Ночь принадлежит возлюбленным

Беспокойный и хаотичный по натуре, Деймон Таргариен был сильным стратегом, но талант к импровизации он считал своей лучшей способностью. Однако в этот раз всё пошло не по плану. Даже по его собственным стандартам. Чем он думал, когда повел племянницу в бордель? Явно не головой – по крайней мере, не той, что покоится на его плечах. Вечер начинался так хорошо, и Рейнира была так счастлива. Его маленький дракон наконец выбралась из позолоченной клетки Красного замка, вдохнула свободный воздух на улицах Королевской Гавани для того, чтобы по утру быть затолканной обратно с остервенелой жестокостью судьбы. Идиот ли он? О, да. Мысль трахнуть Рейниру на глазах у «достопочтенных» завсегдатаев Шёлковой улицы грела его нутро. Но когда всё дошло до дела, Деймон понял, что не сможет так поступить. Он сбежал ушел сперва, оставив растерянную принцессу у стены со спущенными штанами, но потом словно кровь прилила обратно к голове. Драконье предчувствие опасности быстро отрезвило Порочного принца. Поэтому Деймон вернулся за ней так же стремительно, как покинул. Рейнира попыталась с ним разобраться прямо в борделе, но один его взгляд заставил ее замолчать. Деймон дал понять Рейнире, что они обязательно вернутся к разговору позже, не при такой публике. Возвращение в замок было быстрым, молчание было верным спутником. Но когда они прошли по тем же потайным ходам в покои принцессы, только рука Деймона на рту Рейниры не дала ей разораться всласть. Сам же Деймон не мог выдавить и капли оправданий, потому лишь заглушал её ярость поцелуями, вдавленными в нежную кожу её лица и шеи. Он старался загладить вину перед ней, как сам умел, не словами (слова, покидавшие его рот, редко доводили до добра, пусть он порой и старался), но делом. Каждое прижатие губ было подобно прощению за каждый проступок: за то, что напугал, за то, что возбудил, за то, что был так близок к тому, чтобы разрушить её. Но Рейнира не умела долго на него злиться (и, слава Четырнадцати, ведь его милая племянница не была щедра на прощение), и приняла извинения, впившись в его губы с особой жестокостью. И Деймон ответил незамедлительно. О, их поцелуй был битвой двух драконов – жадных и алчных до страсти, желающих поглотить и обладать. Завоевать и подчинить. (Отдаться и служить.) Они вцепились друг в друга, словно боялись отпустить. Её пальцы впились в его плечи – в его новые шрамы, отчего он шипел, как Караксес. Его руки сжимали девичью талию и бедра с такой силой, что наверняка оставили синяки. У Деймона не было времени проверить, а Рейнира не жаловалась. Никто не уступал, никто не отпускал, лишь когда потребность в воздухе стала неумолимой, они смогли оторваться друг от друга, чтобы начать яростно срывать одежду, не заботясь о её сохранности. Ткань рвалась под нетерпеливыми руками, губы и языки вкушали голую кожу, наслаждаясь потом и похотью, зубы царапали разгоряченную плоть. Когда с одеждой было покончено, Деймон не мог налюбоваться его принцессой. В лунном свете под сопровождение лишь пары свечей её тело было неземным. Молочная кожа, гладкая и шелковистая, так и молила о поклонении. Её полная грудь и крепкие бедра, плоский живот, тонкие руки – он не знал, с чего начать свой пир. Внезапно задушенный всхлип охладил его страсть. Деймон поднял глаза и увидел страх в глазах племянницы. Оказалось, он один любовался открытым видом, ведь если Порочному принцу взор услаждала Отрада Королевства, то ей самой так не повезло: там были лишь шрамы и ожоги, омрачавшие его кожу, ещё красные от недавней бойни. Деймон понял, что она видела то, о чем сам позабыл в пылу страсти. Он был воином, прошедшим войну, его раны были свежи, уродливы и навсегда испортили тело принца. Деймон не был стеснительным человеком, он гордился шрамами, свидетельством его победы над смертью, но от такого он невольно сжал руки в