Redline

Дрифт заговорил первым, разбивая тишину, которая накрывала комнату. - Давай, док, надо подниматься. Я приготовлю завтрак. - Ещё пару минут, - пробормотал Рэтчет, не раскрывая кольца рук, чувствуя мягкую вибрацию мотора Дрифта, когда тот хмыкнул. Словно он боялся, что если отпустит художника сейчас, то потеряет навсегда. - Ты серьезно хочешь валяться на полу весь цикл? Нам ещё нужно в студию. Рэтчет моргнул несколько раз, прежде чем отпустить Дрифта. Тот встал с лёгкой улыбкой, протянув руку медику. - Ты хочешь вернуться к работе сегодня? – спросил он, принимая помощь. - Конечно. Запись уже стоит, верно? Сегодня раскрасим спину, и закончим с этим. Давай, я приготовлю топлива. Хорошего. Рэтчет последовал за ним на кухню, не в силах скрыть свое удивление. Он сел за стол, и Дрифт протянул ему куб горячего энергона, после чего сел напротив. - Я не думал, что ты захочешь рисовать после… Всего случившегося, - признал врач, глядя вниз, будто стараясь спрятать свое смущение. - Почему нет? Нам обоим это нужно, - они посмотрели друг на друга. Выражение лица Дрифта стало задумчивым, словно он уже мысленно расставлял краски в студии. – И после того, что произошло, мне нужно раскрасить тебя ещё больше. Но не кисточкой. Голос Дрифта стал ниже, теплее, и приятная дрожь пробежала по спине Рэтчета. Они закончили с топливом, позволяя словам художника повиснуть в воздухе. Дрифт поднялся на ноги и, притворившись, что забирает у Рэтчета пустой куб, наклонился к его аудиосенсору, касаясь его губами. - Есть парочка вещей, которые я хочу раскрасить… Но глубже. Внутри тебя. В таких местах, где следы останутся навсегда. Слова, прозвучавшие как обещание, пустили волну тепла по корпусу Рэтчета, собравшуюся за его панелями, которые начали нагреваться, оставляя медика лишь задыхаться. *** Рэтчет сидел в кресле студии Дрифта, но в этот раз его руки лежали на спинке, подбородок покоился на предплечьях, а спина была повернута к Дрифту. Напряжение от невозможности увидеть, когда и куда ляжет кисть Дрифта, заставляло Рэтчета каждый раз задерживать дыхание, когда кисть художника двигалась. Это была приятнейшая пытка. Рэтчет позволил себе расслабиться под этими прикосновениями, прикрывая оптику и выгибая спину, словно в безмолвном приглашении, сопровождающимся тихим вздохом, наполненным азартом и теплом, собирающимся за его панелями. Дрифт остановился. Рэтчет уже собирался сказать что-то как только понял, что он сделал, или хотя бы снова сесть ровно, но ладонь Дрифта легла на его бок и сжала его. Этот жест, простой, но полный значений, заставил Рэтчета полностью ему сдаться. Постепенно, пока рука Дрифта все ещё держала его, а кисть аккуратно скользила по особенно чувствительному месту в середине его спины, Рэтчет решил быть смелее. Он сдвинулся, немного приподнимаясь в кресле, скользнув между ног Дрифта, пока тот не почувствовал жар, исходящий от его панелей. От этого уверенного и дразнящего движения другой мех выдохнул тихий стон. - Хм… Я не думал, что это будет так… Приятно. Дрифт снова замер, и Рэтчет улыбнулся самому себе. - Пытаешься меня отвлечь? - Не знаю. Похоже на то? Рэтчет услышал звук кисти, которую положили на стол, и ладонь Дрифта легла на его шею, пальцы поглаживали тонкие провода, пока не обхватили его нижнюю челюсть. Рэтчет выдохнул, вздрогнув. Часть его понимала, что они все ещё восстанавливают то хрупкое, что было между ними, что каждое слово, каждое прикосновение сейчас значило больше, чем когда-либо. Они снова учились быть рядом, и ему нужно быть осторожным и терпеливым. Но было что-то в том, как Дрифт касался его. То, как его рука лежала на нем, прижимая и присваивая. То, как его присутствие оборачивалось вокруг, уверенное и горячее. И внезапно терпеливость показалась жестокостью. Он не