on the 7th floor

Джисон в кои-то веки был неебически рад отменённому занятию. Он лежал в постели, укутавшись по самые уши, и усиленно размышлял обо всём, что произошло прошлой ночью. Минхо откуда-то узнал о его чувствах и воспользовался этим, чтобы... а, собственно, чтобы что? — Хёнджин? — позвал Джисон, сев на кровати. Через пару секунд рядом появился демон, сверкнув желтизной глаз. Судя по помятому внешнему виду, самочувствие у него самого было неважное. — Ого, что с тобой? — Рефлексия, — хмыкнул Хёнджин и устроился поудобнее. — Чё такое? — А... Слушай, — замялся Джисон и покосился на дверь. — Фел... Ангел нас слышит? — Нет, пока сам не захочешь. Что там у тебя? Джисон глубоко вздохнул и укутался посильнее. Похмелье ещё не отпустило его до конца, а ведь ему предстоял целый учебный день. Честно говоря, парень уже был во-о-о-от настолько от того, чтобы и этот день пропустить. Но чувство гиперответственности, конечно же, не дало бы ему этого сделать. Хёнджин заёрзал, напоминая о себе. — Как Минхо узнал?.. А, неважно... Хёнджин фыркнул и резко дёрнул одеяло на себя, случайно повалив Джисона на подушку, и рассмеялся с его испуганного выражения лица. — Мне кажется, довольно очевидно, что ты в него влюблён, нет? — сказал Хёнджин. — Просто... со стороны это, как бы сказать, прямо бросается в глаза. А Минхо, думаю, мальчик далеко не глупый. Додумался. — Да ну, не может быть, — пробормотал Джисон. Не мог же он настолько очевидно палиться? Да? — Пизда, — отозвался Хёнджин и снова рассмеялся. — Хочешь, покажу тебе, как это реально выглядит? Он залез в карман, чтобы достать телефон; Джисон запоздало вспомнил о той фотке на лавочке и покраснел. Зачем вообще сверхъестественным существам средства связи?.. Хёнджин, тем временем, открыл какое-то видео и повернул экран к Джисону. Снимали, кажется, с противоположного конца института, у столовой. Джисон шёл мимо кабинетов музыки и искусства, ковыряясь в телефоне и совершенно не смотря по сторонам. Навстречу, как нетрудно догадаться, размеренно шагал Минхо с папкой под мышкой. Они так бы и прошли мимо друг друга, если бы не божественное (буквально) вмешательство. Феликс появился сбоку и легонько толкнул Хана в плечо, чтобы он качнулся в сторону и загородил дорогу Минхо. В самый последний момент что-то пошло не так, и Джисон случайно наступил на ногу парня, вынудив того вскрикнуть и выронить папку. Хан бросился к нему, извиняясь и пытаясь поднять разлетевшиеся документы, но вдруг разглядел человека, на которого наступил. Даже в записи было заметно, как он покраснел и смутился; его руки суетливо водили по полу вокруг, а сам он что-то невнятно бормотал и, вероятно, извинялся. Минхо же расслабленно, словно так и было задумано, возвышался над ним с нечитаемым выражением лица. Джисон отчётливо помнил этот эпизод. И так же отчётливо помнил, что Минхо тогда смотрел на него с презрением и раздражением. Он просто молча забрал свои вещи и ушёл, а Джисон долго материл самого себя за неуклюжесть. Оказывается, не в этом было дело, а в сговорившихся за его спиной придурках. Он возмущённо обернулся на смеющегося Хёнджина. — Вот так значит, да? А этот блондин в курсе, что ты в него... Хёнджин мгновенно стёр веселье с лица и зажал его рот рукой. Впрочем, Феликс не спешил появляться, так что демон отпустил Джисона и вздохнул. — Не в курсе. И ты держи язык за зубами, пожалуйста. У Джисона возникла идея, и он хитро усмехнулся. — Я буду молчать, если ты прекратишь делать всю вот эту чушь, чтобы нас свести. Идёт? Хёнджин удивлённо округлил глаза, но согласно кивнул. Как будто бы у обоих был какой-то другой выбор... Поразмыслив, он выдал куда-то в пустоту: — Надо что-то придумать, чтобы Ангел ничего не заподозрил. Иначе пиздячки получим оба. — В смысле? — Он