кулаки, стиснул челюсть и отвернулся, отступив на шаг. То был чистый инстинкт, но ответом Рейниры был шаг ему навстречу. Она положила ладонь на его щеку и повернула к себе. В глазах её не было отвращения – лишь мука. Деймон сперва не понял, отчего ей больно. Принцесса прижала легонько губы к его челюсти, куда смогла дотянуться, и более твердо поцеловала один из шрамов над сердцем. Тогда Деймон осознал: она скорбела о нем. Он судорожно выдохнул, а глаза невольно прикрылись, когда Рейнира двинулась дальше, языком и губами проходя по шрамам и ожогам. Принц позволял ей целовать их, пока её касания не раскалили кожу почти до боли. Он мгновенно отодвинул её от себя, поднял пальцами лицо и впился в губы, со свистом втягивая воздух. Рейнира тихо заскулила, и Деймон застонал в ответ – низкий, гортанный, почти животный звук вырвался из его глотки. Его руки путешествовали по её мягкой коже, пока она легкими касаниями пальчиков гладила предплечья принца, словно была осторожна. Чего она вдруг боялась? Он взял её руки и закинул себе на шею, подхватил её под бедра, сжимая девичью плоть, и приподнял, сравняв их лица. Чистое желание заставило Рейниру сцепить ноги на талии Деймона, а её руки сами заползли в его волосы. Он внезапно пожалел, что обрезал их, но состояние локонов было настолько ужасным, что не оставалось иного выбора. Он обязательно отрастит их для нее, если она ему скажет. Ноги сами несли его к её постели, и они оба рухнули на мягкую кровать. Рейнира удивленно пискнула, оторвавшись от губ Деймона, и взгляд её встретился с его. Она улыбнулась такой светлой улыбкой, за которую будут гореть города и королевства. Деймон не знал, о чем сказало ей его лицо, но принцесса лишь нежно огладила его щеку, прежде чем вернуться к губам. Поцелуй был не таким яростным, но полным мягкости, словно она любила его. Сердце Деймона разрывалось от нежности с тоской: он знал, что это не будет длиться вечно. Волшебная ночь обратится утром, и сон наяву станет кошмаром. Его напор стал отчаяннее, и Деймон перевернул их так, чтобы принцесса оказалась на спине. Он вновь оторвался от губ племянницы, чтобы уделить внимание её шее, ключицам, плечам. Мягкие вздохи были усладой для его ушей, но когда Деймон сместился к груди Рейниры, принцесса застонала, слишком громко, чтобы сам Деймон не беспокоился, и слишком тихо, чтобы её верный пес за дверью услышал. Одна из рук Деймона тут же отпустила бедро принцессы и легла на её губы, их взгляды пересеклись. Он приложил палец свободной руки к своим губам, на что племянница ответила улыбкой, которую он чувствовал под ладонью. Прежде, чем рука на её губах вернулась на прежнее место на бедре, Деймон ощутил влажный поцелуй на тыльной стороне ладони. Дыхание перехватило, и он нежно чмокнул принцессу прямо туда, где билось девичье сердце. Он не мог оставить без внимания её роскошную грудь. От одного только взгляда рот наполнялся слюной, и у него не было причин сдерживаться. Деймон благоговейно обхватил одну из округлостей, она идеально села в руку. Он тихонько сжал мягкую плоть, и они оба застонали от ощущения. – Посмотри на себя, моя идеальная племянница, – шептал он. Это были первые слова, сказанные с тех пор, как они покинули злополучный бордель, словно разрушая заклинание тишины. Он услышал её судорожный выдох, но не мог оторвать взгляд от чарующей груди. – Такая отзывчивая, такая красивая. Я слышал, мужчина был убит во время твоего путешествия? Странно, что лишь один, моя милая. Они все должны умереть за одно только желание увидеть тебя рядом с собой. Но Боги создали тебя не для овец, о нет. Только дракон может быть достоин дракона. Рейнира дышала все чаще, её тело извивалось под ним – от его ли слов, от общего ли возбуждения, Деймон не заботился. Он опустил губы на её сосок, и спина племянницы выгнулась дугой, словно подталкивая грудь глубже в тепло рта. Кто