БЕГЛЕЦЫ

Плотный туман, застывший над чёрной гладью спокойного моря разрезает яркий луч маяка. На этот спасительный ориентир, скрипя, продираясь сквозь мглу, идёт старый рыбацкий корабль. На миг луч теплого света озаряет палубу. На миг становится видна большая, темная фигура, стоящая у перил и тут же, с уходом света, исчезает. Накренившееся на бок судно, с обломанной передней мачтой несет на себе эту фигуру, и только стальной вой дряхлой кормы сопровождает её. Холодный ветер прогнал людей с палубы. Беспроглядный туман и темнота ночи пугали. Не удивительно, что никто не заметил одной детали. Большая фигура, стоящая у перел, на самом деле сочетала в себе две фигуры поменьше.. Они стояли в обнимку. Она положила голову на его плечо и, закрыв глаза, тихо сопела, едва стоя на ногах. Он стоял рядом и держал её. Держал ее за талию одной рукой, держался сам за перила другой. Его взгляд был уставшим, а сам он временами вздрагивал. В такие моменты вздрагивала и она, хоть и не замерзала в теплых объятиях возлюбленного. Просто, как заключил бы любой умный и достаточно проницательный человек - они слились в единое целое. - Чейз... - Иногда раздавался слабый голос девушки. - Что с нами будет? Он не знал. Но он верил. А веры достаточно. - Все будет с нами, Скай, и горе и счастье, но знай, что впереди нас ждёт покой. Они молчали. Корабль скрипел. Мачта колебалась из стороны в сторону, а из рубки капитана очень редко, но доносилась брань. - Чейз.. - Снова раздавался её голос. - Ты меня любишь? Он сжимал её плечи. Он ловил ее горячее дыхание. Он чувствовал тупую боль на месте старой раны в плече. Он видел всплески черных волн, окружающих ничтожный старый корабль, сквозь жуткую мглу. Он молчал. - Чейз? - С опаской бросала в никуда девушка, боясь не получить ответа, все же, в глубине души зная, что ответ будет. Побег. Море. Путь. Они бежали. Они бежали с Родины, бежали от семей, бежали от друзей, бежали от старой жизни. Их страну залила кровь, остатки их семей возненавидели их, желали уничтожить их любовь, желали разрушить их счастье, а из друзей не осталось никого. Все мертвы. Поле. Тишина. Холодная сталь в руке. Ярко-красное знамя вдали. Мертвый рядом лежит. Ещё один впереди. Еще слева. Еще один там. И ещё вблизи. И все поле. И еще одно поле. И ещё... Ещё... Ещё... Ещë.. Ещё... Мрак. - Чейз? - Что!? - Он снова вздрогнул. На его глазах стояли слезы, а она все так же ждёт рядом, опираясь на него. Сон. Это был сон... Всего лишь один из многих отголосков прошлого. - Чейзи, прошу... Я не могу без тебя, прошу, любимый, ответь.. Она по-прежнему держала глаза закрытыми. Он не видел ее лица, не чувствовал в её теле дрожь, но он знал, что сейчас по её щекам текут слëзы. Её рана, нанесенная холодной ладонью матери прямо по сердцу, открылась. Ее мать размахнулась тогда и ударила. А от вас когда-нибудь отрекался родитель..? Бедняжка Скай... У нее не осталось ничего, кроме больного плеча, на которое она положила голову. Она заключена быть в этом мире, влоча свое существование взаперти, в далекой глуши, хотя, казалось, ещё недавно, еще так мало времени назад она танцевала под громкие возгласы толпы танго на набережной. Её родители аплодировали, как и толпа гостей, как и всякий зевака. Она была в белом платье, а большой полицмейстер, такой грозный на вид и устрашающий, аккуратно, чтобы никто не заметил, смахнул слезу. Так танцевала Скай. Теперь Чейз и его плечо - вместо аплодисментов и красоты светской жизни. Теперь на месте ее Родины, на месте её семьи, на месте прошлого - кровь и руины. И лишь мать, которая ее ненавидит. А Скай продолжает плакать. - Чейзи... Ответь, я не смогу, не смогу... Чейз почувствовал холод в душе. Пустота. Разрушенный мир. Он вспомнил, как восставшие сожгли его поместье, он вспомнил... Отец его - такой статный и гордый, с тростью в одной руке, стоящий