mirror, mirror on the table

Перчатка щёлкнула, отпрыгивая от пальцев, и руки снова оказались в жарком плену латекса. Мора беззвучно выругалась. — Это уже пятый раз. Пятый... — с нескрываемым раздражением она выдохнула и посмотрела прямо в глаза Корсаку. — Зато последний! — он, не теряя оптимизма, постучал нетерпеливо по крышке стола, но затем поймал взгляд Айлс исподлобья и решил удалиться, насвистывая что-то из восьмидесятых. Мора несмело взглянула на очередной сюрприз от Корсака. Это было зеркало. Вещи за её спиной: подсвечник, картинный багет, антикварные часы с дурацким механизмом и чернильница, сколотая по краям, были из дома старого коллекционера Брайерса. Мора собирала с них остатки ДНК и скоблила куски запёкшейся крови: возможно, орудием убийства было одно из. Однако — лишь нахождение в помещении с зеркалом, которое досталось Море на десерт, уже мешало работать. Оно ей не понравилось. И хотелось бы ей долго тянуть время, пить чай, говорить с самой собой, откладывая момент касания к нему. Только работа не ждала. Зеркало не было совсем миниатюрным, едва помещалось в одной руке, и всё его существо было словно окутано таинственной аурой веков. Рама была выполнена из дерева, покрытого нежным слоем бронзы. По углам были завитки и лепестки, вылепленные руками мастеров века семнадцатого, как подумала Мора, потому что именно этим веком датировался наплыв барокко на Европу. Стекло, тусклое от времени, было с трещинками и царапинами, однако не мешало видеть себя. Видеть лицо: глаза, губы, острый подбородок. Мора повернула его на себя лишь раз, чтобы убедиться, что семи лет несчастья не будет — его по дороге до бюро не разбили. Айлс точно знала, что зеркала — свидетели историй, и это зеркало выглядело так, будто повидало очень и очень много. Будто в него смотрелись и монахи, и капиталисты, и шахтёры. От него был настоящий мороз по коже. Мора решила пройтись по поверхности зеркала тампоном с раствором. Тот собрал на себя желтоватый налёт и чёрные крупицы, которые тут же ссыпались на стол. Ноготь в перчатке чуть подковырнул стык зеркала с рамой, но далеко не продвинулся — этим отношениям можно было бы позавидовать. — Что тут? — внезапно возник над головой Кент, и Мора вздрогнула от его голоса, едва занеся над зеркалом ватную палочку. Она мысленно досчитала до трёх. — Никаких следов. Нашего коллекционера не убивали его барахлом, — Мора выдохнула, а в голосе слышался нажим: Кент почти дышал ей в ухо, и его нос хорошо видно было в зеркало. Айлс не терпела близких контактов, особенно в те дни, когда не ощущала земли под ногами. Бесило буквально даже собственное тело. — Уверена? — серьёзно спросил он, и его бровь в воздухе сделала пируэт, от которого Мору почти затошнило. Она решила снова посчитать, но уже до десяти. Мора ещё раз поковыряла старые полоски клея, где, по мнению Кента, могли бы остаться капли крови убитого. Она не знала и не понимала, как бы зеркало выдержало удар по виску человеческому, но Кент накалил в ней её стальные нервы. — Уверена. Зеркало хоть и совершенно безвкусное, но за такое в тюрьму не сажают. Тут чисто, — Мора даже поднесла зеркало Кенту ближе к глазам. Пока он внимательно разглядывал стык стекла и рамы, а его зрачки скользили по отражающей поверхности туда-сюда, она считала до тридцати. И думала, что ей повезло однажды научиться контролировать себя; будь на месте Моры Джейн, в тот же день зеркало бы действительно стало орудием убийства, но уже у них в бюро. — Ладно, да, согласен, — Кент кивнул и, краем глаза заметив рядом Корсака у окна, двинулся к нему докладывать. Мора было сжала руки в кулаки, но только обессиленно прикрыла глаза, а на изнанках век представила Джейн. Джейн как раз возвращалась в бюро. Ближе к концу рабочего дня улицы заполонили машины, поэтому за каждым новым поворотом её встречала пробка. Она всего пару минут назад поговорила с Корсаком, и в трубке он звучал совершенно разочарованно: — У нас нет орудия убийства, — он выждал паузу, а на фоне пока тарахтел Кент, которого Джейн моментально узнала. — Доктор Айлс всё проверила, — Кент наклонился над трубкой, и в то же мгновение Риццоли смогла лучше расслышать его голос: он был горд собой, что рапортует об этом. — Да, Мора не нашла никаких следов. Я понял, что и отпечатков-то нет, — зная Корсака, Джейн прямо перед собой увидела, как он пожал плечами. За рулём Риццоли не хотела говорить много, поэтому ограничилась одним «ясно» и повесила трубку. Однако из всего ясного в тот день была лишь погода: Бостон радовал солнцем и едва ощутимым на коже дуновением ветра. Ещё утром радио пообещало до двадцати пяти градусов в середине дня, но к обеду было уже почти двадцать восемь. Вечером, когда Джейн возвращалась, было всё так же душно. Она не смогла настроить кондиционер в машине, поэтому наслаждалась прохладным воздухом от окна. А вместе с воздухом до неё доносились маты, запахи фаст-фуда и гудки автомобилей. От бюро Джейн отделял только один проулок, но, войдя в него, она снова встряла в пробку: машины плотно стояли в обе стороны. Риццоли пару раз отбила ритм по рулю, взглянула на часы