней?! — повторил Санеми, его взгляд был полон тревоги. Медсестра колебалась. Она боялась сказать ему правду, зная, что он тут же попытается встать и пойти к ней, что может навредить им обоим. — Она рожает, — раздался спокойный голос сверху. На пороге стоял Гию Томиока. Его лицо оставалось непроницаемым, но в его глазах промелькнуло сочувствие. — Тебе сейчас не стоит идти к ней, ты сделаешь только хуже себе и ей, — сказал Гию, глядя прямо в глаза Санеми. — Опять ты,— прорычал Санеми, его кулаки сжались. — Какое тебе дело до моей жены? — Мне не все равно, — ответил Гию, его голос был тихим, но твердым. — Я просто хочу, чтобы она была в безопасности. — Можете идти, я пригляжу за ним, — сказал Гию медсестре. — Спасибо вам огромное, — пролепетала она и поспешно выскочила из комнаты, оставив их одних. Томиока присел на стул рядом с больничной кроватью Санеми. Они долгое время молчали. Каждый думал о своем. Санеми чувствовал себя беспомощным и виноватым, а Гию боролся со своим собственным беспокойством за Ами. — С ней же будет все хорошо? — наконец, нарушил молчание Шинадзугава, глядя в глаза Гию. — Я не знаю наверняка, — ответил Гию, его голос был тихим. — Но я надеюсь, что да. Прошли долгие сутки, наполненные тревогой и ожиданием. Наконец, к Санеми зашла медсестра, сияющая от счастья. — Все закончилось! Госпожа Ами в порядке, и у вас родился здоровый сын! Завтра вы сможете к ней подойти. Санеми выдохнул с облегчением, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он улыбнулся, и в его глазах заблестели слезы радости. Гию же все это время оставался с ним, разговаривая с ним и удерживая его на кровати, когда тот пытался встать. Он понимал, что Санеми рвется к жене и ребенку, но ему еще нужно набраться сил. Наконец, наступило утро. Санеми, все еще чувствуя слабость, направился в палату, где лежала Ами с новорожденным сыном. Он шел медленно, боясь, что ему станет плохо, но его желание увидеть их было сильнее слабости. Войдя в палату, он увидел Ами, лежащую в кровати, утомленную, но счастливую. В ее руках был маленький сверток. — Санеми… — прошептала она, увидев его. Он подошел к ней, опускаясь на колени рядом с кроватью. Слезы навернулись на его глаза. Он был готов расплакаться от счастья и облегчения. — Прости меня, — прошептал он, целуя ее руку. — Прости, что не был рядом. — Все хорошо, — улыбнулась она, — главное, что ты проснулся. Она развернула сверток, показывая ему их сына. Маленькое личико, сморщенное от сна, было таким беззащитным и трогательным. Санеми смотрел на него, не отрываясь, его сердце переполнялось любовью. — Он такой… маленький, — прошептал Санеми, боясь дотронуться до него. — Он похож на тебя, — сказала Ами, глядя на него с любовью. Санеми осторожно провел пальцем по щечке сына. Гию, молчаливый и немногословный, продолжал приглядывать за ними издалека. Он знал, что они в порядке, и это было для него самым важным.