Redline

Теплый дневной свет струился сквозь окна студии, отражаясь от кистей и красок, которые Дрифт уже приготовил. Это был важный день - они оба знали это. Дрифт должен был перекрасить спину Рэтчета, краски на которой не пережили страсти их прошлого сеанса. Поэтому Рэтчет снова был в кресле, расположив подбородок на руках и сидя спиной к художнику, полностью сдавшись мягкому скольжению его кисти. Может из-за того, что они долго не виделись, или из-за позиции, которая напоминала о том разе, когда Дрифт первый раз взял его, - прямо на этом кресле, - но воздух между ними был полон напряжения, словно готовый загореться в любой момент. То, как Рэтчет ощущал кисть на своей спине, накладывающую краски широкими и размеренными мазками, ощущалось все меньше просто украшением, и все больше - завершением ритуала. И, на самом деле, Рэтчет чувствовал это - вместе они завершали его перерождение. Дрифт не только изменил его внешне, но и оставил свой след на его искре, как-то сумев уговорить его открыться, узнать себя, пожелать и принять эти изменения, что пришли вместе со взглядом голубой оптики, хитрой улыбкой и прикосновениями рук, которые оставляли за собой жар, где бы они его ни касались. Они не говорили. Им не нужно было. Связанности этих жестов - нежности касаний Дрифта, тихого дыхания Рэтчета, - было достаточно, чтобы выразить все без слов. В этот раз вновь ладонь художника лежала на его бедре, кисть медленно скользила по его броне, и знание, что мех, которого он любит и желает, сидит прямо за его спиной, так близко, что Рэтчет чувствовал его дыхание на своей шее, было поистине испытывающим. Рэтчет знал, что он должен себя контролировать. Им нужно было закончить последнюю часть работы. Но дело было в том, что Дрифт красил так, словно помечал его. Каждое движение было выдержанным, отмеренным, полным смыслов. И Рэтчет чувствовал жар, прокатывающийся по нему волнами. Как бы сильно ему ни хотелось, ему нужно было сдерживаться. Он не мог поддасться этому. Не мог отвлечь его. Однако даже мысли о его присутствии, о силуэте его тела, о чертах его лица, было достаточно, чтобы пошатнуть все его терпение. Рэтчет сосредоточился на ощущении ладони, лежащей на его бедре, пальцы которой поглаживали металл мягко, но посылали мурашки по всей его спине. А прикосновение кисти, прослеживающей каждый контур, каждую деталь, пробуждало сенсоры, о которых он и не знал раньше. Кисть двинулась снова. Рэтчет чувствовал, как краска ложится на середину его спины, и сжал зубы. Не от боли. Не от дискомфорта. От того, что каждое прикосновение Дрифта казалось словом. Его вентиляция работала тихо лишь потому, что Рэтчет не хотел показать, как влияет все это на него. Как он содрогался под каждым легчайшим прикосновением, как каждое движение посылало по его корпусу волну чего-то опасно близкого к страстному желанию. Это не должно быть так. Он не должен был реагировать. Но так и было. И, Праймус, как хотелось ему ответить. Оптика Рэтчета была выключена, шлем лежал на его руках. Он слышал, как кисть окунулась в краску, как лишние капли упали обратно. Голос Дрифта был тихим и немного хриплым. - Я почти закончил. Казалось, что он не это хотел сказать. Рэтчет хмыкнул, скорее просто чтобы заполнить тишину. Он не был уверен, что хотел, чтобы это заканчивалось. Притяжение между ними было слишком сильным с того момента, когда Дрифт предложил ему сесть, - может даже раньше, - и теперь оно превратилось в огонь, горящий в нижней части его живота. Кисть прошлась по его плечу. Затем