Военные страсти

У Джисона в голове бордак, всё валится из рук, а постоянные пристальные взгляды сослуживцев давят на нервы слишком сильно. Ему кажется, что он вот-вот кому-нибудь врежет, и плевать на наказание, которое ему светит после. - Хэй, Джи, - Хисын, здоровяк их отряда и абсолютный идиот, только и умеющий размахивать своими кулаками перед носами других. Кроме мышц ему больше нечем хвастаться, наверное, поэтому он пристаёт к Хану, всячески его подкалывая и неуместно шутя. - Я – Джисон, для тебя уж точно, - спокойно говорит Хан, захлопывая свой шкафчик и направляясь в душ, чтобы скорее смыть всю липкость и усталость после долгой тренировки. - Да мне похуй! – огрызается громила, преграждая путь, — Это же не правда, всё, сказал командир, верно? Такой хиляк, как ты, никогда бы не выдержал нагрузки пехотинцев! Сколько ты заплатил, чтобы тебя так представили, а?! Или у тебя есть что-то с командиром Минхо? Хорошо он тебя оттрахал, взамен на такую любезность? По раздевалке прошёлся мужской смех. Хан стоял молча и пристально смотрел на Хисына, стиснув челюсти и сжав кулаки. Его терпение на пределе, но он не готов страдать из-за выебистого качка. - Молчишь, шлюха?! Значит наш главный, всё же знает, как развлекаться! Удар. Всего один чёткий удар в солнечное сплетение и громила стоял перед ним на коленях, пытаясь сделать хотя бы один вдох. Он схватился за грудь, испуганно открывая и закрывая рот. Остальные тут же бросились к упавшему. Однако Джисон не беспокоился совершенно. Этому приёму его когда-то научили морпехи, он выбивает воздух на минуту и пугает до чёртиков, но на этом всё. - Ты чё творишь, сука?! Я на тебя жалобу накатаю! - Правда? – Хан скрестил рука на груди. Взгляд его, кажется, запылал огнём, налившись кровью и злостью, - Валяй! Только не обижайся, если тебя выпрут на следующий день. Он ушёл, оставив позади недоумевающих солдат. Прохладная вода действовала как успокоительное. Стресс будто смывался вместе с мылом, а голова переставала болеть. Правда… скорее всего с сегодняшнего дня у него здесь врагов больше, чем единомышленников. *** Казарма стояла особняком, не подавая признаков живого. Лишь зайдя внутрь и услышав храп и чьё-то сонное бормотание, можно понять, что здание не пустое. Хан лежал на своей койке и смотрел в потолок. Сна не было, а утром вновь тащиться на пробежку, где он снова столкнётся с завистниками и тупыми мордами, знающими только то, как выполнять работу по указке. А ещё.. он вновь сможет посмотреть в глаза Минхо, в его глубокие омуты, наполненные испытаниями, победами и, к сожалению, потерями, которые их когда-то разлучили. Возможно, только из-за него Хан и продолжает служить, не видя для себя более привлекательных целей. Заснуть так и не удалось. До самого рассвета Джисон с фонариком в руках читал запылившуюся газетёнку, поглядывая на часы. Казарма открывается ровно в пять. Ещё десять минут и он выйдет на свежий воздух. Хотелось пробежаться в тишине и ни о чём не думать. Тихо переодевшись и обувшись, Хан бесшумно выныривает из своей комнаты и направляется к выходу. Там он встречает охранника, который только вынул ключ из замка. - Не спиться? – спрашивает пожилой мужчина и добродушно улыбается. - Да. Решил подышать. Погода была чудесной. Ни жарко, ни холодной. Лёгкий ветер наполнял лёгкие и обдувал лицо. Медленно шагая по знакомому пути, Хан доходит до спортплощадки. Её уже освещало тёплое солнце. Ноги двинулись сами: сначала быстрый шаг, потом лёгкий бег, а после юноша рванул с такой скоростью, словно за ним гнался изголодавший зверь. Хотелось выплеснуть всё, что копилось внутри, отчего он чуть не закричал, но вовремя опомнился. Отсутствие сна дало свои плоды, и усталость в конечностях заставила остановиться спустя всего полчаса бега. Джисон переводил дыхание, когда увидел вдалеке двух людей. Когда между ними было метров двенадцать, он их узнал. Не мог не узнать давно знакомую