мстительный. И злопамятный. — А не проще признаться?.. — Тот же вопрос к тебе. Не проще? Под ехидные смешки демона Джисон поднялся с кровати с твёрдым намерением отправиться на учёбу. Хватит уже прятаться, в конце концов. Он переоделся, нацепил очки, но в секунду передумал и спросил всё ещё маячившего за спиной демона: — Принесёшь мне линзы? — Так вот же они... — указал тот на стол, но Хан покачал головой. — Нет, — усмехнулся он и посмотрел в зеркало. — Хочу голубые. Уже через пятнадцать минут он шагал по направлению к институту. Злосчастные очки, что стали причиной его ебанутой влюблённости, были спрятаны куда-то в недра шкафа, под ворохом одежды, что наконец соизволил вернуть Феликс. Злость на самого себя за очевидность своих чувств трансформировалась в нечто наподобие наглости, он даже сам не понял, как закатал рукава рубашки и выпустил её концы из брюк. Словно небольшие изменения в его стиле могли повлиять на его уверенность в себе. Судя по удивлённым взглядам одногруппников, это очень даже сработало. Он выпрямился в спине и прошёл к своему месту под коллективное молчание. Минхо, естественно, ещё не было. Оставалось примерно пять минут до начала, и ждать его раньше не имело смысла. Джисон запустил пальцы в чёлку, откидывая её назад, и обернулся на сидящего позади Чонхо. — Как вечеринка прошла? Я рано ушёл. Чонхо улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Да там быстро как-то всё свернулось. После вас в комнате ещё три парочки побывали, да и на том закончили. А вы... прости за вопрос, что вы там делали?.. Джисон не успел ответить. Дверь в аудиторию хлопнула, и к доске подошёл серьёзный Минхо. Джисон проигнорировал встрепенувшийся пульс, раскрыл тетрадь и мысленно приказал себе сосредоточиться на занятии. В памяти всё ещё стояли жалкие кадры этого происшествия, и только одно это заставляло его сознание ходить где-то на грани с раздражением. Он поднял голову, но весь его изначальный настрой моментально растворился, стоило им с Минхо пересечься мимолётными взглядами. Он вспомнил их жаркий поцелуй под светом красных ламп. Горячие руки Минхо, обнимающие его; жадно блестевшие глаза напротив; эти мягкие, почти что сладкие губы, причиняющие эфемерную боль напополам с эйфорией... Резкий кашель сбоку привёл Хана в чувство. Так кстати оказавшийся рядом Хёнджин откинулся на стуле и уставился на объясняющего тему Минхо; Джисон благодарно кивнул демону и попытался сосредоточиться на учёбе. К его удивлению, у него получилось, и он уже даже не путался в незнакомых формулах и терминах. — А теперь начнём семинар. — Минхо сел за стол и достал рабочую тетрадь, глазами вперившись в замерших студентов. — Кто-то хочет раскрыть формулу? С задних рядов какой-то смельчак поднял руку, но преподаватель почему-то проигнорировал его. Он смотрел прямиком на Джисона, который не обращал на него внимания и что-то писал в своём конспекте. Чонхо ткнул Хана в спину, и тот наконец поднял взгляд, встречаясь им с Минхо. — Хан Джисон? Не желаете выйти к доске? — почти что издевательски проговорил Минхо. Но заядлый отличник Джисон снова удивил всех присутствующих. — Нет. Вся группа ошалело выдохнула. Никто не ожидал такого поворота событий; теперь все подобрались в ожидании ответа преподавателя, и он не заставил себя ждать. — В таком случае, я поставлю вам негативную отметку. Вы согласны? — Как вам угодно, мистер Ли. Джисон мог видеть со своего места, как расширились зрачки Минхо. Вероятно, он разозлился, что не смог сломать самообладание Джисона. А может, просто удивился его словам и теперь не знал, что сказать. В общем и целом, Хан отметил это про себя как маленькую победу; и хоть сердце колотилось как сумасшедшее, он надеялся, что под невообразимым слоем демонской тоналки не видно его покрасневших щёк.