заставлял Дрифта – он его приглашал. Потому что не важно, сколько времени прошло, их желание никуда не исчезло. И сейчас Рэтчет не хотел медлить и осторожность. Он хотел почувствовать себя единственным. Желанным. Принадлежащим. - Я могу показать тебе, - в ответ на этот шепот Рэтчет затаил дыхание в ожидании. Губы Дрифта оказались на его шее, оставляя мягкие поцелуи, пока не добрались до его лица и аудиосенсоров, прокладывая медленную дорожку, заставляя медика вздрагивать. - Д-Дрифт… - пробормотал он, прижатый к креслу чужим корпусом, чувствуя, как их вентиляция активировалась почти одновременно. Каждая деталь, каждый провод в его корпусе пульсировал жаром желания, более не сдерживаемым. - Я хочу трахнуть тебя так, что ты забудешь собственное имя, - острые зубы Дрифта погрузились в чувствительную область на его шее, вытягивая из Рэтчета ещё один стон, который уже чувствовал появление смазки внутри себя. - Я хочу… Твои руки на себе. Чтобы ты перестал сдерживаться, чтобы сделал меня твоим, - выдохнул он. - Скажи это ещё раз, - тихо прорычал Дрифт, поднимая яркую оптику. - Я хочу, чтобы ты… - сказал Рэтчет, медленно и уверенно. – …перестал сдерживаться. Ладони Дрифта скользнули на его бедра, жадно сжимая их, большие пальцы вдавились в его спину, вызывая дрожь во всем корпусе. - Ты даже не представляешь, о чем просишь. - Разве? – Рэтчет смело качнул бедрами назад. – Ты трогал меня целыми циклами. Я думаю, ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Дрифт медленно выдохнул, его губ едва касались затылка Рэтчета. - Ты не знаешь, как много раз я представлял звуки, которые ты бы издавал, если бы я трогал твой корпус иначе, не чтобы раскрасить, а чтобы пометить. Рэтчет фыркнул, мягко, но с нетерпением: - Тогда хватит представлять. Пальцы Дрифта неторопливо проследовали по изгибу спины медика, пока его губы были около его шлема. - Я думал об этом каждый раз на сеансах, - рука художника опустилась ниже, дразня стыки брони. – Когда я работал с твоими плечами, все, чего я хотел – это прижать тебя и вцепиться зубами, пока я бы вбивался сзади. Рэтчет удивлённо вздохнул, но Дрифт только прижался ближе. - Твои грудные пластины… Ты не представляешь, что они со мной делали. Я едва мог держать кисть. Я хотел укусить тебя, прижаться бёдрами и слушать, как ты стонешь мое имя. Он прочертил горячую дорожку поцелуями по шее Рэтчета, жёсткими и собственническими, проводя рукой по его животу и спускаясь ниже. - Твое лицо… Праймус, ты выглядел так чудесно, когда сидел и старался не реагировать. Мне хотелось разбить этот вид. Поставить тебя на колени и отыметь тебя в рот, пока ты не начал бы задыхаться. Дрифт легонько укусил его, и Рэтчет издал полузадушенный стон. - Твои руки… Я фантазировал о них, обернутых вокруг меня. О том, как держал бы тебя, пока ты скулил и просил большего, - теперь Дрифт полностью прижимался к спине врача, отдавая собственный жар. – И ноги… Когда одна лежала у меня на плече, а твоя панель была прямо перед моим лицом, я был ужасно близок к тому, чтобы не вкусить тебя прямо тогда. Я бы не отпустил тебя, пока бы ты не закричал. Вентиляция Рэтчета заработала активнее, его пальцы сжимались на спинке кресла. - А теперь твоя спина, которую ты так правильно выгибаешь подо мной… - прорычал Дрифт. – Ты предлагаешь мне себя. Ты хочешь, чтобы я рисовал на тебе, касался тебя и брал, пока твои системы не перегрузятся. Поцелуи на шее Рэтчета стали грубее, в них чувствовалась настоящая нужда. - Скажи мне остановиться, и я остановлюсь. Но если ты промолчишь, если продолжишь так стонать, то я возьму тебя в этом кресле, присвою тебя, каждую деталь твоего тела. Рэтчет вздохнул, собирая мысли, и откинул голову назад, положив не на плечо Дрифта. Голубая оптика медика мерцала, и он чувствовал, как его порт