Дрифт медленно положил руку ниже, на другую сторону его спины. Близко. Слишком близко. Тепло. Рэтчет напрягся. - Все хорошо? - спросил Дрифт, его голос смягчился. Рэтчет не посмотрел на него. Не сдвинулся. Только сказал: - Продолжай. Следующее касание было медленнее. Ниже. Дрифт проследил кистью шов, который никогда не казался настолько чувствительным. Тепло его корпуса ощущалось там, где художник к нему прислонился. Не намеренно. А может и так. Его лицо было спокойным, но внутри Рэтчета бушевала буря. Каждая линия краски казалось обещанием. Каждая секунда тишина была сделанным решением. Колено Дрифта касалось его бедра, легко, но и это могло быть жестом присвоения. Затем Дрифт снова заговорил, выдыхая. - Мне нужно остановиться. Рэтчет открыл оптику, лишь немного, чтобы видеть комнату. Кисть замерла внизу его спины. - Тогда остановись, - прошептал он, и голос его звучал почти обнажённо. Дрифт не отодвинулся. Рэтчет молчал. Он чувствовал, как напряжение прокатывались между ними, слышал дрожащий выдох Дрифта. Была долгая пауза, и... - Рэтчет... Лишь его имя. Но сказанное, словно откровение. Словно мольба. Он повернул голову, посмотрев на художника через плечо. Их взгляды встретились. Дрифт нависал над ним, все ещё сжимая кисть в пальцах, его оптика ярко светилась. Рэтчет выдержал этот свет. Дрифт замер, его руки дрогнули. Рэтчет не двигался. Отсутствие кисти на нем казалось внезапным холодом, а жар Дрифта за его спиной - послеобразом. Клик прошел в тишине, тяжёлой и полной невысказанного. - Ты сказал, что остановишься, - пробормотал Рэтчет, не поворачивая шлема. Тихий смешок послышался позади него. - Я не могу, - хрипло признал Дрифт. - Не когда ты... Такой. Рэтчет сглотнул, задерживая дыхание на этих словах. Спустя мгновение кисть вернулась на его броню. Теперь она двигалась медленно. Благоговейно. Каждое прикосновение задерживалось дольше, чем необходимо, обводя каждый его контур и шов, словно Дрифт не хотел заканчивать. Но, в один момент, Рэтчет почувствовал изменение. Движения стали легче, быстрее. Ладонь Дрифта сжалась на его бедре, удерживая его на месте во время последних капель краски, упавших на него. Теперь все было завершено. Дрифт ничего не сказал, как и Рэтчет. Он чувствовал это в воздухе - что-то изменилось. Не только на его корпусе. Но и между ними. Словно Дрифт нарисовал правду, которую они более не могли отрицать. *** Дрифт принес чай для Рэтчета, который остался в кресле, дожидаясь, пока краска окончательно высохнет. Атмосфера вокруг них смягчилась, теперь наполненная спокойствием и лёгкостью, а не горячим желанием. Художник подвинул стул ближе к Рэтчету, и они пили теплый напиток в понимающей тишине. Рэтчет наслаждался видом красивого лица напротив, лица его... Друга? Любовника? Молодого художника, в которого он безнадежно влюбился, но ещё не находил в себе силы признаться в этом? Все дни, когда они не могли встретиться, Рэтчет часто думал об этом. Он понял, что хочет сказать Дрифту все - о том, что чувствует, как он изменился не только из-за красок, но из-за него. Не особо задумываясь, Рэтчет протянул руку и положил ладонь на щеку Дрифта. Без причины, просто желая увидеть его реакцию. Художник всегда был более уверенным, был тем, кто дразнил первым, и все же он краснел и плавился под простой лаской. Дрифт растворился в прикосновении, наклоняя голову к теплой ладони, прикрывая оптику. В этот момент Рэтчет был достаточно уверен и смел, чтобы, наконец, сказать, что мех заставляет его чувствовать. Близости, которая