***

— Колись, что вы там делали? Чонхо всё не оставлял попыток выведать у Джисона произошедшее в вип-комнате клуба, но тот загадочно молчал. Ни под каким предлогом он не расскажет этого даже своей маме. Едва отсидев занятие, Джисон одним из первых покинул аудиторию под громкие аплодисменты следовавшего по его пятам Хёнджина, и это его слегка успокоило. По крайней мере, хотя бы один из этих нечестивых был на его стороне, что не могло не радовать. Пугало только, что Феликс будто затаился и не напоминал о себе, даже когда Хан попытался его позвать. Это насторожило бы его больше, но Джисон был слишком занят собственными мыслями, чтобы заострять на этом внимание. — Мы просто сидели в темноте и всё, — солгал Хан и сунул в рот тефтельку. Еда в столовке была одной из тех вещей, ради которых стоило посещать университет, помимо самой учёбы. Чонхо недоверчиво выгнул бровь. — Ты же знаешь, что он типа наш препод, да? — спросил он. — Если поползут слухи, будет не очень-то прикольно. — Чувак, он ещё студент, забей, — отмахнулся Джисон с полным ртом. — Скоро выпустится, и всё закончится. — Ну, или он останется работать у нас, и тогда точно поползут слухи, — расплылся в улыбке Чонхо. — О чём ты? Мы что, обжимаемся по углам, чтобы о нас слухи пошли? — О, а это идея! Голос не принадлежал Чонхо. Джисон обернулся и заметил под аркой столовой притаившегося Феликса, который подслушивал их разговор. Заметив, что его спалили, ангел сбежал с противным хихиканьем. Джисон в секунду разозлился и вскочил с места. Наскоро дожевав рис, он попрощался с Чонхо и, закинув поднос на отдельный стол, помчался вслед за исчезнувшим Феликсом. О том, что эти существа умеют телепортироваться, он благополучно забыл и пустился в погоню по коридорам. За очередным поворотом к аудиториям он притормозил, чтобы ненароком не врезаться в кого-нибудь, но опоздал. В последний момент он зацепил взглядом выставленную из-за угла ногу и на ходу запнулся об неё. Инерция потянула его вперёд, прямиком на шагающего навстречу человека. — Осторожнее!.. Минхо подхватил упавшего в его объятия Джисона, чтобы затем осторожно прижать к себе. На секунду тот замер, осознавая всё происходящее. Где-то на задворках слуха он слышал удаляющийся смех Феликса; и это снова разозлило его. Хан силой оттолкнул от себя Минхо и поправил свою задравшуюся рубашку. — Вот же ж козлина!.. — вырвалось у него. Минхо усмехнулся, складывая руки на груди. — Не знаю, за что, но предполагаю, что за отметку? — проговорил он тихо, смотря прямо в сверкающие от злости глаза Хана. — Ты сам виноват. — Да срать я хотел на эту отметку! — выкрикнул Джисон в отчаянии. Терять было уже нечего. Он догадался, для чего был этот подлый трюк с подножкой. Наверняка завтра на всех чатах курса появится фотка их обжимающихся за углом корпуса. И вот тогда уже пути назад не будет. — Опустим, что сейчас ты обозвал своего преподавателя, — проговорил Минхо и сделал шажок вперёд, но раскалённый яростью Джисон не заметил этого. — Сделаю скидку на твои эмоции. Но ты всё ещё можешь её исправить. Джисон недоумённо взглянул на него. Исправить что? Ситуацию? Да чтобы это осуществить, потребуется ёбаная машина времени! — Оценку, — пояснил на явный немой вопрос Минхо и усмехнулся. — Жду сегодня в сорок третьей комнате. После семи. Оставив Джисона