Спокойная ночь

Мужчина сидел в своём рабочем кабинете, выполненном в спокойных и тёмных тонах. На стенах этой комнаты висели фотографии разных размеров, цветов, эпох... Часы мерно тикали, будто бы шагала рота; редко-редко проезжали мимо окон машины. Москва-река билась о величественные каменные берега, обдавая их ледяной водой. На улице светили тёплым светом фонари, отливая оранжевым светом на сухой асфальт, по которому иногда бегали кошки, ещё реже люди. В комнате было слышно лишь чирканье ручки по бумаге. Глаза уже краснели от длительной и напряжённой работы, очки съехали на кончик носа, мысли путаются в голове, и художественный руководитель одного из столичных театров уже не понимал где нужно вносить правки в текст. Голова гудела, а ещё нужно было отсмотреть костюмы, которые были изменены после поправок. Ему явно было мало 24 часов в сутках, ничего не успевал. Меньшиков перевёл быстрый взгляд на часы, что тихо тикали на стене. Время уже перевалило за полночь. Мужчина снял очки, положил, хотя скорее кинул небрежно, на стол и начал тереть свои уставшие и красные без того глаза. — Надо бы закапать, - пробурчал Олег хрипло себе под нос, начиная шарить на столе и в ящиках капли для глаз. Но так и не найдя средство, он встал из-за стола, прохрустел спиной, потянул затёкшую шею, посмотрел на свои мягкие тёмно-синие тапки, что лежали на краю ковра, и решил идти босыми ногами на кухню. В коридоре не горел свет, холодный ветер гулял по полу, задувая из приоткрытой двери спальни. Олег тихо вошёл туда, а на кровати не человек лежал, а какой-то комок из одеяло и подушек. Одни тонкие ноги свисали с кровати, сверкая огрубевшими пятками при свете прикроватного ночника. На полу валялся телефон с зажжённым экраном, на экране блокировке стояла общая фотография Олега с его любимым и талантливым мальчиком. — Опять ты не спишь... Я скоро забуду как ты выглядишь во сне,- сказал Петров, недовольно бурча, а после сел к мужчине на колени, обвивая его шею руками и кутая в одеяло. — Не выдумывай, глупенький, просто работы много, чтобы твою задницу на тёплое морюшко вывезти. Ничего не успеваю...,-ответил Меньшиков, обнимая его двумя руками за талию, покрытую одеялом, чтобы Сашка не скатился снова вниз. — Работа может и подождать, а я по тебе скучал весь день дома... — Сашур, не нужно меня в чём-то обвинять, ты прекрасно знаешь, что иногда у меня и минуты свободной нет. Я стараюсь для нас обоих... Или ты просто дуешься за утро? — Да, дуюсь, - парень отвернулся от него. С утра худрук поцеловал Сашу всего два раза, вместо положенных трёх — Саша, не обижайся, я спешил. Из-за тебя между прочим — А вот и не правда, - Петров зарылся носом ему в тёплую шею, обезоруживая Олега. Саша часто пользовался слабыми точками, чтобы Меньшиков не дал пиздюлей ему за все проказы. Олег ничего ему не ответил, лишь поцеловал в висок и подтянул его ближе к себе. Он не мог обижаться на него или спорить. Рядом с этим молодым и знойным мальчишкой Меньшиков чувствовал душевное равновесие, которого так иной раз не хватало в этой жизни. Иногда так выведут, что в жилах кровь гонит с двойной скоростью и силой и нервы сдавали. А Сашка терпел, успокаивал... Садился на колени, обнимал его и шептал что-то на ухо, и этого хватало, чтобы Народный артист, может быть не сразу, но таял и успокаивался. Молча слушал похвалу и гордость от Саши и частенько от этого всего отнекивался, а Петров не унимался, спорил и ругался. Но всё равно жили они они в согласии, пусть непостоянном, потому что и Саша иной раз учудит так, что хоть башкой об стену бейся из-за безысходности. И каждый раз на смену гневу приходила милость и нежность, что обволакивала их обоих, будто тёплый морской ветер. Они просидели так молча около 15 минут, у Меньшикова уже начали глаза слипались, а Саша сонно сопел, уткнувшись в тёплую кожу шеи мужчины. Олег наклонил голову к нему, смазанной поцеловал то ли в щёку, то ли в висок, а после подхватил на руки и унёс в спальню. На кровати молодой человек сразу обвился вокруг него, явно не намериваясь отпускать худрука до утра, а тот и не сопротивлялся. Ухоженные руки покоились на спине юноши, а нос утыкался в светлую макушку, волосы на которой были в беспорядке. Всё лучше, чем 0,3 миллиметра. Темп сердца медленно сходил на нет, оставляя лишь мерное биение в такт часам.