мимоходом и смирилась со своей участью. Со спины внезапно, когда Риццоли потеряла надежду проехать хоть полметра вперёд, послышались нечеловеческие визги. Она дёрнулась от неожиданности. Ей захотелось понять, что это было, поэтому пришлось с трудом и липким звуком оторвать спину от сидения. Джейн посмотрела в боковое зеркало и ничего не увидела. Точнее, она увидела, но не то, что могла бы ожидать. В зеркале, как на экране телевизора, была Мора. Казалось, это показывают документальный фильм о скучной жизни бюро. Айлс сидела, держа кулаком щёку и смотря перед собой. Она выглядела вполне реальной, и под рабочим халатом на ней было то же бирюзовое платье, что Джейн видела утром. Риццоли прикрыла глаза. Духота на мозг действовала ужасно: кислородное голодание дало знать о себе, отсюда галлюцинации. Переведя невидящий взгляд на зеркало дальнего вида, Джейн открыла глаза. Там по-прежнему отражалась Мора, перед которой будто стояла камера, а сама Риццоли видела запись. Джейн помахала рукой у зеркала, протёрла его, проверяя, в порядке ли оно. Но — ничего не изменилось. Лишь Айлс немного отсела дальше от источника, который её снимал, а глаза всё так же были уставшими. Риццоли подумала, что сама она совсем из ума выжила: подобного с ней не происходило раньше. Ей потребовалось немного времени и проехать пару метров, чтобы вспомнить старую байку, которую рассказывала мама. В устах Анжелы это называлось теорией о соулмейтах, а для Джейн до сих пор было сказкой, никем почему-то так и не записанной. Мать говорила, что есть волшебное зеркало, и если в него посмотреться — твой соулмейт будет видеть тебя во всех своих зеркалах. Вывод был сделан быстро: от старика Брайерса в бюро привезли то самое зеркало. Во время исследования, даже на миг увидев своё отражение в нём, Мора запустила, как в Гугле, поиск на совпадение по соулмейтам. Свет сошёлся на Джейн. Эта мысль не только вдохновила, но и взбодрила. Вспомнив, что на крыше есть огни и сирены, Риццоли без веской причины выплыла на дорожку до тротуара и помчалась на всех четырёх к бюро. Мора не ждала её так рано. Звуки мигалки под окном её не привлекли, и она осталась сидеть за столом, изучая опять подсвечник. Работать уже не было сил; но Айлс старалась держать марку, поэтому изображала деятельность, перекладывая с места на место и стуча инструментами. Этого Джейн в своих зеркалах не видела. Когда Мора вновь окунала тампон в раствор, Риццоли уже опускал лифт. Она ощущала дрожь в коленях и то, как резко увлажнились ладони. Она понимала, что следующие её слова решат судьбы, поэтому было волнительно. Ватными шагами Джейн шла до двери, где её встретила Мора. Айлс только подняла глаза, услышав знакомые шаги, и тут же подорвалась с места. В последний момент, до того, как Мора в неё впечаталась, Джейн успела раскрыть объятия. Так они стояли, ничего не говоря. Джейн боялась даже своего сердцебиения, потому что оно было громким и могло спугнуть Мору. Айлс доверчиво прижималась к ней. — Я так устала, не могу, — вздохнула Мора, а горячий воздух от неё опалил Джейн и её тонкие ниточки нервов. Она всё никак в своей голове не могла уложить дурацкую теорию о соулмейтах. Взглядом, продолжая обнимать Мору, Джейн нашла зеркало — виновника сегодняшнего дня. Оно лежало на столе отражающей стороной вверх, а его рама, казалось, слегка подсвечивается. Может, оно действительно было волшебным, или, может, Риццоли чокнулась ближе к сорока. Руки сами потянулись погладить Мору по голове. Айлс, ощутив так нужные и важные в эту секунду касания, заёрзала и ещё удобнее устроилась в объятиях Джейн. — Мы заедем в кафе? Хочу кофе и чизкейк с вишней, — Риццоли чувствовала, что слова даются Море с трудом: губы еле шевелятся, а сознание просто уплывает, потому что тело уже — в безопасности. Джейн улыбнулась на понимание того, что Мора ощущает себя с ней в целости и сохранности. — Ну конечно, — тихо отозвалась Риццоли. Их жизнь всё больше походила на занавесочную историю двоих старых супругов. Раньше Джейн не задумывалась о том, что для них нормально утешаться в руках друг друга тогда, когда потребуется; нормально заезжать за ужином в ресторан или фаст-фуд, а потом перед телевизором есть и много говорить; нормально являться вместе на семейные торжества, и так, чтобы уже никто не спрашивал, почему именно вместе. И много чего было давно в порядке вещей — ходить по продуктовым магазинам и ездить на рынки, делать ремонт, готовить, злиться на близких, стоит только зайти разговору о том, что они — женатики. Джейн не замечала этого раньше. Или, во всяком случае, не делала на этом серьёзного акцента, ведь с самого начала казалось, что так быть и должно. Лишь после зеркала она осознала, почему ей всегда так казалось. — Давай ещё купим поп-корн и посмотрим сегодня фильм. День был ужасным, думаю, мы заслужили, — Риццоли крепко держала Мору за плечи, та же устало и доверчиво смотрела ей в глаза, улыбаясь. — Ага, — кивнула Айлс, и её голова вновь оказалась на груди подруги. Джейн решила не говорить про зеркало, потому что поняла, что этот диалог всё равно ничего в их жизни не изменит.