Без пути назад

      — Опять розовые? — сложила руки на груди Тамара.       И поняла, что оплошала.       Перед ней стоял Пакаль во всём своём великолепии, смотрящий перед собой внимательным взглядом. Сама Тома подошла к нему, чтобы отпроситься на вторую половину дня, хотя понятия не имела, как лучше начать диалог. «Дяденька Пакаль, отпустите меня с тётей Шиллой погулять, я буду хорошо себя вести!» — такая фраза явно не проканает с таким разумным и суровым конкретно для чужачки собеседником. Любая попытка достучаться звучала как издевательство.       Но вот синеволосая вновь заметила розовые очки на носу смуглокожего товарища — и сама не поняла, как ляпнула первую попавшуюся фразу, пришедшую на ум. И вот она — внеочередная глупость… ей ещё слишком долго учиться себя контролировать. А ведь она, кажется, хотела с минуты на минуту заняться выживанием. Даже планы Наполеоновские строила. И вот, пожалуйста, снова здарова.       — И тебе не хворать, — ответил спокойно Пакаль.       Обычно в таких ситуациях Тома с облегчением думала: «Ну, хотя бы не матерится!», но учитывая, что Геншин создавался изначально для детей от восьми до двенадцати лет, и ругательства здесь, в принципе, не допускаются, ей пришлось признаться самой себе: умиротворённый тон собеседника не означает счастливый финал.       — Всё никак не могу найти оранжевые очки… — пробурчал недовольно смуглокожий и откашлялся. — Ну, что мы всё обо мне да обо мне? Рассказывай, с чем пришла, чего тебе надобно?       «Быстро он тему перевёл, хорошо, видать, в торговле поднаторел мужик!» — то ли восхитилась, то ли огорчилась у себя в голове синеволосая. Глубоко вздохнула. Набрала побольше воздуха в грудь.       — Мы с Шилонен дела на сегодня выполнили… нам бы выйти проветриться, — сказала кареглазая, тщательно формулируя мысль.       — Как вчера? — наигранно мягко уточнил шатен, намекая на раненную Качину, потерявшуюся гравировщицу и панику среди заказчиков. — Или ты для потасовки созрела? Учти, мероприятие опасное, у Шилонен хорошая техника владения мечом… — на этом моменте Тамара покраснела, как варённый рак, не ожидая, что ей за всё хорошее припомнят.       — Нет, просто хотим местность обследовать, — вовремя подключилась Шилонен, со стоической невозмутимостью подходя к разговаривающим. Тамара вопросительно взглянула на блондинку — мол, что, так можно было? Сразу в лоб сказать, какие у нас планы? — Если что, поделимся результатами. У Томы есть ещё какие-то рабочие задачи на сегодня? — зеленоглазая скрестила руки на груди.       — Ладно, — махнул рукой легко и просто вождь. — Дерзайте. Тома пока к тебе приставлена, поэтому ты у неё босс. Только не пропадайте надолго. Второго раза мы не выдержим.       — Конечно, — кивнула светловолосая. Она красноречиво взглянула на Тамару, — мол, слышала, что вождь сказал? Я твоя госпожа, — и, важно виляя хвостом, пошла в сторону тепетлизавров. Уголки губ зеленоглазой при этом дрогнули.       Тамара, в свою очередь, сощурилась с кислой миной на лице, но тем не менее, буркнула недовольное: «Спасибо» и пошла вслед за своей «рабовладелицей».       Учу, насколько поняли девушки, находился в данный момент среди остальных завров. Он нервно дёргал хвостом и угрюмо осматривал нескольких ящеров. Вместе товарищи о чём-то оживлённо рычали и общались знаками. И если светловолосая затормозила по той причине, что предположила деликатное обсуждение животных, в которое не стоит вмешиваться простым обывателям, то Тамара была слишком сосредоточена на своей цели — рассказать о кинжале.       Было слишком неловко, ведь получалось, она взяла его без разрешения. Вчера, когда Пакаль дал ей оружие без условий, она приняла лезвие, обращая внимание только на его полезность в коротком походе. Но спустя время кареглазая осознала, как подобное поведение выглядело со стороны.       