заставляла его искру биться не от жажды, а от чего-то более глубокого - чистой любви. Но пока Рэтчет гадал, правильный ли это момент, Дрифт открыл оптику и посмотрел на него. - Хочешь увидеть себя? - спросил он, в его голосе звучало нетерпение, будто он не мог дождаться показать завершенную работу. Его шедевр. Рэтчет улыбнулся, ставя пустую чашку на небольшой столик, прежде чем вздохнуть. Этот миг ощущался священным, и они оба желали разделить его. - Я готов, - тихо ответил Рэтчет, позволяя Дрифту помочь ему встать. Они прошли к зеркалу, не разжимая рук, словно поднимались к алтарю, туда, где все, что было между ними, наконец сольётся, вписанное в броню Рэтчета как история, написанная алой преданностью. Взглянув в зеркало, Рэтчет ощутил чувство завершенности. Словно что-то ускользало от него все это время. Он выглядел привлекательно, уверенно, и краска на нем была не для того, чтобы прикрыть старые детали, а восстановить предмет искусства, заставить его заблестеть снова. Рука Дрифта сжала его, словно эмоции Рэтчета как-то достигли его, соединяя их в этом потоке, через связь, которую невозможно было разрушить. Никакие слова были не нужны, лишь взгляд Рэтчета и отражение Дрифта, которое улыбалось ему горделиво. Никто из них не хотел разрушать этот момент. Они просто смотрели на то, что отражалось в зеркале - их улыбки, их соединённые руки. Искра Рэтчета мягко стучала в его груди. Он почувствовал что-то влажное в своей оптике, вес чистых эмоций. Он повернулся к Дрифту, и тот отразил движение, вглядевшись в его оптику. Улыбка художника была широкой, яркой, и смешок сорвался с его губ. - Извини, не хотел портить момент. Я просто... Я так счастлив. Рэтчет поднял ладонь к лицу Дрифта, глядя в ярко-голубые окуляры, свет которых расплывался от пелены слез. И, не в силах больше сдерживаться, он поцеловал его. Поцелуй медленно углубился, сначала нежный, повествующий о желании, что так долго сдерживалось. Губы Дрифта двигались с наслаждением, поглощая каждое движение губ медика. И Рэтчет, о, как ему это нравилось. Его ладони скользнули по бокам Дрифта, ощущая каждый изгиб под пальцами, тепло, которое исходило от его корпуса, словно под его броней горел огонь. Дрифт издал звук удовлетворения, и прижал Рэтчета к себе ближе. Они сошлись, словно кусочки головоломки, вставшие на место. Рэтчет почувствовал, как одна из рук Дрифта поднялась к его шее, а другая ревниво обернулась вокруг его талии, притягивая его к белому корпусу, пока их лбы не соприкоснулись. - Я хотел этого, - прошептал Дрифт едва слышно. - Праймус, я хотел тебя. Рэтчет прикрыл оптику, чувствуя себя опьянённым близостью и теплом. - Я твой. Их губы снова встретились - теперь более небрежно, торопливо, - и Рэтчет почувствовал, что его медленно ведут назад, пока его спина не прижалась к стене. Дрифт касался его, словно не мог насытиться, словно он был голоден. Его поцелуи перешли с губ врача на его шею, к чувствительным проводам, и Рэтчет ахнул, откидывая голову назад, чтобы дать художнику больше места. Их броня раскалялась, тела соприкасались, желая быть бесконечно ближе. Рэтчет вцепился в плечи Дрифта, удерживая его рядом. Ощущение встречи их чувствительных панелей заставило обоих застонать, открыто и отчаянно. - Дрифт... - голос Рэтчета дрогнул, но его руки уверенно подводили Дрифта ближе, желая большего. И вдруг- Щёлк. Звук открывшейся двери прорезал жаркую дырку, словно клинок. Дрифт замер, все ещё прижимаясь к Рэтчету и тяжело дыша. Его ладонь все ещё сжимала бок медика - крепко, словно защищая. Они оба дрожали, словно не могли вынести веса всех эмоций и мыслей. Когда две фигуры вошли в комнату, они медленно повернулись к ним. Родимус, который до этого ухмылялся и едва не подпрыгивал от радости, остановился, не сделав и шага дальше. Высокий мех за ним остановился, его выражение лица невозможно было прочитать. - Ох, - Родимус моргнул, его оптика мигала, словно пыталась откалиброваться заново. - Ого, эм... Привет. Я просто хотел зайти, чтобы представить... Ну, сказать, что я теперь официально в статусе "занят", - он показал большим пальцем себе за спину. - И, гм. Сюрприз. Это он. Его зовут Ультра Магнус, поздоровайся. Ни Рэтчет, ни Дрифт не проронили ни слова. Они даже не двигались. Ладонь Дрифта все ещё сжимала бедро Рэтчета. Медик был прижат спиной к стене, шлем приподнят ровно настолько, чтобы было видно линии его шеи. Две пары голубых окуляров посмотрели на Родимуса со смесью возмущения и смущения. Дрифт выглядел более раздраженным, не из-за Родимуса, а потому что Вселенная выбрала именно этот момент, чтобы напомнить ему, что они с Рэтчетом не были в их личном мирке. Родимус нервно посмеялся, почесав затылок. - Так, может мне стоит... Зайти попозже? - он чуть повернулся, разрываясь между любопытством и инстинктом самосохранения. - В смысле, я почувствовал сексуальное напряжение ещё с улицы. Подумал, что Магнус забыл меня пометить, но нет, это ваша связь сияет прямо как маяк. Ультра Магнус сделал шаг вперёд, прочищая горло и едва заметно хмурясь. - Родимус. - Что? Я просто говорю... - тот снова развернулся, на этот раз смотря на дверь. - Ладно, мы уходим. Поздравляю, или... Что бы это ни было. Он ушел во вспышке красного и золотого, утягивая за собой очень собранного Ультра Магнуса. Как только дверь закрылась, снова наступила тишина. - Что ж... Это случилось... Дважды, - Дрифт тихо выдохнул, поворачивая голову к Рэтчету. - Он был прав, впрочем, - пробормотал он, касаясь губами щеки медика с болезненной нежностью. - Ты действительно заставляешь воздух светиться. Рэтчет фыркнул, отводя взгляд. Они не поцеловались снова. Но они и не отстранились. И воздух вокруг ощущался достаточно горячим, чтобы поджечь что-то. *** - Может, стоит пойти ко мне? Это предложение было достаточным, чтобы сейчас они оба шли в сторону дома Дрифта. Их молчание было наполнено улыбками и быстрыми взглядами, словно оба переживали первую любовь. Дверь закрылась за ними, и их оптика встретилась, смешав синие оттенки. Рэтчет коснулся лица Дрифта, обводя пальцами острые скулы и тонкие губы, чтобы запомнить каждую деталь. - Рэтчет... - прошептал Дрифт, оборачивая руки вокруг талии медика и втягивая его в поцелуй. Рэтчет поддался ему, теплу и близости, знакомому запаху краски и благовоний, без которого он не мог более жить. Он позволил рукам Дрифта свободно двигаться по его корпусу, повторяя путь кисти и краски, содрогаясь под каждым прикосновением. Рэтчет даже не успел заметить, как они оказались в спальне Дрифта и упали на мягкие простыни. Они поцеловались снова, глубоко и медленно, влажный звук губ и шипение вентиляции наполнял комнату. Дрифт навис над Рэтчетом, глядя на него с теплотой в оптике и нежной улыбкой на губах, проводя ладонью по изгибу его шеи. Он наклонился, проводя кончиком носа по его щеке, прежде чем снова коснуться его губ своими. Руки Рэтчета сомкнулись за спиной Дрифта, притягивая его в горячие объятия. - Мне нравится, когда ты на меня так смотришь, - сказал Дрифт, спокойно и тихо. - Будто я единственный, кто