обрабатывать полученную информацию, Минхо спокойно обогнул его и, обдав напоследок ароматом свежих духов, исчез в одном из кабинетов. Сорок третья?.. Это же аккурат под его комнатой. Мог ли Минхо слышать всё, что происходило сверху все эти почти что два месяца? Как бы ни хотелось Джисону разнести в щепки двух подельников, он сдерживал себя. По какой-то причине оба не спешили на его зов, словно затаившись в ожидании бури. Ну, или в предчувствии пиздюлей. Хан раздражённо шагал взад-вперёд по комнате, раздумывая над словами Минхо. Заниматься учёбой было последним, что хотел сейчас Джисон; он совершенно не понимал, зачем ему спускаться к Минхо ради какой-то несчастной отметки. Всё равно решающим будет лишь экзамен, так зачем же ему прямо сейчас идти и исправлять её?.. — Это только повод, — уже не так внезапно раздался голос, и Джисон обернулся, наткнувшись на ухмыляющегося Хёнджина. — Подумай, зачем ему звать тебя в свою комнату, если оценку можно исправить и в институте? Джисон задумался; впрочем, он и так это знал, а высказавший очевидное демон только укрепил его во мнении. Хёнджин вновь вальяжно устроился на его кровати, вытянувшись во весь рост. — Слушай, Хёнджин, а какого хрена это сегодня было?! Как ни старался Хан сдерживать своё возмущение, всё же, душа требовала справедливости. И объяснений. — Я же не мог помешать Ангелу делать своё дело, правильно? — отозвался Хёнджин. — Иначе он бы понял. — Как же заебало, господи, — выдохнул Джисон и, глубоко вобрав воздух грудью, вышел за дверь. На его месте тут же образовался Феликс. — Не понял?.. — Он выглядел обескураженным. Проводив взглядом удалившуюся спину Джисона, ангел взглянул на всё ещё валявшегося на постели демона. — А ты чё тут делаешь? Хёнджин похлопал по матрасу рядом с собой, но Феликс упрямо покачал головой и уселся за стол, крутанувшись на стуле. — Прокрастинирую, — всё же отозвался Хёнджин и закинул руки за голову. — Кстати, об этом, — схватился за тему Феликс и недобро сощурился. — Почему я всю работу сам делаю? Хёнджин замер на секунду, что не укрылось от ангела. Он подался вперёд, чтобы внимательнее всмотреться в бесстыжие глаза демона, совершенно не ожидая, что его уронят прямиком на себя. — Да к чёрту этот уговор, — процедил Хёнджин и, не давая Феликсу опомниться, впился в его губы настойчивым поцелуем. Он крепко сжал его тело руками и ногами, не давая вырваться, так что у ангела не осталось иного выбора, кроме как расслабиться и ответить, раскрывшись навстречу. — Ты мог сказать раньше, — низко прошептал Феликс, едва его рот перестали терзать проявившиеся случайно демонические зубы. Теперь губы опухли и выглядели ещё больше, чем на самом деле. — Ты слишком умный, Ангел, — усмехнулся Хёнджин. Его глаза снова покраснели, что свидетельствовало о крайнем возбуждении демона. Он поелозил под Феликсом, недвусмысленно упираясь в его бок внушительным намёком. Здесь, среди людей, их телами управляли рефлексы, а не здравый смысл. — Давай сначала этому горе-любовнику поможем, а потом займёмся нашими отношениями, ладно? — тепло проговорил Феликс и успокаивающе погладил по щеке Хёнджина. — У нас ещё много времени, а вот этот бедолага... Хёнджин согласно хмыкнул, сильно прижав к себе Феликса. Через секунду их сплетённые в объятии тела исчезли из комнаты Джисона.