Она не хотела брать чужое. Это не в её стиле.       — Шилонен… Пакаль вчера дал мне нож из твоей кузницы, — смущённая, девушка достала нож из специального чехла и показала безмятежной зверодевушке.       — О, это? — спросила небрежно собеседница. — Я баловалась, создавая его. Конечно же, ты можешь оставить его себе. У тебя есть десять тысяч моры?       Тамара нахмурилась ещё больше. Тейватской валюты у неё, естественно, не водилось. Работала здесь она больше за еду и кров. Смущение мгновенно сняло рукой, и вместо этого кареглазая с вызовом глянула на гравировщицу. Ей почему-то мигом стало всё равно, что перед ней одна из главных героев и умелый боец.       — Я тебе его сейчас куда-нибудь кину! — в сердцах произнесла Тома. Она только хотела быстро добавить, что собиралась его вернуть, как Шилонен быстро её опередила.       — Эй-эй, всё в порядке, Тама-Тама. Ты можешь взять кинжал без оплаты. Пакаль правильно сделал, что отдал тебе оружие. Хотя бы немного защитишься при случае. Не нужно платить, договорились? Пусть это будет подарком.       От такой резкой перемены в разговоре девушку затошнило. Она стушевалась от быстрого заявления изящно улыбающейся гравировщицы, а её сознание выпало за пределы атмосферы. Морщины мгновенно разгладились на загорелом лице Томы, и она поражённо опустила голову. Крепко сжала простенький нож до побелевших костяшек — рука дрожала, но Тома была искренне благодарна. «Что у персонажей Эха за привычки всё раздаривать? Не к добру это…» — девушка уязвлённо покосилась на предмет.       — Хорошо… спасибо…       Когда кто-то из тепетлизавров взвыл, девушка наконец обернулась на оживлённо переговаривающихся зверей. Томе ещё ни разу не удалось повидать, в каких условиях живут завры, так что первые несколько секунд она во все глаза уставилась на завалы соломы без каких-либо ограничивающих факторов. А затем её мозг начал судорожно соображать.       Первое, что она заметила: нет никаких ограждений. Что будет, если завры неожиданно свалятся вниз? Здесь ведь даже находилось несколько детей. Один из них заинтересованно посматривал на незнакомку, но пока держался в стороне. Второе — девушка неожиданно начала задумываться, как в Геншине обстоят дела с клещами, глистами и прочими радостями волевой жизни. И почему ей раньше не приходило это в голову? Почему во многих играх данный вопрос обходят стороной? «Так, я что-то отвлеклась!» — Тома прописала себе мысленную пощечину.       Но самым важным оказалось неясное обсуждение. Завры выглядели обеспокоенно, топтались на месте и недобро поглядывали вокруг. Тома обернулась на Шилонен, чтобы спросить её о настроении животных, и та, кажется, тоже поняла, что в поведении тепетлизавров не всё в порядке. Зеленоглазая нахмурилась и скрестила руки на груди.       — Что-то не так… — вслух произнесла она.       Тамара решила подойти ближе. Шилонен инстинктивно последовала за ней. Обе старались ступать тихо, словно боялись спугнуть момент, но даже без их стараний тепетлизавры не замечали ничего вокруг. Один из малышей, стоявший рядом со взрослыми особями, проскулил что-то нечленораздельное и спрятался за другим взрослым. Кажется, его что-то расстраивало.       «Опасность», — пронеслось в голове у Томы одно слово. Это не был чужой голос — скорее, её собственный переводчик сработал, когда она взглянула кому-то из завров глаза. Вздохнув, она прикоснулась ко лбу — её ощущения напоминали тонкую вибрацию в висках, которая одновременно сопровождалась ноющей болью. Шилонен, казалось, не замечала подвоха и продолжала двигаться вперёд, пока в голове девушки проносились обрывки фраз.       «Ушли».