когда-либо тебя касался. - Ты единственный, кому я хочу это позволить, - ответил Рэтчет практически шепотом. Их губы встретились снова, ведомые тем же огнем, но подпитываемым чем-то более глубоким, более важным. Руки художника прошлись ниже, обхватывая бедра Рэтчета и разводя их в стороны, вставая между ними. Их панели открылись одновременно, и Рэтчет издал стон, когда их открытые системы встретились. - Я хочу почувствовать всего тебя, - пробормотал Дрифт, его пальцы скользили по мокрому порту Рэтчета, будто стараясь запомнить каждый контур, каждую ответную реакцию. Дрожь прошла вниз по спине Рэтчета, и он обхватил ногами талию Дрифта, притягивая его к себе. - Такой красивый... - прошептал художник, и в его голосе было восхищение. Один палец скользнул внутрь медика, а затем и второй, медленно и осторожно. Рэтчет застонал, закрывая оптику, выгибаясь от горячего удовольствия. Шум их вентиляции, влажный звук соединения их тел, и давление пальцев Дрифта на его самые чувствительные сенсоры... Всего становилось слишком много. Слишком много, но недостаточно. - П-пожалуйста... - выдохнул Рэтчет, хватаясь за плечи Дрифта. - Я хочу... Я должен быть твоим. Дрифт наклонился к нему, оставляя поцелуй на его щеке. Это прикосновение было наполнено той же нежностью и преданностью, как и тогда, когда он оставлял на белой более полосы краски, словно Рэтчет был чем-то, чему он боялся навредить. - Ты уже мой, - прошептал художник. - Каждая часть тебя. Пальцы Дрифта согнулись, заставляя Рэтчета выгибаться и скулить под ним. - Ты дрожишь... - прошептал Дрифт одобрительно. - Ты такой чувствительный сегодня... Ладонь Рэтчета сжались на его плечах. - Потому что это ты. Мне так хорошо с тобой... Эти слова вытянули мягкий звук из горла Дрифта, что-то между рыком и вздохом. Он снова поцеловал Рэтчета, медленно и глубоко, прежде чем вытащить пальцы, блестящие от смазки. - Ты мне нужен... - выдохнул Рэтчет, его оптика мерцала. - Прошу... - Я с тобой. Дрифт вжался в Рэтчета, осторожно и неторопливо проникая внутрь, наблюдая за медиком. Рэтчет застонал, закрывая оптику, прижимая себя к художнику. - Праймус, Дрифт... Голос Дрифта был таким нежным, что едва не сломал что-то внутри него. - Скажи мне, если этого будет слишком много. Я остановлюсь. Рэтчет открыл оптику, блестящую от энергии. - Все идеально. Ты идеален. Они остались так на мгновение, соединённые и неподвижные. Рэтчет чувствовал каждый удар искры Дрифта, каждый его вдох. Когда Дрифт начал двигаться, он встретил его с желанием, каждый медленный толчок посылал искры по его проводам. Он сжался вокруг Дрифта, скользкие звуки их соединения были почти неприличными, и Рэтчет подумал о том, как правильно это ощущалось. Он был заполнен, растянут и ошеломлён в лучшем смысле. Дрифт прошептал что-то, он не был уверен что именно. Просто этот голос, полный восторгом и эмоциями. - Ты невероятен. Весь ты... Руки Рэтчета обернулись вокруг него, желая прижать его ближе. - Не останавливайся, - хрипло попросил он. - Останься со мной... Вот так... Дрифт осыпал поцелуями его шею, и углубил движения. Не быстрее, просто больше. Больше давления. Больше смысла. Рэтчет не мог оторвать от него взгляд, не мог перестать тянуться к его губам, его плечам, его искре. Это нежно разрушало его изнутри. Перегрузка нагрянула на него как волна жаркого света. Он закричал, сжимая вокруг Дрифта и дрожа под ним. И он последовал за Рэтчетом мгновения спустя с тихим рычанием. Рэтчет даже не понимал, насколько крепко он вцепился в Дрифта, пока его