***

Хан вдруг осознал себя залипающим в стену рядом с дверью в комнату Минхо. Кратковременное помешательство сознания, вызванное раздражением из-за этой ёбнутой парочки, довело его ровно до этой точки и испарилось, словно говоря: «теперь ты сам по себе, ариведерчи!». Вся его напускная уверенность, что помогла днём в университете, разбилась об острые края реальности. Кого он пытается обмануть этой мишурой? Снял очки и всё, весь мир теперь у твоих ног? Хрена с два, пора уже смириться с собственной никчёмностью, бросить это бесполезное барахтанье и лучше продолжить учиться. Все эти несерьёзные романы — удел последних раздолбаев, у которых в жизни и так хватает адреналина. Ты-то куда суёшься, Джисон? Он уже развернулся, чтобы вернуться к себе, как вдруг услышал громкий стук за спиной. Обернувшись, Джисон заметил лишь ускользающий силуэт Хёнджина и сразу всё понял. Он снова остался один против всех. Дверь мгновенно распахнулась. Ошарашенный от предательства Джисон не сразу понял, как его втянули в чужую комнату, освещаемую лишь ночником у кровати. Этот чёртов Минхо явно что-то задумал, и тот факт, что он вжимает Джисона в стену и почти что свирепо смотрит прямо в его глаза, говорит о многом. — М... Минхо?.. Парень слегка ослабил свою хватку, давая возможность Хану вздохнуть. Джисон и не подумал воспользоваться этим и просто начал тараторить: — Слушай, я не ради оценки пришёл. Вообще, я хрен знает, зачем. Я не планировал идти, но раз уж так получилось... Что ты делаешь? Минхо, казалось, не слышал бормотания Хана и следил за ним с лёгкой улыбкой. В один момент он щёлкнул выключателем, и комната полностью погрузилась во мрак, оставив источником света огни вечернего города за окном. Он не дал Джисону осознать происходящее, потянул за собой к кровати и уронил на свои колени. — Минхо. Ты за кого меня принимаешь?.. — За парня, который влюбился в меня, — тихо проговорил Минхо ему на ухо и чмокнул в шею, так аккуратно и невероятно нежно, что внутри Джисона всё заныло. — Ты поиздеваться меня позвал? — протянул обиженно Джисон и попытался встать, но не прокатило. Минхо держал его слишком сильно. — Нет, — мурлыкнул тот в ответ. — Чтобы услышать это от тебя лично. Он... что? — Боже, да скажи уже, что он тебе нравится! — не выдержал Хёнджин, проявивший себя где-то в темноте. Уж даже если демон обращается к Богу... Джисон зажмурил глаза так сильно, что под сетчаткой поплыли белые круги, сжал пальцами плечи Минхо и выпалил ему в лицо: — Ты мне нравишься! Доволен? Отпустишь теперь? Вместо ответа Минхо вжал его в себя, глотая последнее слово и сминая его губы своими. Охнув от неожиданности, Джисон машинально раскрыл рот. Горячий язык буквально обжёг его дёсны, заставив коротко простонать. Пальцы Минхо бесцеремонно забрались в шевелюру Джисона, заставляя приникнуть его ближе; опустились на шею сзади, чтобы пустить мурашки по позвоночнику, а затем проникли под футболку, теперь поглаживая его вспотевший живот. Всего секунда понадобилась Джисону, чтобы осознать: он только что почти добровольно признался этому дьяволу в симпатии. И теперь они целуются так, словно завтра не существует, словно мир перестанет быть, если они хоть на секунду прекратят. Неловкий щекочущий зуд кольнул затылок, перетекая в пах жгучей лавой. Если они продолжат, то... — Хан-ни, ты такой... — вдруг прошептал Минхо, уткнувшись ему в ключицу. — Будешь моим? — Да конечно, будет, — ответил за Джисона Хёнджин и хихикнул. — Любитесь, дети мои. Джисон даже не нашёл в себе силы разозлиться за такое беспардонное вмешательство. Он кивнул, забыв, что в темноте его жест вряд ли окажется замеченным. Однако Минхо радостно проговорил «Ура!» и снова прижал к себе Хана, чтобы обнять. — Как... как ты догадался? — решился спросить Джисон, всё ещё не веря, что держит эту частицу недосягаемости в своих руках. — Это было слишком очевидно, дурачок, — проговорил Минхо, покрывая щекотными поцелуями его шею. — Я ещё сомневался, ты ли мне подарок подкинул, но когда сам поздравил, всё стало понятно. Ты... очень активно пытался добиться моего внимания. — И... — Джисон не стал уточнять, что это не он пытался, а его буквально заставили, используя как пешку в какой-то ебанутой игре. — Получилось?.. Минхо просто забрал его дыхание, опрокидывая их обоих на подушки. Впрочем, разгорячённый и бешеный пульс на чужих запястьях Джисон посчитал за однозначный ответ, раскрывая рот и отдаваясь горячим поцелуям полностью. Наконец его совсем не маленькая проблемка разрешилась. Теперь над ней можно было работать не в одиночку.

