Флешка

«— Коля, не ерзай! — поправляя камеру, весело просит она, расплываясь в счастливой улыбке. Её брат очень милый и старательный. Жалко, что родители даже не пытаются это увидеть. — Женя, я больше не могу-у-у… — Нараспев тянет, но не двигается лишний раз, прислушавшись к сестре. — Ты уверена, что родители придут? — Конечно! Как же они могут пропустить твой праздник? — она подходит к брату, быстро треплет по взъерошенным во все стороны волосам — им обоим достались кудряшки от бабушки — и садится рядом. — Ты же такой умница у нас! Поставленный на камере таймер истекает, и объектив освещает лица белой вспышкой, сохраняя это мгновение в цифровой памяти техники. — Молодые люди, Бога ради, уйдите с фотозоны. Не только ваш сын прошел в финал этой олимпиады! — раздраженно кричит чья-то, видимо, мать, гневным взглядом обводя людей, стоящих перед стеной с огромной надписью «Финальный этап олимпиады школьников». — Он мой брат. — Смотря прямо в глаза тучной женщине чеканит слова, совсем не стесняясь их положения. — Вы вполне можете подождать: время здесь не ограничено. — Да ладно, Жень, мы уже сфоткались... Пойдем лучше, хорошо? И не будем мешать, — тихо, еле слышно бормочет Коля, хватая сестру за рукав свободной рубашки. Его сестра очень красивая. Добрая, храбрая и отзывчивая. Где бы он ни был, с чем бы ни появлялись у него проблемы — она всегда рядом. И сейчас, когда ему вручают награду за участие в олимпиаде, Женя здесь. А родители так и не приехали. И нет, он не в обиде. Это обычное дело: они работают и ездят на разные встречи, а на младшего сына времени не остается. Он привык. Женя смотрит на него, пытаясь понять чужие мысли, и, не достигнув успеха, нежно подталкивает к выходу брата, намеренно задевая рукой с сертификатом победителя приставшую к ним хамку. Она бы ей ещё многое высказала, но Коля бы не одобрил. А Коля важнее, чем какая-то женщина. — Хочешь что-нибудь? — Семейный ужин, — он морщится, задумываясь на пару секунд, и провожает взглядом закрывшуюся за ними деревянную дверь. — Как раньше. Женя подавляет желание тяжело вздохнуть. Последний семейный ужин был давно. Даже, вероятно, слишком. Она сама тогда училась в средней школе, а Коля и вовсе ходил в сад. — Давай сходим в ту кафешку? Где твоя любимая острая лапша?» Фотография в ладони дрожит. Он держит снимок, где его старшая сестра, Женя, нежно улыбается, обнимая его одной рукой за плечи и смотря в камеру. Глаза слабо щиплет от осознания, что ничего из произошедшего тогда больше никогда не сможет повториться. Всеми забытое и покинутое здание бывшего кафе только подтверждает это. Пыль на столах и оборудовании; оставленная на полках посуда, давно уже не использующаяся. Тот неясный вирус, выкосивший всё — обратного доказано ещё не было — человечество, пропал пять лет назад также быстро, как и появился. Он так и не смог разгадать суть этой болезни. Её алгоритм и способ заражения. Алексимия, насколько ему известно, старается не касаться исследований вируса: боится, что он затронет их самих, двух последних выживших. Николай отодвигает от стола стул, где раньше любил сидеть с Женей, опускается на него, оттирая руками деревянную поверхность от толстого слоя пыли. Перед глазами появляется мимолётная иллюзия улыбающейся Евгении, ещё не успевшей поступить в университет, — тогда она училась в десятом классе — которая рассказывает про планы на будущее, в попытке отвлечь его от наплевательского отношения родителей. Нет, безусловно, они оба, что мама, что папа, любили их обоих, но не проявляли этого явно по отношению к нему уж точно. На стол опускается фотография. С неё на него смотрит Женя. Его старшая сестра, искренне любившая жизнь, неоправданно жестоко отнесшуюся к ней. Щиплет глаза. На старый снимок падает две маленьких слезинки, которые разбиваются о ламинированную поверхности бумаги, не впитываясь в неё. Ничего не вернуть. То единственное, что у него осталось от прошлого, он будет беречь любой ценой.