пальцы не дрогнули. Он не хотел отпускать. Не сейчас. Дрифт не двигался. Он остался внутри медика, поглаживая его бедра ленивыми кругами. - Ты в порядке? - спросил Дрифт, приподнимая голову. Рэтчет издал тихий и усталый смешок. - Более чем, - пробормотал он. - Это было... Он не закончил. Не было для этого слов. Дрифт поцеловал его в уголок губ и улыбнулся. - Я знаю. *** Рэтчет наслаждался молчанием, окутавшим их, теплом обнимающего его Дрифта и мягким звуком их замедляющихся вентиляций. Лежать в кровати с Дрифтом после таких событий казалось самым правильным времяпровождением в мире. На миг, погруженный в это приятное оцепенение, Рэтчет захотел отключить свою оптику и почувствовать присутствие другого всеми остальными чувствами, словно желал ощутить Дрифта всем своим естеством. Но тот приподнялся на локте, привлекая внимание медика, и он мгновенно утонут в сиянии оптики художника. - Я рад, что ты пришел в мою студию. В первый раз... И все последующие, - мягко начал Дрифт. Рэтчет ответил расслабленным "мгм". - Что я пытаюсь сказать... - продолжил более молодой мех, смотря на Рэтчета сверху, но не покидая объятий. - Я просто... Все это заставило меня почувствовать что-то новое. Ты заставил меня почувствовать... Дрифт опустил взгляд, явно пытаясь подобрать нужные слова. Рэтчет смотрел на него с пониманием, не скрывая слабого румянца на щеках, рассматривая вихрь эмоций в оптике Дрифта. Ему нравилось, как он мог меняться от уверенного и умелого любовника, который заставлял его системы гореть, до стеснительного меха, который выглядел как нервничающий подросток. - Дрифт, - произнес Рэтчет, касаясь его щеки, чтобы их взгляды снова встретились. - Я люблю тебя. Эти простые, но честные слова заставили Дрифта на мгновение замереть, будто его процессор долго пытался их обработать. Затем он расслабился, и его губы сложились в улыбку. - Я люблю тебя так, как никого прежде, - продолжил Рэтчет, оставляя поцелуй на губах Дрифта, вкладывая в него все, что было в его искре. - Рэтчет... - выдохнул Дрифт, не в силах перестать улыбаться, прежде чем он расцеловал все лицо Рэтчета. Не пропустил ни один миллиметр, будто хотел выплеснуть все эмоции, изливающиеся из его искры. - Я хотел сказать это первым. Рэтчет усмехнулся, обнимая его крепче и никогда не желая отпускать. - Извини. Представим, что я этого не говорил. Давай. Дрифт рассмеялся, и Рэтчет мог слушать этот смех до конца жизни. - Что ж, тогда... Я люблю тебя. Больше, чем что-либо на свете. Ты дал моему искусству смысл. Каждое слово имеет значение, потому что ты его произносишь. Даже свет кажется ярче, потому что имеет честь отражаться от тебя. Искра Рэтчета громко стучала в его груди, может быть от того, что это было самое прекрасное и приятное признание, которое он когда-либо слышал, или потому что Дрифт произносил его как молитву, обращенную к Рэтчету: - Я не хочу проводить ещё один цикл без твоих поцелуев, без тебя. Я люблю тебя, и я хочу чувствовать тебя, жить тобой, до конца времён, - взгляд Дрифта был полон искренности, притягивающей и ослепляющей, и Рэтчет на клик забыл все слова. - Ты останешься со мной? Рэтчет коснулся пальцами его щеки, проводя по ней с нежностью, на которую он не думал, что способен. - Я останусь с тобой навсегда, Дрифт. Так долго, как ты захочешь, - они улыбнулись, и снова поцеловались, наконец не скрывая эмоций. - И пока ты не перестанешь говорить с таким драматизмом. Они засмеялись, легко и счастливо. - Я художник. Ожидай ещё больше мелодрамы. И он поцеловал его снова.