он такой, чтобы отказывать сокровищу в его руках? Язык мягко обошел нежную горошинку её соска, Деймон слышал, как шипение оставило принцессу, и представлял, как её зубки впиваются в мягкую плоть губ. Деймон невольно улыбнулся. С влажным чпоком он оставил одно из наверший и сразу же переключился на другое, чтобы у Рейниры не было и шанса опротестовать его действие. Он впился губами, словно младенец пытался добыть молоко, и мысль о принцессе, тяжелой их общим ребенком, поразила его сознание. Она будет прекрасна. Рейнира идеальна уже сейчас, но материнство украсит её еще больше, позволит вызреть идеальным чертам, сделает принцессу совершенной, абсолютной. Богиней во плоти, какая она есть. Рейнира была бы самой Сиракс, богиней Рассвета, красивейшей из Четырнадцати. Видение этого было таким прекрасным, что хотелось разрыдаться. – Дядя, – раздался хнык племянницы. – Мне нужно… мне нужен ты. – Как я тебе нужен, моя сладкая? – Деймон оторвался от её груди и поднял взгляд. Ее раскрасневшееся лицо выглядело таким прелестным, таким милым, что он хищно усмехнулся. Она стонала в ответ его словам. – Ты знаешь, как, дядя, – ныла Рейнира в ответ. – Моя девочка чувствует что-то и не может себе помочь, да? – он ворковал с издёвкой. Как можно сочетать в себе такую нежность и почти садистскую наклонность мучать Богиню в его руках – это загадка даже для Порочного принца. – Ей нужен дядя, чтобы почувствовать себя лучше, правда? – Не играй со мной, Деймон, – шипела она. Принцесса старалась звучать храбро и твердо, но он слышал только желание в её голосе. – Если ты сейчас не сделаешь хоть что-то, то я… – Тсс, моя дорогая. Я знаю, как тебе помочь. Я сделаю тебе хорошо. Обещай только, что ты будешь тихой, дорогая. Ты ведь можешь помолчать ради меня? – он начал спускаться все ниже и ниже, прижимая влажные поцелуи к ее животу, пока не достиг бедер. Очередной стон согрел его уши вместо ответа. Так не пойдет. – Словами, моя девочка. Я должен услышать тебя. Ты можешь быть тихой для своего дяди? – Д-да… Да, дядя, – Рейнира сдалась ему, дрожь пробила её тело, когда он нежно развел её ноги, открывая для себя настоящее сокровище. Просто идеально. Увиденное выбивало воздух из легких Деймона. Открывшийся вид был воистину совершенным: деликатная поросль серебристых волос, защищающая самое ценное, была аккуратно укорочена, видимо, служанки исключительно хорошо заботятся о своей госпоже. Мягкие пухлые складки больше не прикрывали маленькую горошину, но он мог представить, как изумительно принцесса выглядит, когда ее ноги сведены. Богиня. Воистину Богиня. А Богам должно преклоняться. Деймон склонил голову, протянул носом по разведенным складкам, чуть не задохнувшись от интенсивности возбуждения. Нижние губы принцессы блестели от желания, а тело пробивала мелкая дрожь. Деймон не мог больше мучать ни её, ни тем более себя, и прошелся языком снизу вверх, собирая вожделенную влагу на язык. Рейнира выпустила измученный стон, и Деймон сдержался, чтобы не стонать в ответ. Но цепи самоконтроля были безжалостно разрушены, и он яростно набросился на милую племянницу. Деймон с особым тщанием работал над ней, замечал каждое изменение, каждую дрожь её тела. Она пыталась извиваться, убежать от переизбытка чувств, выгибая спину и уводя бёдра в сторону, но Деймон прижимал её живот к кровати, заставляя останавливаться. Милые постанывания и чувственные хныки сводили с ума с каждым новым махом языком, с каждым движением его пальцев. Краем глаза Деймон увидел, как что-то белое мелькнуло перед глазами, и понял, что это была подушка, лежавшая недалеко от головы Рейниры. Теперь она закрывала девичье лицо от его взора и заглушала сладкие звуки. Деймон усмехнулся. Умная девочка. Порочный Принц слыл эгоистом в постели, но не хотел им быть с Рейнирой. Однако с непривычки сам он был на грани возможностей. Деймон чувствовал, как