«Куда?»

«Мой ребёнок…»

«Он зол».

      «Мы не можем оставаться здесь».

«Нужно спешить!»

      — Эй, ребят, что стряслось? — прервал формирующиеся обрывки фраз расслабленный голос Шилонен, хотя её хвост говорил о напряжении.       Тепетлизавры мгновенно перестали обмениваться фразами и жестами — разом повернули головы в сторону подошедшей. Учу, как истинный лидер, издал отчаянный рык — и Шилонен чуть не смело в сторону от мощи воспроизводимого звука. Она даже расширила глаза от удивления, но Тома не знала, поняла ли девушка хоть что-нибудь.       Когда обе уже планировали начать строить коммуникацию с заврами, в их поле зрения попала Качина. Девочка бежала со всех ног в сторону тепетлизавров. Её округлое лицо раскраснелось — видимо, она чрезвычайно спешила. Вот только когда голубоглазая приблизилась к месту уголка завров, вместо типичного «здрасьте-до свидания» она обеспокоенно выкрикнула совсем другое:       — Где Айо? Вы не видели Айо?       Защитные иглы завров сникли. Девочка выжидательно смотрела то на одного, то на другого, но ответом ей служила тишина. Её вновь осмелился нарушить Учу, издав нечленораздельный звук.       — Айо нет?.. — голос блондинки спустился на полушёпот. Она положила руку на грудь и вздохнула.       — В чём дело? Айо пропал? — спросила Шилонен, расширив глаза от удивления. Гравировщица слишком привыкла видеть Айо рядом с Качиной. Этих двоих часто за уши друг от друга не оторвёшь!       — Да, его нигде нет, — закивала головой светловолосая, разведя руки в стороны. — Мы думали, он дома, но его там не оказалось. Я пошла посмотреть, может, он с друзьями, но здесь его тоже нет. А копать без меня он никогда не уходит…       Тома напряжённо следила за разговором и понимала, что странные фразы, которые пронеслись у неё в голове, возможно, совсем не галлюцинация.       Она способна понимать язык заврианов.       Вперёд вышел ещё один мощный тепетлизавр и издал гортанный звук.       — Что ты говоришь? Айо нет совсем? — жалобно уточнила Качина.       — Я не уверена… — раздумывая, проговорила Шилонен. — Но похоже, многие завры не возвращались сегодня с раскопок. И некоторые дети тоже ушли. Обычно их больше. Мне кажется, что-то случилось.       — Мне тоже, — скромно проговорила синеволосая. Она не могла пока сказать о своих догадках — неизвестно, как девушки отреагируют на её возможности. Вчера Тома ещё могла объяснить Пакалю, зачем Учу и Айо оказались в кузнице, но сегодня на это не находилось никаких причин.       К тому же, Тамара всё ещё помнила, что она чужак с амнезией: «Хорошее отношение ещё ничего не значит. Кажется, дарить подарки и быть дружелюбными с иностранцами — просто хороший тон для детей Эха. Даже если мне удалось подружиться с девочками, я не могу так рисковать».       — Значит, нам нужно предупредить ваших соплеменников об этом, — рассудила Тамара, включая свой обыкновенный режим «мозг в хаосе», который она часто использовала в прошлой жизни. — И пойти исследовать Пещеру Грёз снова. Возможно, на пути к ней или внутри пещеры мы отыщем подсказки.       Качина и Шилонен молча кивнули, подтверждая план Тамары. Девочки также попросили Учу сопровождать их на пути к Пещеры Грёз, и тот охотно согласился. В его тяжёлом взгляде наблюдалась решимость. Он издал ещё несколько звуков в сторону заврианов, — словно давал какие-то наставления, — и те согласно прорычали в ответ. Однако ещё двое незнакомых Тамаре заврианов высказали желание идти вместе с девочками и Учу. Это оказались родители Айо, которые искренне переживали о сыне.       Но даже при этом, когда Качина отправилась к родителям, те тоже высказали желание присоединиться.       — Мы не можем отпустить свою девочку одну в опасное мероприятие, — подбоченилась Лара.       — К тому же, вам понадобится силовая поддержка, — кивнул в подтверждение слов жены Бас. — Отряды Бездны, может, мы и отогнали, но нет гарантии, что на вас не нападут разбойники.       — Разве нас не слишком много? — изогнула бровь Тамара. — Я думала, это просто исследование местности…       — Тамочка, вчера вы шли одни, потому что все остальные отряды были заняты, — сложила руки на груди Лара. — А вот сегодня мы сформировали хороший отряд самостоятельно, чтобы защититься и расследовать пропажу заврианов. И, конечно, если нам понадобится разделиться, мы это сделаем, но обе группы будут под защитой.       — И не забывайте, Айо — такой же член нашей семьи, как и Качина, — мерно объяснял Бас. — Мы не можем просто взять и бросить вас на произвол судьбы, когда у нас есть возможность к вам присоединиться.       Горло чужачки сжалось. Слушая родителей Качины, Тамара окунулась с головой в прошлое и осознала кое-что немаловажное: этой семье не нужны — они резали её кровоточащее сердце одним своим существованием. Она ощутила внутреннюю боль утраты того, чего никогда не имела. Осознала, что завидует малышке, которой повезло иметь поддерживающую семью и друзей.       Противоречиво, но несмотря ни на какие чувства Тамара пыталась убедить себя: это ей понравилось.