сокращался, ожидание росло в его системах. - Так вот, о чем ты думал, - хрипло пробормотал он. – А я-то пытался вести себя прилично, - Дрифт тихо фыркнул в его шею, и Рэтчет усмехнулся, отводя руку назад, чтобы сжать боковую часть бедра художника. – Я знал, что ты смотришь. Твои руки дрожали, когда ты трогал меня, и ты прикусил глоссу, когда ты красил мое горло… - он выгнулся, плотно прижавшись к спиной к груди другого меха, позволяя тому чувствовал каждый перекат и движение пластин на его спине. – Тебе стоило сделать это, Дрифт. Стоило трахнуть меня в рот, когда я выглядел таким тихим и милым. Стоило нагнуть меня, как только первый раз я застонал. Хватка Дрифта усилилась, но Рэтчет повернул голову, шепча ему прямо в его аудиосенсор. - Я хотел отпустить себя. Я хотел, чтобы ты взял меня так же, как ты рисовал – медленно, вдумчиво, одержимо, - он замолчал, позволяя словам укорениться в процессоре Дрифта, и добавил с ухмылкой: - Так чего ты ждёшь, художник? Я прямо перед тобой, твой любимый холст. Дай себе волю. Дрифт больше не стал ждать. Как только эти слова сорвались с губ Рэтчета – «дай себе волю» - он зарычал, рука скользнула с бедра медика к его порту, теперь открытому, пальцы вдавились в скользкий, пульсирующий вход. Его корпус дрожал от желания, но его голос был низким и грубым. - Ты так хочешь этого, док? Тогда получишь, - он опустился на колени, раздвигая ноги Рэтчета двумя руками, оптика жадно смотрела на открывшийся вид, оглядывая высыхающую краску на спине и бедрах медика и порт, истекающий смазкой. – Взгляни на себя… - горячо прошептал Дрифт. – Уже дрожишь, а я ещё даже не начал. Его глосса медленно прошлась по краю порта Рэтчета, пробуя на вкус, погружая внутрь лишь кончик, чтобы подразнить чувствительные сенсоры. Рэтчет издал сдавленный стон, прижимаясь к креслу и поддаваясь бёдрами к лицу художника. - Праймус! Дрифт… Он чувствовал, как глосса скользит по каждому сенсору его порта, слизывает каждую каплю смазки, вытягивая из медика постыдные звуки. Рэтчет явно ощущал, как смазка стекает по его бедрам, на сильные руки, что держали его ноги, не позволяя отодвинуться. Дрифт отстранился немного, чтобы иметь возможность говорить, слова его сочились желанием. - Когда я красил твою шею, я должен был сжать ее в руке. Почувствовать, как твои системы урчат, пока я бы втрахивал тебя в кресло. Вентиляция Рэтчета взвыла, напряжение достигало пределов, и каждый кусочек его корпуса желал прикосновений. - Т-тогда сделай это, - выдохнул он. Дрифт рыкнул, сжимая клыки и поднимаясь, позволяя своему коннектору полностью распрямиться и затвердеть, истекая жидкостями. Он выровнял навершие со входом и медленно вдавился внутри, чувствуя, как порт Рэтчета растягивается вокруг него, узкие кольца сжимаются каждый клик. Доктор опустил голову, видя вспыхивающие перед оптикой предупреждения. - Ш-шлак, Дрифт..! - Ты это чувствуешь? – прошептали в ответ, опираясь о его спину при движении. – Это за каждый чёртов раз, когда я сдерживался. За каждую ночь, когда я трогал себя, вспоминая, как звучал твой голос в моей студии. Он почти полностью вытащил, прежде чем резко качнуть бёдрами вперёд, погружая себя в горячий порт. Каждое движение сталкивало высокие и надрывные вздохи с губ Рэтчета. Ладонь Дрифта скользнула по его спине, касаясь высохших красок, пока он вдавливал старшего меха в кресло. - Вот так. Мой шедевр. Ты готов кончить только от этого, не так ли? От того, что я наконец обращаюсь с тобой так, как должен был с самого начала. Рэтчет попытался ответить, но слова перетекли в стон, когда его системы вспыхнули энергией, а скользкий порт сжался, заставляя Дрифта выругаться сквозь сжатые зубы. - Давай, док, сделай это для меня, - сказал он на выдохе. – Я хочу перегрузиться вместе с тобой. Раскрасить твой