походку… - Солдат Хан Джисон, отбиваешься от графика? – голос командира Чана не был строгим, возможно, из-за утренней усталости. - Простите, сэр, - поклонился младший, вытирая скатившиеся капли пота с висков. - Он просто шутит, - Хан на секунду замер, - Так ведь, Чан? - Конечно. Занимайся, пока тут тихо, если хочешь. - Спасибо, сэр, - Джи хотел было поклониться, но Минхо не дал этого сделать. - К чему это сейчас? - Простите? Почувствовав себя лишним, Бан сжимает плечо друга и говорит, что ему нужно отойти, на что получает благодарный кивок. Оставшись наедине, они долго молчали. - Я вернусь в казарму, надо- - Ты думаешь, я тебя не вспомнил? – Ли смотрел пронзительно, слегка сведя брови, - Видимо, восстановление прошло удачно. Слышал, в морской пехоте ты занял моё место. - Так и есть, - сглотнул младший, тайно радуясь воспоминаниям Мина. - Почему… почему, учитывая это, ты перевёлся сюда? То ли от долгой разлуки, то ли от усталости и нагрузки, по телу Хана пробежали мурашки, а в горле засаднило. «Ты правда не понимаешь, или просто не хочешь понимать?» - Я же говорил, морская болезнь. - Врёшь. – Минхо сделал шаг вперёд, - в твоём деле написано, что ты попросил перевода сюда, когда все задания были выполнены. Ты хочешь сказать, что при кинетозе ты смог полноценно сражаться, а потом выжидать несколько месяцев, чтобы перевестись сюда? Это же бред. - Минхо… От такого простого обращения, сердце командира пропустило удар. Чувства, которые, казалось, давно отпустили его, вновь начали расцветать в нём. - Сэр, мне нечего больше сказать. Сейчас мне нужно идти, иначе я опоздаю на утреннюю- - А если я отдам приказ, признаться в истинной причине? - Тогда мне придётся разочаровать вас, так как я впервые ослушаюсь приказа командира своего подразделения. Джисон ушёл быстро. Он снова промолчал, снова притворился холодным камнем перед ним. К чему тогда он проделал этот путь сюда? Забежав в раздевалку, где уже толпились солдаты, он наспех переоделся и ушёл в свою комнату, захлопнув дверь. Он злился не на Минхо, а на себя. Внутри всё распирало от недосказанности и невозможности открыться любимому человеку, которого ты видишь изо дня в день, чей голос слышишь громче собственного, чей запах ощущаешь, когда он проходит мимо. Хан не давал волю слезам, просто привык давить их в себе, а после стирать кулаки об тканевый боксёрский мешок до крови. С того дня прошло две недели. Больше они не разговаривали, но каждый раз находили друг друга в толпе. Они чувствовали одно и тоже, но не могли ничего сказать просто потому, что привыкли к боли. Сон, тренировки, еда, учёба – бесконечный день сурка. *** Вечер. Скоро отбой, а Джисон стоит под холодной водой и смотрит в одну точку. Он ощущал себя машиной, которая двигается на автомате. Тело, словно не принадлежало ему, а разум просил отдыха. Хан тянется к крану, чтобы его отключить, и вдруг слышит шаги сзади, словно кто-то подкрадывается. Он резко уклоняется в сторону и мимо лица проносится кулак, едва его не задевая. - Отличные рефлексы, новобранец, - смеётся Хисын, скаля свои кривые зубы. - Тебе заняться нечем? – тихо, но не от робости, а скорее от неожиданности, спрашивает Джи, - Что ты творишь? - А что, испугался?! – Джисон чувствует сильный удар в торс. В глазах темнеет, и Хан сгибается пополам, - Уже не такой смелый?! - Да пошёл ты, - очередной удар, но он прилетел в скулу, задевая глаз. Ноги подкашиваются, и Хан падает на мокрый пол. Сознание туманилось. «Плохо дело…» Тяжёлые шаги эхом отражаются от плиточных стен. Хисын хватает младшего за волосы и тянет на себя, любуясь своим творением. - Фигурка у тебя неплохая, да и личико симпатичное, - старший грубо гладит голые ноги и гадко лыбится, - Как же Минхо расстроится, когда узнает, что его пассию выебал кто-то другой. Он тебя возненавидит! «Он меня возненавидит...» - это последнее, что пронеслось в голове Джисона перед тем, как он потерял сознание.