на балконе прекрасного дома. Он позвал Чейза к себе и завещал ему все свои земли, весь свой дом. Поручил он сыну самое главное - позаботится о будущей семье, которую Чейз обещал создать. Наказал ему быть добрым и честным, верным своим идеалам и морали, наказал ему быть справедливым, но любящим, суровым ко врагам и ласково-нежным к любимым. Наказал ему быть человеком... На следущий день отец умер от продолжительной болезни. Чейз мечтал стать великим, чтобы его покойный отец мог гордиться. Он мечтал сидеть с пером перед открытым окном, творить, писать книги и быть окруженным любовью Скай. Ох уж эти романтические мечтания, так легко, так неожиданно прерываемые огнём бунта и разгорающейся революции... - Чейзи... - Посляшалась жалобная мольба. Чейз вспомнил, как, скрываясь в далекой деревне на юге, посреди ночи он услышал крики. Выбежав, он увидел, высокого и стройного юношу в черной черкеске, пронзающего шашкой священника. Ужас, леденящий сердце, не из страха за собственную жизнь, а из-за непринятия происходящего, овладел им тогда. Апофеоз - черное, возвышающееся над пылающими домами знамя с черепом и веселые взывания к "батьке", сопровождвемые бесконечными криками погибающих офицеров. Как хорошо, что старый отец Чейза умер, не застав этого кошмара... Скай тихо всхлипывала. Она пыталась что-то сказать, но не могла. - Люблю... - Прозвучал бархатный голос. Немного грубый, несколько охрипший, но не убитый, живой. Чейз сжал её сильнее. Она оторвалась от перил, подняла голову и развернулась к нему. Холодный ветер прошел промеж двух влюбленных. Её светлые волосы почти полностью скрыли заплаканное личико. Полы его грубого плаща жалко трепетали. Из-за её светлых волос выглядывала пара блестящих глаз, испытвающе смотрящих на Чейза. Схвозь трепет ткани и боль от старой раны на плече было слышно биение его сердца. Боль и страдания, оставленные там, на покинутом материке. Надежды и амбиции там, оставленные на брошенной земле. Побег с умирающей, но вечно живой Родины. Кровь и руины, ненавидящая Скай мать, уничтоженное древнее поместье семьи Чейза, разрушенная красота танца молодой, энегичной светской девушки, разрушенные мечты о величии. Холод гуляющий между ними... - Где это всё? - Вдруг тихо сказал Чейз. - Где красота танго, вызывающая скупую мыжскую слезу, где заветы отца, где моё величие и мои романы? Где твоя семья, где же убитый на моих глазах священник, где все наши друзья, где наша жизнь, где наш мир? Чейз посмотрел куда-то вдаль, будто на него снизошло озарение, будто он увидел что-то там, за белой мглой ночного тумана. Скай стояла и не шевелилась. Только слезы катились из глаз. Она знала, что сейчас прозвучит уверенный голос её возлюбленного. Верила. - Скай. - Отчеканил вдруг Чейз. - Я люблю тебя. И ты любишь меня. Я твоя опора, а ты моя. Ты - главная часть моей души, и благодаря тебе я готов жить. Пусть пламя пожрало всё былое величие, пусть мать ненавидит свою дочь, пусть. Родина осталась далеко... Тяжко без Родины, тяжело без семьи. Я это знаю. И ты это знаешь. Но так же я верю... - Чейз подняд голову. Он увидел небо. - Я верю, что мы живы. Мы устали, мы ранены. Но живы. И я знаю, я верю, что мы оживём, как и наши мечты. Скай не двигалась. - И свершиться оно благодаря тому, что ты - Часть моей души, что я - часть твоей души, благодаря тому, что мы... - Чейз на мгновение оборвался. Глаза Скай заблестели. Они прижались друг другу, согревая друг друга и даря свет окружающему их миру. Он опустил голову на ее волосы, она спрятала лицо в его грудь. Его руки укутали её, а её ручки опустились на грубую ткань плаща. Это было объятие... Песня холодного ветра, тающего от тепла двух влюбленных. Грустная песня стальной кормы накренившегося судна, в которой слышится маленькая, ели заметная радость. Свет маяка, бьющий сквозь мглу и восстающая впереди земля.