Проект Восток ～ Воспоминания о Жадном Звере

      Холодный лунный свет едва пробивался сквозь густую завесу тумана, окутывающего лес магии. Воздух был тяжелым, насыщенным запахом влажной земли, гниющих растений и чего-то… металлического. Тамано, молодая девушка из Деревни Людей, нервно сжимала рукоять старого фонаря. Её обычно вьющиеся волосы были растрёпаны, но любимое чёрное платье с коротким рукавом приятно сидело на теле — такое различие было из-за спешного побега из дома.       Впрочем, она не считала это побегом, скорее вылазкой в погоне любопытства за чем-то новым. Хотелось увидеть Муэндзуку — место, в которое люди из внешнего мира могут попасть в Генсокё. При этом ей никто о нём не рассказывал, кажется, словно ей вбили эти знания, но деталей не оставили, чтобы она сама всё проверила.       Дрожащий луч фонаря выхватывал из мрака корявые корни деревьев, покрытые мхом камни и зыбкую поверхность тёмных луж, оставшихся после вечернего дождя. Туфельки осторожно ступали в обход них, будто избегая бездонных ям, а девушка старалась не оглядываться. Вокруг то и дело уже давно мелькали силуэты, кто-то выглядывал из-за деревьев, наблюдал или привлекал внимание, но не добивался своего — Тамано шла строго по маршруту, стараясь держать себя в руках, пока её мысли отзывались в голове настолько громко в сравнении с лесом, что порой казалось, она уже говорит вслух… Но нет, покой враждебного места нарушать не хотелось, так, будто тьма в конце концов её поглотила бы, нужен лишь лишний звучок…       Медленный шаг привёл Тамано к полю. Фонарь подло потускнел, и девушка присела на корточки, чтобы увидеть цветы. Красные, но не мак или розы. Их длинные тычинки, как паучьи лапки, смотрели в стороны, но устремляясь вверх, а стебли легко покачивались от редкого ветерка. «Лилии!» — проскочило у девушки с радостным испугом в голове, но невольно вырвалось вслух. Ядовитые паучьи лилии — именно они расцветают в Муэндзуке посреди осени, а значит, что она наконец добралась и, судя по всему, не одна…       Всё вокруг погрузилось в тишину. Последняя птичка забилась в своём гнезде, цветы замерли, и даже ветер стих, подчиняясь чьему-то появлению. Одна лишь полная Луна осталась свидетелем того, что сейчас произойдёт. Сердце девушки заколотилось, когда она поднялась на ноги и увидела кого-то.       Луна светила прямо в глаза, не давая разглядеть внешность гостя, но очертания давали понять, что к ней приближается ёкай. Пышные, словно ватная шёрстка, волосы, закрученные рога и что-то большое, похожее на острую ложку в руках. С неё капало нечто неприятно густое, похожее на масло. Неморгающие глаза ёкая светились в темноте, их почти квадратные зрачки чуть ли не сверлили свою жертву, чьи ноги, казалось, вросли в землю по щиколотку, не позволяя сдвинуться без приказа.       «Ёкай не должен напасть, не должен…» — вспомнились слухи о том, что местных жителей принято не трогать, но…       Ёкай поманил пальцем к себе. Жест был неестественно плавным, гипнотическим. Тамано почувствовала, как ноги сами несут её вперёд, сквозь цветы. Разум кричал об опасности, но тело не слушалось, останавливаясь в паре шагов от своего естественного врага. Теперь она разглядела лицо ёкая — милое, но пугающее своей лукавой улыбкой. Показалось, что это всё шутка, и с ней просто играют, но резкое движение хищника избавило от этих мыслей: тот сделал шаг вперед. Расстояние между ними сократилось до вытянутой руки. Тамано почувствовала ледяное дыхание, пахнущее сырой землей и старым железом. Она попыталась отшатнуться, но ноги вновь онемели. Паника сжала горло.       Прежде чем Тамано успела что-то понять или крикнуть, ёкай стремительно сомкнул расстояние. Его маленькие, но невероятно сильные руки обхватили девушку за талию. Та вскрикнула от неожиданности и ужаса, фонарь выпал из ослабевших пальцев и с глухим всплеском погас в чёрной смоле. Мир погрузился в почти полную тьму, нарушаемую лишь светом Луны.       Ёкай обнюхал шею своей жертвы, явно оценивая добычу, и девушка почувствовала конец. Это была не боль, не разрыв, а… Странное, необъяснимое расширение. Тело ёкая, прижатое к ней, начало терять четкие очертания. Плоть вокруг талии Тамано стала податливой, эластичной, как горячий воск. Она не разрывалась, а словно раскрывалась, образуя темный, влажный туннель, который начал медленно, но неумолимо обволакивать девушку снизу вверх. Необъяснимым образом она уже оказалась в пасти хищника, поглощаемая его недрами.       — Нет, прошу! — Тамано забилась, зацарапала стенки руками, но пальцы погружались в них, как в густую, тягучую глину, не встречая сопротивления, но и не причиняя вреда ёкаю. Её ноги уже полностью скрылись в этой пульсирующей, тёплой темноте. Ощущение было невыразимо странным — не больно, но невероятно тесно, влажно и… Интимно. Пульсирующие стенки сжимались ритмично, нежно, но с непреодолимой силой, втягивая жертву всё глубже. Дыхание Тамано перехватило от паники и невероятного давления со всех сторон.       Грудь, плечи… Тамано задыхалась. Темнота сгущалась. Она чувствовала, как её руки прижаты к бокам, как странно податливые, но плотные стенки скользят по её коже, обволакивая каждый изгиб. Единственным светом теперь было лишь свечение Луны. Её свет едва освещал влажные, переливающиеся перламутром и темно-багровым тоном стенки, медленно смыкающиеся над её головой. Она последний раз увидела свет, прежде чем темнота и влажная, упругая плоть окончательно сомкнулись над ней.       Полная, гнетущая темнота. Давящая, но не болезненная теснота. Тамано была заперта. Каждая клеточка её тела ощущала ритмичные, мощные сокращения окружающих её стенок. Они сжимались и разжимались, как гигантское сердце, нежно, но неумолимо прижимая её со всех сторон. Воздух был теплым, влажным, насыщенным тем же металлическим и земляным запахом, что и дыхание ранее, но гораздо более густым, едким. Он заполнял легкие тяжело, дышать становилось всё сложнее. Тонкий слой тёплой слизи, которая делала скольжение при сжатиях почти незаметным, покрыл всё её тело. Это было ужасающе… И парадоксально успокаивающе. Чувство абсолютной беспомощности смешивалось с неожиданной теплотой и странным ощущением защищенности. Панические крики застряли в горле, сдавленные окружающей плотью. Она могла лишь тихо всхлипывать, чувствуя, как её тело, подчиняясь ритму сжатий, медленно продвигается куда-то глубже, вглубь существа.       Снаружи ёкай стоял неподвижно. Его платье и тело снова обрели четкие очертания. Ничто не выдавало того, что внутри него, в тёплой и безопасной глубине, находится целая девушка. Он поднял руку и погладил свой живот — внутри было тихо, лишь легкая, ритмичная пульсация под пальцами говорила о процессе поглощения.