дергается напряженный член, желая найти удовольствие. Хотелось перевернуть принцессу на живот, подвести её бедра к своим, выровнять член и лоно да вонзиться яростно, чтоб забыла собственное имя. Он знал, что она близко, слышал это по вздохам и ощущал по сокращающимся стенкам её входа. Скоро. Уже чуть-чуть… Подушка была в самый раз, когда освобождение накрыло Рейниру. Она завыла раненым зверем, и если бы не её сообразительность, то на звуки сбежалось бы все крыло, в котором располагались покои принцессы, вне сомнений. Деймон не остановился сразу, выманивая из нее пальцами остатки удовольствия, и прекратил, когда почувствовал, как ее тонкие пальчики пытаются его оттолкнуть от себя. Он (нехотя) оторвался от десерта, поднял голову и увидел, как племянница смотрит на него остекленевшим взглядом, а подушка с ее лица было отброшена в сторону. Довольная усмешка скривила его мокрые губы. Он утер влажный подбородок и, глядя прямо в глаза, облизнул пальцы, которыми довел принцессу до экстаза. Она застонала от этого вида и, вцепившись трясущимися руками в его короткие волосы, потянула к себе. Рейнира впилась в губы Деймона, с энтузиазмом исследуя его рот языком и угощая себя вкусом собственных соков. Выдох со свистом вырвался из её носа, пока она продолжала его целовать. Легкие Деймона уже горели от нехватки кислорода, но он не хотел прерываться первым, желал, чтобы именно Рейнира не выдержала и остановилась. Однако эту маленькую битву с воздухом он все же проиграл. С шумом оторвавшись, Деймон глубоко вздохнул, но новый поцелуй порождать не стал, лишь чмокнул деликатно приоткрытые губки и отстранился. Маленькая довольная улыбка украсила её лицо. – Я постараюсь сделать все как можно лучше, моя принцесса, но не могу тебе обещать, что не будет больно, – прошептал он, глядя ей в глаза. Игривость ушла из её взгляда, но остались нежность и понимание. Она кивнула и нежно прижала ладонь к его щеке. – Я доверяю тебе, дядя, – ответила она с улыбкой. «Ошибка», – пронеслось в его голове. Он кивнул ей да расположился меж бедер. Боги милосердные, одна только мысль о том, что он сейчас в нее войдет, могла заставить его кончить, как мальчишка, впервые познающий женщину. Взяв себя одной рукой, он провел по длине пару раз, второй придерживая ноги раскрытыми. Подстроился под её вход, но проникать не стал. С легкой усмешкой он провел членом по щели, собирая влагу и размазывая по себе, пару раз задев еще чувствительный клитор. Рейнира вздрогнула, но ни слова не проронила, лишь махнула бёдрами, желая найти то самое удовольствие. Мучить больше ни себя, ни племянницу Деймон не мог. Он навис над ней, сравняв лица и упираясь одной рукой, аккуратно начал погружение в тепло, не отрывая ни на секунду собственного взгляда от её глаз. Когда головка его члена вошла внутрь, раскрывая лоно, Деймон почувствовал, как Рейнира напряглась под ним, и сразу остановился, удивляясь, что смог это сделать. Он чувствовал, как её ноги пытались сомкнуться, но его бёдра не давали этому случиться. Тело принцессы застыло, руки сжали простыни. Деймон приблизился к ее лицу и оставил несколько мягких поцелуев на щеках, носе, подбородке, пока Рейнира привыкала и расслаблялась. Её руки обхватили плечи, а губы нашли его и жестко впились, её язык прошелся по его нижней губе, упрашивая войти, и Деймон приоткрыл рот, пуская Рейниру в уже знакомое тепло. Она выдала тихий стон, наполовину болезненный, наполовину облегченный от угасающих ощущений. Принцесса попыталась махнуть бёдрами, уговаривая его двинуться дальше, а себя насадиться глубже, но Деймон сдержал её. – У нас есть два варианта, милая, – прошептал он, оторвавшись от неё. Она сморщила свой нос в неудовольствии, и Деймон нежно улыбнулся, чмокнув в надувшиеся губки перед тем, как продолжить. – Я могу сделать всё медленно и аккуратно, тогда тебе будет не так больно. Или, зная твою