***

Хёнджин неуверенно топтался у входа в оранжерею, не решаясь войти. В прошлый раз, когда он осмелился перешагнуть порог этой божественной теплицы, его рога обгорели так, что он ещё лет десять не мог нормально маневрировать между мирами. Конечно, Феликс сказал, что ослабил защиту и ему ничего не угрожает, но фантомные боли в темечке всё ещё давали о себе знать. Покружив ещё немного, демон плюнул и решил не рисковать, обошёл оранжерею и заглянул в приоткрытое окно, чтобы позвать ангела. Но моментом передумал, увидев открывшуюся картину. Феликс с предельной осторожностью пересаживал едва вытянувшиеся ростки роз с одной клумбы в другую. Не боясь испачкаться, он рылся прямо руками в земле, используя свою силу только затем, чтобы держать на весу лейку с льющейся водой. Хёнджин не понимал этого стремления копошиться в грязи, кропотливо сеять семена, высаживать и ухаживать. Какой в этом смысл, если можно щёлкнуть пальцами и организовать какой хочешь букет любой сложности?.. Но Феликс, в принципе, отличался от всех обитателей их мира. Не только скверным характером, а в целом. Он не показывал свои крылья, которыми гордились все без исключения ангелы; он не скрывал естественный цвет глаз, пока другие всеми способами маскировались под нормальных; он не пытался казаться добрым и хорошим, а просто... был собой. Вероятно, сотни лет существования их впритирку дали Хёнджину хорошую базу для размышления. Оба учились друг у друга чему-то. Их странная недодружба заставила Хёнджина сомневаться сначала в самом себе, а затем уже и в чувствах. Как существам, отдалённым от людских привычек, им были чужды такие понятия как «привязанность», «ревность», «любовь». Но именно это треклятое комбо выбил Хёнджин, втрескавшись по уши в этого нахального ангела. Было ли виновато в этом их почти беспрерывное пребывание среди людей или же — друг с другом? Нити порока, вредных привычек, низменных желаний и почти первобытных грехов опутали их так крепко, что проще было сдаться, чем попытаться прорваться сквозь паутину очеловечивания. До тех пор, пока сверху (ну, или снизу) не постучали, им суждено было скитаться по свету, исполняя роли хорошего и плохого копа. Хотя, в их случае, скорее, плохого и ещё более плохого. Случай с Джисоном стал для Хёнджина показательным. Именно этот смертный, один из тех немногих, к кому являлись ангел и демон воочию, сумел подтолкнуть Хёнджина к полному осознанию своих чувств. В каком-то смысле исполнив его желание, они наведались на следующий день к Хану и дали последние советы по построению отношений; попрощались почти как друзья, Феликс даже всплакнул. Их подопечные менялись несколько раз в год, и сейчас с Джисоном было покончено. Ещё раза три Хёнджин проверял, как проходят свиданки этих двух придурошных, но больше не вмешивался. Пересечение их красных линий завязалось узлом; это означало, что двое, предначертанные судьбой, нашли друг друга. Хёнджин хотел однажды взглянуть и на свою линию; куда она вела, откуда начиналась, где свернула не туда, будет ли когда-то узел и на ней?.. Смотреть собственные линии судьбы существам было строго запрещено, поэтому все лишь грезили об этом и не пытались найти лазейки. Глядя на Феликса, Хёнджин сомневался, что этот ушлый ангел не нашёл хоть одну такую и не сунул свой любопытный нос туда. Он не спрашивал, а Феликс загадочно молчал; собственно, на том и закончили. Читать мысли друг друга им так же было запрещено, но уже ими самолично. Слишком много человеческого отложилось в их головах за такое внушительное, громоздкое время. Задумавшись, Хёнджин совсем забыл, что подсматривал за копошениями Феликса. Тот уже почти закончил с розами, выдёргивая последние ростки сорняков. Его заплетённые в косички волосы будто светились от проникающего