Кража века

      Земля горела. Небо, некогда голубое, теперь пылало багрянцем, словно истекающая кровью рана. Пепел сыпался с небес, оседая на разрушенных городах, где прежде кипела жизнь. Теперь же здесь царили лишь хаос и смерть. Седьмая Печать была сломлена, и Последняя Война уже была на пороге. Четыре Всадника Апокалипсиса — Война, Смерть, Ярость и Раздор — собрались на израненной Земле, чтобы завершить то, что было начато сотню лет назад. Армия Разрушителя всё ещё цеплялась за остатки своей мощи, но Всадники были беспощадны. Их клинки, пули и магия разрывали плоть демонов, оставляя за собой лишь дымящиеся груды тел.       Война шагал через руины человеческого города. Его меч жадно впитывал кровь каждого демона, что осмеливался встать на его пути. Одна из тварей, тряся рогатой головой, бросилась на него с рёвом, от которого дрожали остатки стёкол в разрушенных зданиях. Война не дрогнул. Одним чётким движением он рассёк тварь пополам, и её внутренности вывалились на землю, шипя и словно тая. Кровь брызнула на его броню, но он едва это заметил, продолжая марш вперёд.       Рядом с ним Смерть двигался бесшумно, его косы пели свою жуткую песнь, срезая головы демонов, как серп срезает колосья. Внезапная атака с воздуха была прервана броском косы, сорвавшейся с пальцев Всадника с тихим свистящим шелестом. Полотно клинка вонзилось в грудь твари, пробив ее насквозь. Смерть дёрнул рукоять на себя, развалив демона на куски.       — Да сколько их тут ещё? — Недовольное ворчание Раздора за их спинами тут же перекрыла пистолетная очередь.       — Уже устал, братец? — Презрение в руке Ярости стало копьём, и в тот же миг острие вонзилось в разинутую пасть демона, налетевшего из подворотни. Второму атакующему она уже накинула хлыст на шею и одним рывком сняла голову, отбросив ту к ногам Раздора.       Подкинутый подарок он перешагнул с тихим смешком, на ходу подбавляя патронов в Искупление. Но тут Раздор заметил глубокую грубую вмятину на рукоятке пистолета, которой раньше точно не было.       — Смерть, ты им камни долбил или что?.. — В его голосе словно бы звучало недовольство.       — Заплатить тебе компенсацию? — бросил старший через плечо, а Раздор как-то вздрогнул, а затем почесал затылок стволом револьвера.       — Знаешь, обойдусь, пожалуй. У тебя буквально на лице написано... прям вот перекосило всё, — покрутил пальцем у своей маски, под ней очевидно повторяя сардоническое выражение Смерти, — что спасение Войны не оставило у тебя ни гроша, ни завалящей душонки. — Вытер рукоятку краем шарфа, будто бы это помогло исправить ситуацию.       Ярость недовольно закатила глаза, но подавила желание обогнать Раздора, чтобы не слушать дальше его жалобы на то, что им слишком мало платят. А теперь-то им и подавно никто платить не будет.       Обломки зданий, искорёженные металлические конструкции и обломки разбитых машин создавали трудности для передвижения верхом. И всё же их путь через лабиринт руин человеческого мира продолжался. Небыстро, то и дело прерываемый короткими отчаянными атаками демонов, не желающих так просто сдавать позиции. И всё же неотвратимо.       «Порталы открываются в полночь...» — думал Раздор, разрезая энергетическим лучом броню крушителя, решившего, что им нет ходу к разбитой эстакаде. Пока он замер на месте, разделывая массивного демона, остальные даже и не подумали подождать. Война так уже и вовсе перемахнул на первый обломок дороги над разломом. Недовольно ругнувшись, чуть отступив назад, Раздор увеличил мощность. Рукоять непослушно завибрировала, а прицел съехал на морду демона, полоснув того по глазам. Ослеплённый крушитель взревел и начал делать то, за что его так и прозвали — крушить всё вокруг, швыряя в его сторону обломки и прочий тяжёлый мусор. Прежде, чем в него прилетел очередной автомобиль, вмешалась Ярость, быстро разбив уже подплавившуюся броню хлыстом, им же и перерезав мощную глотку демона.       — Чего ты возишься? — Она одарила его недовольным взглядом, а хлыст со щелчком исчез в рукояти.       — Да вот красотами залюбовался, знаешь. — Развёл руками по сторонам, обращая внимание сестры на неказистые руины.       — Идём. Тут не на что смотреть. Храм уже близко.       Он смотрел, как и Ярость следом за Войной и Смертью перемахивает разлом и оказывается на сохранившемся куске дороги. Его губы под маской сжимаются в тонкую линию. До полуночи было ещё далеко.       Добравшись к храму примерно на закате, они в нём же и обосновались. Портал, использовавшийся ранее ангелами, был настроен только для активации лунным светом — дополнительная защита от использования демонами. Помимо самой маскировки портала и нужного ключа. У Войны уже был такой, но им все равно нужно было ждать. Ожидание означало разговоры, и пока у Раздора ещё был шанс направить их в нужное ему русло.       — А старина Вульгрим не может открыть нам свои Норы? По старой дружбе?       — Ты серьёзно думаешь, что у нас ещё остались «друзья»? — холодно спросил Смерть, не отходя от портала, больше напоминающего круглое мозаичное окно. Прах на его плече вторил хриплым карканьем.       — Ладно, тогда натравим на него Войну?       — Вульгрим и Самаэль покинули Третье Царство, — покачал головой Война. Его глаза подозрительно перемещались по теням, таящимся по углам храма.       — Ну хоть кто-то додумался уйти отсюда по доброй воле, — словно бы довольно ответил Раздор, сделав пару шагов вглубь храма, заглядывая в заваленный коридор за покосившейся дверью. Но не успела пауза затянуться, как за спиной прозвучал вопрос Ярости, почти такой же острый, как и удар кнута.       — Ты так и не сказал, с каким заданием Совет послал тебя на Землю? Как ты оказался среди людей? Жил с ними?       — Это уже совсем неважно. — Словно бы небрежно отмахнулся от её вопроса. — Печать сломлена. Хозяева уже не хозяева. Мы сами вольны выбирать сторону.       — Ты был здесь, когда всё только началось. — Ярость сжала рукоять Презрения, подступая на шаг ближе. — Одна из выживших, которых я охраняла в другом мире, рассказала, как ты спас её в облике этого Джонса, когда ангелы и демоны только начали это безумие. Ты был здесь. Ты всё видел. И ты молчал.       Раздору не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как глаза Войны и Смерти буравят его спину. Тени в храме будто потяжелели, а воздух — выжгли.       — Это всё чистое... — Он замялся на слове «совпадение». Открыл рот, но зря... — Ультейн...       — Ультейн? — Война снялся с места у разломанной колонны и зашёл к нему сбоку. Его белые глаза сузились в подозрении, и это не придавало стойкости Раздору.       — Я сказал Ультейн? А, ну, да, я ему помогал...       — Помогал в чём? Защищать людей? Таков был приказ Совета? — Ярость, невесело хохотнув, упёрла кулаки в пояс. — Мы теперь все знаем, зачем и почему Ультейн это делал. Это был его скромный путь к искуплению. А что сделал ты?       Видя боковым зрением, как голова Войны чуть склоняется набок, брови сдвигаются, отражая его подозрения, Раздор чуть поднимает руки, словно сдаваясь.       — Ну-у, предположим, что я кое-что украл. Пару безделушек.       Позади раздалось предупредительное карканье Праха, эхом отлетающее от каменных стен.       — Ладно, не пару. Я украл Печати. Все семь.       Казалось, сами стены храма затрещали, поглощая эхо слов Раздора. И все четверо превратились в неподвижные статуи. Даже Прах замер на плече Смерти, почуяв бурю.