нетерпеливую натуру, могу сделать все по-своему, и это будет быстрее, хотя и болезненнее. – Это уже больно, дядя, я просто хочу, чтобы ты закончил. У меня нет желания растягивать вот это, – прошептала Рейнира, вновь двинув бёдрами, подталкивая его к действию. Деймон нежно улыбнулся, снова вовлекая ее в длинный, успокаивающий поцелуй. – Мой жадный дракон, хочешь всё и сразу, не так ли? – ответил он, выдыхая ей прямо в ухо, тем самым посылая по телу дрожь. Деймон прикусил мочку уха, тут же зализав укус своим языком, и двинул бедрами, не давая времени на ответную колкость. Рейнира держалась хорошо. Несмотря на то, что тело её невольно напрягалось, а злые слезы катились по щекам, она не выдала ни капли протеста. Деймон все равно старался двигаться мягко, хотя сдерживаться было непросто. Для неё он бы сделал всё лучше, чем для кого-либо ещё. Деймон сцеловывал соленые капли с её щек, шепча слова успокоения, и Рейнира под ним расслаблялась все больше и больше. Когда их бедра встретились, оба оценили чувство единения, и они застонали в унисон. Он остановился вот так, сдерживая собственные порывы и давая племяннице привыкнуть к незнакомой доселе натяжке. Лишь когда её бёдра в очередной раз нетерпеливо дёрнулись под ним, а до ушей донёсся раздраженный вздох, он начал двигаться. Деймон смотрел на Рейниру, не отрывая взгляда от её лица. С каждым движением бёдер она привыкала к новым ощущениям. Поначалу принцесса отвечала несколько неловко в силу неопытности, но вскоре стала вторить ему. Его собственные же движения были похожи на морские волны: медленные и неторопливые. Прилив и отлив. Деймон огладил ладонью мягкую щеку племянницы, и Рейнира ответила тем же, отзеркалив ласку. Огонь внутри разгорался все сильнее, его жар разрастался. Деймон двигался все быстрее, не забывая уделить внимание Рейнире. Он провел рукой между ними над тем местом, где они были соединены, и коснулся пучка своей принцессы. Её глаза расширились от чувства, стон был готов вырваться из горла, но Деймон проглотил его, когда впился в губы страстным поцелуем. Его язык властно вошел в тепло её рта, когда член уверенно двигался внутри. Он чувствовал, что был близко. Как и она. Теперь ничто не сможет их сдержать, они будут едины в освобождении и закончат вместе. Деймон срывался в неровный ритм, он был уже на грани и хотел вырваться, чтобы не выплеснуться в лоно, но внезапно ноги Рейниры обернулись вокруг его бёдер, прижимая к себе и не давая отстраниться. Её сладкий шёпот «в меня, дядя» привел его к оргазму. Рычание рвалось изнутри, пока он исполнял желание племянницы. Теперь уже Рейнира приглушала Деймона, поглощая его звуки страсти на грани собственного экстаза. Он чувствовал, как её стенки сокращались, пока его член все еще был внутри, чувствовал вибрацию её горла и стоны удовольствия. Деймон не прекращал потирать её клитор, пока Рейнира спускалась с вершин блаженства, убрав руку, когда она оторвалась от его губ. Никто не мог сказать ни слова. Два дракона восстанавливали тяжёлое дыхание и смотрели друг на друга, упиваясь видом. Деймон первым разрушил тишину, скатываясь с Рейниры на спину рядом. Он уловил разочарованный выдох, когда мягкий член вышел из принцессы, и не мог не усмехнуться. Деймон потянул Рейниру на себя, укладывая её голову на своей груди – той части, что не была задета шрамами, – и, поглаживая её спину, прижал губы к её макушке. – Ты в порядке, Рейнира? – прошептал Деймон, когда смог дышать. Она не ответила, лишь подняла свое лицо к нему и с особой нежностью поцеловала в губы. –Все хорошо, дядя. Лучшего любовника я и представить не могла, – сказала она, прижимаясь к его груди. Деймон видел, что её глаза закрывались, чувствовал, как девичье тело расслаблялось. Поцеловал ее легко в висок, вдыхая запах, смешанный с собственным, и прошептал мягко: – Спи, принцесса. И сам уснул, обнимая Богиню.