через стёкла солнца. Прямо сейчас он как никогда походил на ангела; даже несмотря на испачканные землёй брюки и пальцы. Зацепив лёгкую улыбку у него на губах, Хёнджин вдруг ясно ощутил, как сильно забилось его сердце. Уже не думая об опасности, он вернулся ко входу в оранжерею и без колебаний зашёл внутрь. — Всё копаешься, Ангел? — напустил он на себя весёлый вид. Феликс едва мазнул по нему взглядом, подняв голову, и вновь вернулся к работе. — Всегда было интересно, а зачем ты садишь цветы? — Так надо, — отозвался Феликс. Он выглядел чересчур серьёзным, так что Хёнджин даже не подумал поглумиться над ним. «Он любит рисовать цветы» Вместо язвительных комментариев он присел рядом и уставился в простирающиеся далеко вперёд грядки с цветами. Оказалось, здесь росли не только розы; по соседству с простенькими ромашками устроились хризантемы, а вдоль стены покачивали бутонами лотосы. Через ряд колыхались пионы, между тянулись ввысь мини-пальмы. С каждого угла оранжереи на Хёнджина смотрел раскрытый бутон какого угодно цветка. Не расцвели одни только розы, которые так усердно пересаживал ангел. — Их время ещё не пришло, — словно прочёл его мысли Феликс и наконец поднялся с колен, стряхивая комья земли с рук. «Однажды они сыграют свою роль» — Ликси... Я поговорить хотел. Феликс, казалось, ждал этого. Он кивнул и сел на небольшой стул у выхода. Его жёлтые глаза уставились на смутившегося демона. Прокашлявшись, Хёнджин начал: — Я знаю, что это запрещено, но... Ты не думал о... Хм. Любви?.. — Человеческой? — уточнил Феликс и телепортировался за его спину. — Или нашей? Я много о чём думал. Ты веришь в перерождение? — Э-э... Не знаю? — поперхнулся Хёнджин. — С чего ты вдруг заговорил об этом? — Есть такая легенда, что павшие ангелы и вознёсшиеся демоны перерождаются в ином мире. В других телах, с другими привычками. Другими... — Дыхание Феликса перехватило. — Людьми, — закончил за него Хёнджин. — В каком-то смысле, это даже иронично. Сам посуди, кто-то от любви возносится, кто-то — наоборот, опускается ниже некуда. — В этом и смысл, — подхватил Феликс. — Ты бы рискнул? Хёнджин внимательно вгляделся в глаза взбудораженного Феликса и осторожно взял его запястье, чтобы оставить лёгкий поцелуй на коже. Место, куда он коснулся губами, невесомо зазудело, и через мгновение появились очертания метки, похожей на родинку. — Ради тебя — что угодно, Ликси. — Даже если мы не будем помнить друг друга?.. Это другая жизнь, другая внешность. Даже Бог не знает, куда нас может занести. — А важно ли это, если можно будет беспрепятственно любить?.. — В голосе Хёнджина сквозило столько неподдельной боли, грусти, что глаза Феликса защипало. — Я уверен, что мы найдём друг друга. Хёнджин обернулся. Розы, всего несколько минут назад высаженные в землю, светились ярким цветом распустившихся бутонов. Не отпуская ладонь Феликса, демон присел рядом с ними и кончиком пальца коснулся лепестков. За секунду багровый всполохом перетёк сначала в оранжевый, затем — в жёлтый, и наконец, в белый. Феликс следил за всем этим широко раскрывшимися глазами. Затем безмолвно поднялся и точно так же коснулся губами запястья демона, наблюдая за проявляющейся отметиной. «Метки будут знаком судьбы» Хёнджин теперь был точно уверен в том, что этот пронырливый ангел всё же исхитрился и заглянул за грань, на их красные нити. Иначе бы не рассказал о перерождении и прочем. Конечно, Хёнджин не верил в это, но ради Феликса он готов был поверить в различного рода чушь. Лишь бы этот язвительный блондин был с ним рядом так долго, как им будет позволено. — Если мы когда-нибудь переродимся, обещай, что найдёшь меня, — прошептал в его губы Хёнджин, прежде чем закрепить их уговор запретным поцелуем. — Как скажете, Ваше Высочество.