порт изнутри. И Рэтчет подчинился. Его корпус напрягся, выгибаясь, когда перегрузка прошила его с ног до головы, сильная и громкая, затрагивая каждый его сенсор. Дрифт не сильно отстал. Один толчок, второй – и он выплеснулся с рычанием, заполняя Рэтчета горячим и жидким зарядом. Они свалились на скрипнувшее кресло, тяжело дыша и вцепившись друг в друга. Руки Дрифта обернулись вокруг талии Рэтчета, губы оставили поцелуй на задней части его шеи. - Ты когда-нибудь меня доконаешь… - пробормотал Рэтчет, все ещё стараясь восстановить цикл вентиляции. Дрифт тихо посмеялся, обдавая дыханием его плечо. - Тогда я раскрашу тебя снова. По кусочку. Пока ты не будешь умолять меня остановиться. *** После того, как они почистили себя, - и все остальное, - Дрифт и Рэтчет устроились на диване в студии. Шлем художника лежал на плече медика, их пальцы были переплетены, две чашки чая стояли на столике перед диваном. Рэтчет слушал мурчание двигателя другого меха, и тишина между ними была наполнена спокойствием и безмятежностью, переплетающимися с запахом благовоний. Рэтчет чувствовал умиротворение. Не только потому, что его только что хорошо отымели, но и потому, что он наконец полностью отдал себя Дрифту – искру и тело. Он чувствовал себя целым, словно каждый выбор в его жизни был лишь для того, чтобы достигнуть этого момента, этого чувства, что заполняло его искру. Не задумываясь, он наклонился и оставил поцелуй на шлеме Дрифта, который поднял голову, отвечая теплой улыбкой. - Я рад, что ты здесь, - мягко прошептал Дрифт, потираясь щекой о плечо Рэтчета, который приподнял уголки губ. - Я тоже. Последовал ещё один момент тишины. - Мы сделаем это ещё раз? Рэтчет взглянул вниз, замечая румянец на лице Дрифта, и усмехнулся, на миг теряясь в свете его оптики. - Ты ненасытен. - Я? А кто стонал мое имя, пока я был внутри него? Рэтчет поцеловал его в кончик носа. - Мы сделаем это снова, когда и где ты захочешь. Во взгляде Дрифта промелькнул голод. - Осторожнее, док, ты мне нравишься настолько, что я могу воспринять эти слова очень буквально. - Тогда у тебя есть мое на то согласие. Хихикнув, Дрифт обвил руки вокруг шеи Рэтчета, прижимая свои губы к его. Рэтчет притянул его ближе, отвечая медленно и мягко. Он чувствовал, как его искра согревает его грудь, и не было других желаний, кроме как быть рядом с Дрифтом, в его руках, чувствовать счастливое мурлыканье его двигателя и его губы, пока остальной мир растворялся вокруг них. - Думаю, тебе придется ещё раз прийти, - заметил Дрифт, позволяя себе ещё один поцелуй. – Мне не кажется, что краска на твоей спине хорошо закрепилась. - Ты только о краске думаешь или о чем-то ещё? - О краске, очевидно. И о твоём корпусе. О том, как я пройдусь по нему своей глоссой, - эти слова Дрифт прошептал на аудиосенсор Рэтчету, и тот покраснел, чувствуя, что его вентиляция снова оживилась. Игривая ухмылка художника смягчилась, и на момент его оптика блеснула уязвимостью. - Док… После всего… Ты правда хочешь этого только со мной? – его голос был почти застенчивым шепотом. Рэтчет почувствовал, как его искра сжалась. Он поднял руку и положил ладонь на щеку Дрифта, вглядываясь в его оптику. - Только с тобой, - ответил он так же тихо. – Ты единственный, кого я хотел бы видеть, касаться, целовать… Никого более. Дрифт выдохнул, заметно расслабляясь, и улыбнулся. - Отлично. Потому что я плохо умею делиться. Рэтчет тихо фыркнул, покачав головой. - Тебе не стоит волноваться. Я весь и полностью твой, - он оставил лёгкий поцелуй на лбу Дрифта, затем на его губах, и сладость этого таила в себе обещание большего. Дрифт мягко улыбнулся, снова укладывая голову на плечо Рэтчета. - Тогда ты застрял со мной надолго, док. - Увидим, к лучшему или к худшему, - усмехнулся Рэтчет, оборачивая руку вокруг него.