Летний свет в твоих глазах

***

Глубокий вечер. Тусклый свет фонарей размывал очертания улицы, окрашивая асфальт в мерцающие оттенки желтого и оранжевого. Мин Су, в приподнятом, но слегка тревожном настроении, неспешно шагал в сторону клуба — одноклассник пригласил его на празднование своего совершеннолетия. Место конечно, было сомнительное. Нам Гю, его друг детства, не раз предупреждал об этом, ворча что-то про "помойки, где нормальные люди не тусуются". Но Мин Су уговорили: мол, ничего криминального — просто посидим, выпьем пару коктейлей, потанцуем. Обычная подростковая вписка, разве нет? 

‎20:50 | Мин Су: 

‎ Привет. Точно не пойдешь?

‎Говорят, будет весело. И так редко

‎ из  дома вылезаешь.  

‎ ‎Последняя попытка выманить друга из его берлоги коротким сообщением. Мин Су искренне хотел провести с ним побольше времени перед каникулами — ведь летом ему предстояло уехать в лагерь, о чем он еще не успел сообщить.  ‎ ‎20:51 | Мяу Гю:  ‎Если под "весельем" ты подразумевашь пьянку с толпой незнакомых уёбков, то я пас. И будь осторожен,  иначе сам тебе башку откручу.   ‎ ‎Су тяжело вздохнул, пряча телефон в карман. Не вышло, так не вышло. Тащить друга силком — не в его правилах. С этими мыслями он толкнул дверь клуба. Гул музыки, вспышки света, запах алкоголя и парфюма, всё смешалось в одно мелькающее месиво. Прищурившись, парень начал вглядываться в полумрак, пытаясь разглядеть именинника и его компанию. ‎ ‎Всё оказалось... не так уж плохо. Чего Гю так распаниковался? В конце концов, это же их одноклассник — вроде нормальный парень, отличник, да и отношения у них всегда были вполне приличные. Ребята праздновали, потягивая соджу, смеялись над глупостями, играли в "правду или действие". Мин Су даже перестал следить за временем, утонув в этой весёлой суматохе.  ‎ ‎— Так, Мин Су, правда или действие?  – весело прощебетал именинник, наклонив голову, с прищуром уставившись прямо на него.  ‎ ‎— Давай действие.   ‎ ‎В тот же миг в комнате повисла странная пауза. Ребята переглянулись, на их лицах вспыхнули ухмылки, кто-то даже зашептался. Но Су не придал этому значения, голова уже была слегка мутной от выпитого.  ‎ ‎— Отлично! Тогда выпей вот это.   ‎ ‎Именинник протянул ему стакан с мутноватой жидкостью.  ‎ ‎— Что это? – нахмурился Мин Су.  ‎ ‎— Да ладно, ничего страшного!  – рассмеялся тот. — Просто сделай глоток. Эффект тебе понравится. Или трусишь? ‎

