|Дивы тоже умеют любить|

Вернулся Кузя в допросную спустя минут десять с хитрейшей ухмылкой. — Противный тип.. — пробормотала Софья, медленно опустившись за стол. — Софья Николаевна.. А может, его это.. Того.. Ну.. — Кузя показательно клацает зубами, отводя взгляд. — Кузя! Ну.. Мне, безусловно, нравится эта идея, но я не хочу придумывать, как мне потом перед Гермесом Аркадьевичем за твой уровень объясняться. Это всё же не какой-то крестьянин, а сильный выпускник Академии, юный граф.. Господи, как всё сложно! — Корсакова вроде и улыбнулась в начале своих слов, но улыбка эта была измученной. — Ну и ладно. Я всё равно ему санитаров вызвал. Сказал, ему что-то в голову ударило и теперь нужно обследование. — беспечно бросил див, усаживаясь за стол. — Что?! — Софья удивлённо на него посмотрела. — А что? Софья Николаевна, Вы думаете, он уедет? Он же нам прохода не даст! Вам особенно.. — А мне почему? — ещё больше удивилась девушка. — Ну потому что.. — Кузя осёкся. — Ну.. Это.. Аэ-э.. Ну просто мне так кажется.. — Кузя, не мямли, пожалуйста. Давай честно. — Хорошо. После обряда, который Вы проводили, я время от времени тоже могу пробираться в чью-то память. — бойко отвечает Кузя, а после смотрит на Софью исподлобья. — И я, когда вёл его сюда, увидел его разговор с колдуном из Московского Управления, что Вы ему до сих пор нравитесь. А это типо его стиль проявления любви. — А ты что же, ревнуешь? — с хитрой улыбкой спрашивает Корсакова. — Я?! Софья Николаевна, ну тоже мне предположение.. Я же див! Мне не знакомы человеческие чувства. — тут же возмущённо начинает оправдываться див. — Я знаю. Но.. А если вдруг дивы тоже умеют любить? — лукаво прищурившись, уточняет Софья. — Ерунда. Мне так не кажется. — протестует Кузя до тех пор, пока Корсакова не сдаётся и соглашается с ним. Хотя каждый протест скребёт ножом по сердцу всё больше и больше, якобы говоря «Врёшь». И вновь подсознание выдаёт одно единственное слово «Иллюзия». Див снова отмахивается от этой ничего не значащей мысли, не обращая на неё внимание. — Ладно. Возвращаемся к делу. — наконец говорит Софья. — Как думаете, каким словам Фролова можно верить? — с сомнением спросил Кузя, тут же став серьёзным. — Я думаю, всем. — спокойно отвечает девушка и сразу поясняет своё мнение, только заметив изумлённый взгляд дива. — Смотри, Зиновьева и его фамильяра мы и так подозреваем. И если Фролов подобрался близко к разгадке.. Что ж. Было логично, что Зиновьев постарается от него избавиться. — Но Фролов же умер? Мы видели его тело! — Тело мы видели. Но утром прилетел бесёнок с письмом. Патологоанатом провёл вскрытие. Тело было восковой фигурой под чародейским заклятьем. Только вот.. Кузя. Мне кажется, нас дурят. При чём настолько, что я считаю себя душевнобольной. Ну как странно звучит! Кровь сразу двух графов - оккультных детективов на месте преступления, и именно тех, что с нами как-то связаны, целёхонькое - здоровёхонькое тело на берегу без следов нападения, лёд из русалочьего отвара в кабаке и странный бармен, который поклоняется русалке с рыбьим хвостом! А ещё, как же я могла забыть, в провинциальном посёлке с вежливыми людьми, не похожими на революционеров, откуда-то появляется надпись «Анархия — мать порядка!» и оживает мёртвый колдун. Скажи, что я не схожу с ума, пожалуйста.. А то я в этом уже сомневаюсь. В голосе Софьи одновременно слышались раздражение и недоверие, а в придачу ко всему истеричные нотки. — Софья Николаевна. Я не успел Вам сказать.. Надпись «Анархия – мать порядка!» написал див. И этот див был в библиотеке. Недавно. Там всё им пропахло. Судя по всему.. Это либо Тимофей Иванов, которого Вы видели в библиотеке, а я – в кабаке в компании Зиновьева, либо его сменщик, Александр Харитонов. Корсакова подняла на него взгляд. В её глазах мелькнуло прояснение. — Кузя! Так это же всё меняет! Отдыхающие кабака нас не интересуют, на них нет улик. Зиновьев точно не див. Ты озвучивал в кабаке, что ты анархист? — Да.. Родионов спрашивал! — Вот в чём дело! — усталость как рукой сняло, Софья вновь была бодра и увлечена расследованием. — Это Тимофей Иванов! Потому что Светлана недавно сказала, что Александр заболел, это её племянник. Значит, в последнее время на работе был только Иванов. Корсакова активно жестикулировала и восторженно тараторила свои предположения. — У дивов нет фамилий и хозяева частенько не заморачиваются. Это тебе Аверин негласно разрешил представляться «Кузьмой Авериным», а большинство суеверных, особенно обычные люди, которым достался див, боятся давать своим подопечным фамилии и отчества. «Иванов» — самая простая и распространенная фамилия. Скорее всего, первая пришедшая в голову хозяину. — Это всё очень хорошо. — осторожно начал Кузя. — Вот только.. Кто хозяин? У Зиновьева есть только фамильяр.