***

Он проснулся ещё до того, как солнце начало карабкаться по небосводу, но непроглядная ночная тьма уже начинала ослабевать. Деймон дал себе пару мгновений, чтобы восстановить события ночи, глаза сами собой закрывались, не желая возвращаться к реальности. Он почувствовал, как Рейнира, крепко прижатая к его груди, пошевелилась с легким стоном, но, судя по её расслабленному телу, ещё не проснулась. Мягкая улыбка изогнула его губы, когда он прижал невесомый поцелуй к её волосам. Его идеальная племянница. Его совершенная принцесса. Его яростный дракончик. Его. Его? Чья же ещё после этого? «Лучшего любовника я и представить не могла», – всплыли сладкие слова Рейниры, и на мгновение Деймон позволил себе в них поверить. Но неизбежность последствий этой ночи, словно безжалостная гончая, гналась за его блаженным наслаждением, готовая впиться в его плоть и вырвать из неё счастье. Деймон никогда нечего не имел. Как второй сын, всё полученное он выгрызал у судьбы, у врагов и даже у семьи – так он получил Тёмную Сестру за свою доблесть, так он оседлал Караксеса благодаря своей смелости, так он завоевал корону Ступеней. Но что действительно у него было? Неприкаянный брат короля, не владеющий ничем, кроме меча, дракона и фамилии. Что унаследуют его дети? Будут ли у него дети, чтобы наследовать? Деймон скорее утопится, чем снимет штаны перед Бронзовой сукой. Он никогда её не хотел, как не хотел этой издёвки, которую все вокруг называют браком. Бастарды также не были вариантом. Деймон был внимателен с тем, в кого проливать своё семя и всегда, даже будучи пьяным вусмерть, следил, чтобы каждая из его женщин пила при нём лунный чай. Кровь дракона густа, разбавлять её не просто бессмысленно, но и опасно. Война стала жестоким испытанием не только для тела принца, но и для разума. Деймон чувствовал, как в этой бойне что-то умерло внутри него. Часть человечности, быть может. И определённо чувство самосохранения. После Ступеней он больше не боялся умереть. Деймону было нечего терять. Но его сердце счастливо пело при одной мысли о Рейнире рядом. За эти четыре года, что они не виделись, она расцвела прекрасной женщиной, валирийской красавицей. Поначалу Деймон решил, что драконий огонь внутри нее, который он встретил на мосту у Драконьего Камня, потух, пока его не было, но эта ночь доказала обратное. Рейнира не боялась брать то, что хотела, и хотела она Деймона. А он определенно хотел её в ответ. Визерис обещал любую награду, когда Деймон отдал ему корону. Он попросит Рейниру. Только её. Разговор не будет простым. Не с Визерисом. Но за неё? Он будет бороться. За Рейниру. За его принцессу. За его племянницу. За его будущую королеву. За его любовь. – О чём ты думаешь, дядя? Деймон удивлённо дёрнул головой на звук голоса, чтобы увидеть аметистовые глаза, направленные на него. В полутьме комнаты оттенок радужки был искажен, но Деймон его знал наизусть. – Я думал, что ты спишь. – Как видишь, нет, – с ухмылкой ответила принцесса. – И всё же, о чём ты думаешь? – О тебе. О себе. О Визерисе. Рейнира неопределенно хмыкнула, оставив его слова без ответа. Тихо и осторожно она сместилась в постели, приподнимаясь на локте, чтобы увидеть лицо Деймона. Он также изменил положение, теперь упираясь спиной к изголовью кровати. Они смотрели друг на друга, пытаясь прочитать, о чём думает каждый, пока принцесса всё же не нарушила тишину. – И что ты надумал? – робкая надежда пряталась под мнимым равнодушием, и от этого у Деймона заболело сердце. – Что попрошу твоей руки у Визериса, если ты позволишь. Убью Бронзовую суку, если он не даст развода. Что буду бороться за тебя. Быть может, даже украду, если понадобится, – был дан честный ответ. Его глаза впились в лицо Рейниры, пытаясь уловить малейшие изменения в её мимике. Глаза принцессы расширились в удивлении, а рот слегка приоткрылся. – А ты о чем думала? – Я? – глупо переспросила она. Когда Деймон кивнул, Рейнира отвела взгляд. – Я думала о том, что не хочу никого другого. Что не чувствовала себя настолько… собой со смерти мамы. И что отец обещал мне мужа по выбору. – Правда? – Деймон удивленно поднял бровь. – Ты ему веришь? – Он обещал, – твёрдо ответила Рейнира. Деймон не ответил, лишь закрыл глаза. Вместо этого лишь глубоко вздохнул и еще больше задумался. Потом спросил тихо: – А если он тебе откажет? Деймон почувствовал, как на его щеку ложится мягкая ладонь, убеждая его взглянуть на принцессу. Деймон распахнул глаза от удивления и увидел ее лицо прямо перед собой. – Тогда я буду просить прощения, а не дозволения. Но у меня не будет другого мужа. – Он отберет у тебя корону за это, – прошептал он ошеломленно. – Тогда так оно и будет. Погоня за Железным троном забрала у меня мать и лишила семьи. Пусть Эйгон несет эту ношу. Я не всплакну. Вместо ответа Деймон сделал выпад вперед, положив свою ладонь у основания головы Рейниры. Он отчаянно впился в неё губами, вливая в поцелуй всю радость и тоску. Деймон никогда не был чьим-либо первым выбором, и тот факт, что его маленький дракон предпочтет оставить власть в обмен на жизнь с ним? О, это определенно будоражило. В то утро больше ничего не было сказано. Но зачем нужны слова, когда два дракона запели в унисон?