‎***

‎Костëр догорал, разбрасывая в темноту алые искорки. Лагерь давно затих — все разошлись по палаткам, кроме двоих. Мён Ги съёжился под пристальным взглядом девушки напротив, чувствуя как ладони становятся влажными. Мысли путались, сердце колотилось так бешено, что вот-вот заложит уши. Эти дурацкие бабочки в животе уже порядком достали – целую вечность он только и делал, что прятал их, глушил, притворялся. Но сегодня... сегодня он больше не может.  ‎ ‎Чжун Хи. Его первая и единственная  любовь.  ‎ ‎Он так устал скрывать это. Обожал её искреннюю улыбку, ту самую, когда она щурила глаза от смеха. Любил её тихую заботу  — как она поправляла ему шарф зимой или оставляла записки с дурацкими стишками. А её голос… Словно ангел запел, если бы ангелы существовали. И теперь всё это мог отобрать какой-то неотёсанный Дэ Хо. Слишком уж часто он стал крутиться рядом с его Чжун Хи.  ‎ ‎ — Послушай, Чжун Хи, – Голос его дрогнул, пальцы нервно переплелись между собой. Он сглотнул комок в горле, чувствуя, как предательски подрагивают губы. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Пожалуйста, выслушай внимательно. Хорошо?   ‎ ‎Девушка молча кивнула, и Мён Ги сделал глубокий вдох, будто собираясь нырнуть в пучину.  ‎ ‎— В общем, я влюблён. Очень давно. – Пауза. Сердце колотилось так, что казалось, его стук слышен на весь спящий лагерь. — В тебя, Чжун Хи. И это... более чем серьёзно. Я надеюсь, что это взаимно. Будешь моей девушкой? Прошу.   ‎ ‎Глаза Чжун Хи округлились. Она робко взяла его руку, пальцы осторожно погладили ладонь — но на её лице не было привычной тёплой улыбки. Только опущенные уголки губ.  ‎ ‎Жалость.   ‎ ‎— Прости. Мне очень приятно, но... понимаешь, я люблю другого.   ‎ ‎— Кого?!  – Он сорвался на крик, не в силах сдержать дрожь. По щеке скатилась предательская слеза. — Этого придурка Дэ Хо?!   ‎ ‎Вырвав руку из её тёплых пальцев, он отпрянул, будто обжёгся.  ‎ ‎— Вы знакомы всего неделю! А мы с тобой десять лет, понимаешь?! Десять! Почему он?! Почему не я?! – Голос его сломался, превратившись в шёпот, полный боли.  ‎ ‎Чжун Хи приподнялась следом за ним.  Её пальцы дрогнули, осторожно потянувшись к его щеке — она хотела смахнуть слезу, утешить по-своему, как делала это сотни раз за их десять лет дружбы.  ‎ ‎— Я понимаю, – её голос звучал тихо, почти виновато. — Мне бы хотелось, чтобы это был ты. Но сердцу не прикажешь.   ‎ ‎Пауза. Она поджала губы, задумалась, но всё же решилась озвучить свою мысль. ‎ ‎— Дэ Хо он такой, знаешь... искренний. Забавный. Рядом с ним я чувствую себя живой.   ‎ ‎— Заткнись.  – Мён Ги резко дёрнулся, оттолкнув её так, что она едва удержала равновесие. Глаза его горели — не слезами, а яростью, внезапной и горькой.  ‎ ‎— Ни хрена ты не понимаешь. – Он отвернулся, сжимая кулаки. — Просто оставь меня в покое.   ‎ ‎Чжун Хи замерла. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое — страх? Сожаление?   ‎ ‎— Хорошо. –  Она сделала шаг назад. — Но мы ведь всё ещё друзья? Верно?   ‎ ‎Мён Ги растерянно  посмотрел на неё. Она казалась подавленной, даже испуганной, совсем не той лучезарной Чжун Хи, которую он знал.  ‎ ‎— Я не знаю. Просто... дай мне побыть одному. ‎ ‎Последние слова прозвучали уже без злости, только усталость и пустота. 

‎

‎***

‎Экран телефона трещит под напряжением пальцев. Проклятая связь оборвалась в самый критический момент. Возможно, прямо сейчас Мин Су отчаянно нуждается в помощи, а Гю просто напросто бессилен. Нужно поймать сигнал.  Но уходить далеко от лагеря, слишком рискованно. Стоит попробовать ещё раз, а там видно будет. Трубку берут, но ничего не меняется, те же невнятные слова, смешанные с непонятными шумами.  ‎ ‎— Мин Су, ты меня слышишь? Где ты?!  – голос Гю срывается, а по спине пробегает ледяной холод.  ‎ ‎Кто-то стоит сзади. Страх парализует тело. Чужой подбородок тяжело ложится на его плечо,  сердце пропускает удар. Рю не раз представлял, как его убивает маньяк. Он никогда не считал свою жизнь особо ценной, но сейчас — явно не подходящий момент.  ‎ ‎Проклятие.   ‎ ‎Чужая рука обвивает его талию, и тело будто плавится от этого прикосновения. Он хочет оттолкнуть незваного гостя, но тут раздаётся до боли знакомый хрипловатый голос:   ‎ ‎— Чего так испугался, baby? – даже не видя лица, Гю был уверен: Танос сейчас ухмыляется во все свои тридцать два зуба. — Так дрожишь…   ‎ ‎— Отцепись, уёбок! Я же сказал, что занят!  – Гю резко пытается вырыватся, но всё тщетно. — Как ты вообще так подкрался?!   ‎ ‎— Тише-тише, не кусайся, – Су Бон лишь смеётся, одной рукой удерживая его, а другой указывая в сторону костра. — Лучше смотри туда. Кажется, наш Мён Ги таки решился признаться.   ‎ ‎И правда: у потухающего костра виднеются две фигуры, оживлённо о чём-то спорящие. Вся сцена напоминает дешёвую мелодраму из "Дома-2".  Даже смешно. ‎ ‎Нам Гю тихо хихикает, вспоминая, как буквально недавно видел, как та самая девушка мило болтала с его соседом по комнате. Они явно были друг другом увлечены — совсем не то, что можно сказать про Мён Ги, который стоял в сторонке и сквозь зубы проклинал их на все лады.  ‎ ‎— Боже, ну и цирк. – Гю скрещивает руки на груди. — Клоуны однако, остались.   ‎ ‎— Эй, ты чё, на меня намекаешь? – обиженно фыркает Танос  прямо ему в ухо. Гю непроизвольно ёжится, слишком уж близко.  ‎ ‎— Да нет, просто кринжую с них. – отмахивается он. — Как же хорошо, что я в такую ситуацию не попаду. Хотя бы потому, что меня это вообще не колышет.   ‎ ‎И это была чистая правда. Нам Гю сколько себя помнил, никогда не засматривался на девушек. Не потому что они были недостаточно красивы или не подходили характером, просто... Не цепляло. И в этом был свой плюс: никаких лишних драм, больше времени на себя и важные дела.  ‎ ‎— Ооо, – вдруг протяжно восклицает Су Бон, и его голос звучит слишком игриво для такого тона. — Значит ли это, что у меня  есть шанс? ‎ ‎В таком положении эти слова звучали слишком двусмысленно. Уши Гю моментально вспыхивают, когда Танос намеренно прижимается к нему ещё сильнее.  ‎ ‎— Не шути так, дебил!  –  резко огрызается Гю и с силой бьёт его локтем в бок, заставляя Су Бона отскочить. — А то решу, что ты из тех, кто любит мять мужские жопы.   ‎ ‎— А что, если так и есть? – Танос игриво приподнимает бровь, явно наслаждаясь реакцией.  ‎ ‎Гю на секунду застывает, смотря на него с немым недоумением.  ‎ ‎— Тогда соболезную. – наконец выдавливает он и демонстративно отворачивается, стараясь скрыть лёгкую растерянность.  ‎ ‎— So tender, шуток не понимаешь? – иронично тянет Бон, крепко хватая Гю за запястье и решительно таща за собой.  ‎ ‎— Эй, куда это мы? – Нам Гю спотыкается, пытаясь сохранить равновесие.  ‎ ‎— Мён Ги в лес попёрся. Конечно, мы не "братья навек", но что-то мне подсказывает, что оставлять его одного после такого отказа, хуëвая идея.   ‎ ‎— Это понятно, – косится Рю. — но я-то тут при чём?   ‎ ‎Танос оборачивается, и на его лице расцветает та самая нагловатая полуулыбка, от которой у Гю уже заранее начинает болеть голова.  ‎ ‎— За компанию. ‎ ‎Они шли уже слишком долго, ветки хлестали по лицам, корни норовили подставить подножку. Нам Гю мысленно слал Таноса куда подальше за то, что тот втащил его в эту авантюру  без спроса. Но назад дороги не было.  Впереди мелькал силуэт Мён Ги. Парень метался, словно загнанный зверь, то орал что-то бессвязное, то бил кулаками по деревьям, то рыдал, уткнувшись лицом в ладони. И вдруг — пронзительный, леденящий душу визг. Нам Гю и Су Бон переглянулись на долю секунды и рванули на звук.  ‎ ‎— Чувак, ты в порядке? – Танос встряхнул Мён Ги за плечи. — Что, блять, случилось?!   ‎ ‎Мён Ги не отвечал.  Его пальцы дрожали, когда он указал куда-то в темноту. Сначала ничего не было видно. Потом тень. ‎Тело.   ‎ ‎Рю рухнул на колени, руки не слушались, пальцы скользили по холодной коже. Он перевернул тело, фонарик выхватил из темноты лицо. Мин Су.   ‎ ‎— Нет-нет-нет... –  Нам Гю замер, кровь стучала в висках.  Он впился пальцами в шею, ища пульс. Есть. Слабый, неровный, но есть. — Быстрее, вожатых, врача! ‎ ‎Танос кивнул  и исчез в чаще, его шаги быстро затихли среди треска веток. Время словно растянулось, каждая минута ожидания казалась вечностью. Но вот наконец-то — голоса, шаги. Ки Хун  первым вынырнул из темноты, без лишних слов подхватил Мин Су под руки. Хён Джу нервно теребила аптечку, её глаза метались между раненым и тропой.  ‎ ‎— Ждите снаружи, – бросил кто-то из взрослых, когда они добрались до палаток.  ‎ ‎Мён Ги  уже ушёл, пробормотав что-то про "хватит приключений на сегодня". Остались только Нам Гю и Танос.   ‎ ‎Тишину нарушил нервный вздох Бона:   ‎ ‎— Нам Гю, слушай... –  он неуверенно провёл рукой по затылку. — С ним всё будет нормально.   ‎ ‎Гю не отвечал.  Его пальцы впились в свитер  так, что побелели костяшки. Живот сводило  от холода и страха.  ‎ ‎— А если нет? –  голос дрогнул. Слеза  скатилась по щеке, оставив солёный след. — Я  даже не заметил, что у него проблемы.   ‎ ‎Он сжал кулаки, ногти впились в ладони.  ‎ ‎— Если бы я был хоть немного внимательнее... сейчас бы он не лежал там. ‎ ‎Ночь была тихой, звёзды — слишком яркими. Танос тяжело вздохнул, его руки осторожно обвили плечи Нам Гю, будто боясь, что тот рассыплется от одного неловкого движения.  ‎ ‎— Ты не виноват. – голос его звучал непривычно мягко, без намёка на привычную иронию. — Все мы косячим.   ‎ ‎Пауза.  ‎ ‎— Я например, виноват в смерти своих родителей.   ‎ ‎Гю резко отстранился, глаза расширились.  ‎ ‎— Чё?..   ‎ ‎Су Бон усмехнулся, но в этом смехе не было ни капли веселья.  ‎ ‎— Отец изменял маме. Я их застукал.  Рассказал ей. Они долго ругались, потом... – он щёлкнул пальцами. — Мама вскрыла вены. Отец не выдержал. Запил, а через полгода шагнул с крыши.   ‎ ‎Его ладони сжались в кулаки.  ‎ ‎— Мне было десять.  Я не понимал, что творю. А теперь живу с двумя кретинами-опекунами, которые считают меня отбросом.   ‎ ‎Нам Гю онемел.   ‎ ‎— К чему я это? – Танос встряхнул головой, звёзды отражались в его глазах. — Да к тому, что даже если бы ты заметил, кто сказал, что что-то изменилось бы?   ‎ ‎Он развёл руками, и в этом жесте была вся безнадёжность мира.   ‎ ‎— Жизнь полное дерьмо. Она бьёт  тогда, когда не ждёшь. И единственное, что нам остаётся, держаться друг за друга.   ‎ ‎Гю молчал. Потом медленно  кивнул. Их плечи соприкоснулись  — две тени под безразличными звёздами. ‎ ‎Утро встретило их  резким голосом Хëн Джу, объявившей, что из-за ночного ЧП лагерь задерживается ещё на день. "Если Мин Су не очухается, поедем в больницу", — бросила она, даже не глядя в их сторону.  ‎ ‎Ребята разбрелись кто куда, словно стадо напуганных овец. Только Нам Гю и Су Бон  остались сидеть рядом, ковыряя вилками  в холодной, подозрительно пахнущей  рыбе с вчерашнего ужина.  ‎ ‎— Ты уверен, что это вообще можно есть?  – скривился  Танос, подозрительно тыкая  в скользкий кусок.  ‎ ‎— Неа. –  Гю брезгливо отодвинул пластиковую тарелку. — Но голод, не тётка.   ‎ ‎Их уютное отвращение  внезапно прервал  оглушительный шлепок по затылку.  ‎ ‎— Какого чёрта?!  – взвыл  Рю, хватаясь  за голову.  ‎ ‎Сэ Ми  стояла над ним, глаза сверкали  яростью, руки упёрты  в бока.  ‎ ‎— А такого!  –  прошипела  она. — Вы, кретины, нашли Мин Су, без сознания в ëбушкином лесу и даже не подумали мне сказать?!   ‎ ‎Су Бон лениво зевнул:  ‎ ‎— Ну извини, не хотелось тревожить твой "чуткий сон", my princess.   ‎ ‎Сэ Ми  напряглась, лицо покраснело  от злости.  ‎ ‎— Знаешь что? – её голос  стал опасно тихим. — Я тебя сейчас убью.   ‎ ‎Гю  вздохнул, потирая виски:  ‎ ‎— Ребята, может обойдëмся без трупов? Хотя бы сегодня. ‎ ‎Сэ Ми отмахивается  от их возмущённых взглядов, будто смахивая назойливую мошку. Глубокий вдох и она решительно плюхается между ними, забрасывая руки им на плечи с такой фамильярностью, будто они всегда вот так сидели втроём.   ‎ ‎— Короче, голубки, –  щёлкает  она языком. — как доедите свой гастрономический ад.. – Она брезгливо тычет пальцем  в их тарелки. — Топайте на пляж.   ‎ ‎Нам Гю уже открывает рот  для язвительного комментария, но Сэ Ми стремительно поднимается, шлёпая  его по затылку на прощание.  ‎ ‎— Волейбол! – кричит она уже на бегу. — И без возражений!   ‎ ‎Рю и Бон переглянулись.   ‎ ‎— Нуё, – хрипло рассмеялся Танос, ковырнув  вилкой в злосчастной рыбе, — наши трупы тоже в лесу искать будут?   ‎ ‎Нам Гю хмыкнул, швырнув  тарелку в кусты.  ‎ ‎— Только если повезёт.   ‎ ‎Они поплёлись к пляжу,  предчувствуя  очередной напряжный  день. Рыба в их тарелках  внезапно кажется меньшим из зол. ‎ ‎Поле пляжа раскалилось под полуденным солнцем. Песок жёг босые ноги, а волейбольная сетка нервно колыхалась  на ветру.  ‎ ‎Команды выстроились:  ‎Ми На, Гён Су и Мён Ги  — с одной стороны, агрессивно перебрасывая мяч  из рук в руки; ‎ ‎Сэ Ми, Дэ Хо и Чжун Хи  — с другой, обмениваясь саркастичными взглядами. ‎ ‎Су Бон,  не раздумывая, швырнул футболку на песок  и примкнул к первой команде. Нам Гю,  язвительно скривившись,  встал напротив, в рядах "врагов".   ‎ ‎Мяч взлетел в воздух.   ‎ ‎И началось.  ‎ ‎Ми На  с размаху врезала  по мячу, тот пролетел в сантиметре от головы Чжун Хи.   ‎ ‎— Ой, простите, –  сладко  улыбнулась она, притворно прикрыв рот.  ‎ ‎Сэ Ми  в ответ швырнула мяч  с такой силой, что Гён Су едва успел отпрыгнуть.   ‎ ‎— Тренируй реакцию, улитка!– проорала  она.  ‎ ‎Мён Ги, всё ещё на взводе после вчерашнего, зарядил  так, что мяч врезался в сетку, рискуя содрать её до земли.  ‎ ‎— Ну и дерьмо! –  выругался Дэ Хо,  размахивая руками  как ветряная мельница.  ‎ ‎Нам Гю  и Су Бон  переглянулись через сетку  — в глазах обоих мелькнуло что-то опасное.   ‎ ‎Следующий удар  был настолько мощным,  что мяч взвыл  от скорости.  ‎ ‎Игра только начиналась. ‎ ‎День слился в золотистой дымке заката, оставив после себя только радостное истощение  и солёный привкус победы. Команда Нам Гю вырвала победу  –  15|13, счёт, от которого у Су Бона дёргался глаз.  ‎ ‎Подростки плелись на ужин, уставшие, но довольные. Жара  за день выжгла из них все соки, и теперь ледяная газировка  казалась даром небес.  ‎ ‎— Окрошка... – благоговейно прошептал  Дэ Хо, уставившись на тарелку, как будто перед ним священный грааль.  ‎ ‎Нам Гю  ухмыльнулся, откинувшись  на траву:  ‎ ‎— После такого дня, это не еда, это благословение.   ‎ ‎Мён Ги, всё ещё красный  от злости за поражение, буркнул :  ‎ ‎— Победителям сегодня везёт даже в еде...   ‎ ‎Су Бон  неожиданно швырнул  в него ледяным кубиком  из стакана:  ‎ ‎— Зато проигравшим, везёт в любви! А может и нет.. ‎ ‎Все  разразились звонким смехом, жадно  запивая остроты холодным лимонадом. Вечер  стелился  тёплым  покровом, и даже  вчерашние кошмары  казались  далёкими. ‎ ‎Ровно до того момента, когда посреди ночи покой разорвался резким светом фонаря, ворвавшимся в палатку вместе с запыхавшимся Ки Хуном. Его расширенные зрачки, тени под глазами и нервное подрагивание пальцев говорили о многом даже без слов. Гю мгновенно вскочил, спальник соскользнул с плеч, оставив ощущение внезапного холода. Танос за ним, уже на ногах, инстинктивно напрягшись, готовый к худшему. ‎ ‎Песок хрустел под подошвами, когда они бежали к медицинской палатке. Ночь была неестественно тихой - даже цикады замолчали. Оранжевый свет через брезент палатки рисовал на земле искажённые тени, одна из которых - слишком худая, с неестественно вытянутой шеей - безошибочно принадлежала Мин Су. ‎ ‎Рю замер на пороге, внезапно осознав страх. Ладони стали липкими, в горле пересохло. Что-то в этой сцене было неправильным - слишком тихим, слишком напряжённым. Мин Су лежал неестественно прямо, его пальцы судорожно цеплялись за край койки, когда он медленно поворачивал голову к вошедшим. Глаза - слишком блестящие, почти лихорадочные - встретились с Нам Гю. В них читалось что-то важное, что-то ужасное, что-то, что навсегда изменит всё. ‎ ‎Темнота палатки казалась гуще, чем снаружи. Нам Гю шагнул внутрь, и только теперь заметил Сэ Ми, притаившуюся в углу. Она сидела, сгорбившись, пальцы впились в колени, губы покусывались до крови. В её обычно дерзких глазах читалась редкая уязвимость. Тишина. ‎ ‎Густая. ‎ ‎Давящая. ‎ Голос Нам Гю прозвучал тихо, но с неожиданной твердостью: ‎ ‎— Ки Хун... ‎ ‎Он не договорил, но взгляд сказал все за него. Вожатый кивнул и бросив последний тревожный взгляд на Мин Су, вышел, застегивая за собой полог палатки. Су Бон остался, прислонившись к опоре. ‎ ‎Сэ Ми опустилась рядом с Мин Су, ее пальцы осторожно сомкнулись вокруг его ладони — слишком крепко, будто боясь, что он растворится, если она ослабит хватку. ‎ ‎— Мин Су, – Ее голос дрогнул, впервые за долгое время лишившись привычной дерзости. — Что случилось? ‎ ‎Она говорила медленно, подбирая слова, словно каждое из них могло его спугнуть. ‎ ‎— Почему ты был один? Почему не попросил помощи? ‎ ‎Воздух между ними стал тяжелым, насыщенным невысказанным ужасом. ‎ ‎Мин Су медленно поднял глаза. ‎ ‎И тогда они увидели — что-то в них изменилось. ‎ ‎Что-то чужое. ‎ ‎Парень сжал кулак в своих же волосах, будто пытаясь физически вырвать из себя эту боль. Его дыхание стало неровным, прерывистым, когда он наконец заговорил: ‎ ‎— Они... – Голос сорвался, застрял в горле. — Они накачали меня дрянью. ‎ ‎Сэ Ми резко охнула, её пальцы непроизвольно сжали его руку сильнее. ‎ ‎— Сняли всё на видео. Шантаж. Я собрал деньги, но... ‎ ‎Он резко дёрнул плечом, будто отмахиваясь от невидимых рук. ‎ ‎— Сказали, что мало. Что теперь их вечный должник. ‎ ‎Су Бон шагнул вперёд, лицо искажено холодной яростью. ‎ ‎— Кто "они"? ‎ ‎Мин Су замер. Глаза метнулись к Нам Гю — ища поддержки, разрешения. ‎ ‎— Не знаю. ‎ ‎Ложь. ‎ ‎Но правда, видимо, была ещё страшнее. ‎ ‎Нам Гю резко провёл рукой по лицу, пытаясь заглушить вспышку гнева. ‎ ‎— Ладно. – Голос хриплый, сдавленный. — Как ты нашёл меня здесь? ‎ ‎Мин Су моргнул, растерянно. ‎ ‎— Я же... отдал путёвку твоей маме. ‎ ‎Так вот откуда ноги растут. Чëтова сука, всё знала. ‎