Крематорий

Воскресенье никак не заканчивалось. Время тянулось еще медленнее, мне казалось, что я просидел на кухне, анализируя все произошедшее со мной за последнюю неделю как минимум час, но прошло от силы минут двадцать. Делать было нечего, разве что читать книги и учебные пособия. Дома заниматься учебой было неинтересно, поэтому я собрался в университетскую библиотеку, чтобы оказаться хоть в каком-нибудь обществе, иначе я начну сходить с ума от тишины. На языке все еще ощущался вкус приторного вина, что мы с Рошель делили этим утром. Я считал странным то, что она решила напиться в такую рань. Что-то наверняка терзало её и несложно догадаться, что именно. Неужели чувство вины? Страха? Я предположил, что никто кроме меня не знал о её секрете. Он словно выворачивал её наизнанку, а она даже не могла никому открыться. Кроме меня. Случайного свидетеля, что стал невольным соучастником. В центре до сих пор стоял настоящий балаган, между толпами было не протиснуться. Часть дорог перекрыли, повсюду стояло множество машин скорой помощи и пожарной службы, а вокруг до кучи зевак, то и дело вскидывающих брови и в удивлении пряча рот рукой. Доносились обрывки их разговоров. Ну и дети пошли… Нужно что-то с этим делать…. Совсем заняться нечем… Мне стало смешно, можно подумать у них всех дел было выше крыши, поэтому они и стояли по стойке смирно за ограждениями. Я завернул в переулок, подальше от этой толпы, и принялся бродить в поисках другого пути до университета. Пробираться между домами было проблематично — я словно полз в узкой пещере. Грязевые лужи было невозможно ни обойти, не перепрыгнуть. Я собрался выйти на дорогу к площади, как в меня врезалась некая фигура. Мне даже показалось, что нарочно. — Блять, ты ваще смотришь, куда прёшь? Парень со стрижкой под нолик и обколотым лицом пялился на меня с невообразимым возмущением. Он ухватил меня за плечо, толкая назад вглубь переулка. В нос ударил противный запах перегара и дешевого одеколона, напоминающий мне ацетон. — Я, — я указал пальцем на себя, делая паузы. — Да. Это ты вылетел на меня. Парень примерно моего возраста, может, немного старше, его лицо было румяным, губы обветренными, а под глазом красовался фингал. Он носил кожаную куртку, расшитую разными подписями, и высокие берцы с какими-то то ли коричневыми, то ли бордовыми шнурками. Хотя при более внимательном осмотре я заметил, что когда-то они были белыми. — Ты что, скинхед? Вопрос сам слетел с губ, не знаю, с чего бы вдруг мне приспичило провоцировать незнакомца. Но вместо внятного ответа он еще больше нахмурился. Его почти черные глаза напоминали бездушные пуговки, никак не участвуя в выражении эмоций. — Че? Как ты меня назвал? Я махнул рукой, желание продолжать диалог с ним пропало. Начало мелко капать, совсем забыл, что сегодня обещали дождь. Возвращаться домой или бежать в универ? По расстоянию выходило почти одинаково. — Не-не, — он выставил руку передо мной и загородил проход. Он был примерно одного роста с Жаном, если не выше. И еще шире, он буквально нависал надо мной. — Реально, че значит скинхед? — Не бери в голову. Дай пройти, — он не шелохнулся, недовольство на лице сменилось крайней задумчивостью. Он пялился на меня так, будто был инопланетянином, только что встретившим человека. — Эй, уйди с дороги. — А куда ты? — он вдруг расслабился, поняв, что я не планирую устраивать мордобой. — В универ, — вообще-то, я собирался домой, но на автомате выдал совсем другое. — Ну ты фраер, а звать как? — Флок, — я честно не понимал, что ему от меня нужно. — Форстер. — Окей, Фостер, я Колин. — Р после о. — задраженно поправил я. Он не первый, кто коверкал мою фамилию. — Че ты мне пиздишь? Я алфавит помню, там п следующая. — Да что ты... — пробурчал я. Колин неоднозначно хмыкнул и все же дал мне пройти. Лишь для того, чтобы увязаться за мной следом, как бездомная псина. — Я смотрю ты важный тип, давай-ка я с тобой сгоняю в этот уник. Далеко до него? Я резко остановился. Колина это не озадачило, он обошел меня и встал напротив, упираясь руками в бока. Его пуговичные глазки изучали меня — посмотрел на меня сверху вниз, а затем поджал губы и громко цокнул. По коже холодок пробежал. Как будто я не прошел некий фейс-контроль. Он попытался дотронуться до моего воротника, но я резко отошел, взмах его руки был похож на замах для удара. Я решил, что хватит с меня неловких знакомств хотя бы на сегодня. И как ни крути, по первому впечатлению у нас с Колином не было ничего общего. — Так, — начал я, стараясь говорить медленнее и как можно четче. Куда уж больше? — Слушай, Колин, оставь меня в покое. Я не знакомлюсь. Не с ним, по крайней мере. По его выражению лица я с раздражением понял, что он не из тех, кто легко принимает отказы. — Так мы уже знакомы. Короче, моих братанов мусора сегодня забрали, — он огляделся по сторонам, будто надеялся, что как только упомянет их, они как по волшебству окажутся рядом. — Надо дело одно провернуть. У нас на заброшке одной точка, сечешь? Мы сегодня только в город вернулись и попали в эту хуйню. Он широко махнул рукой, имея в виду недавнюю вспышку общественного недовольства. — Они, наверное, думают, что мы типа участники. Но им все равно пиздец, Лео накидался вчера, его рвало все утро. У меня тачка неподалеку, сгоняешь со мной? В долгу не останусь, твоей мамой клянусь! — А мне-то… Стоп, что ты сказал? Он громко засмеялся и поднял ладони, делая шаг назад. Признаться, меня позабавило последнее предложение и я взял его себе на заметку. — Я угораю, мужик. Ну так что? Я тебе заплачу, сегодня есть чем! Предложение начинало звучать заманчиво, если отбросить тот факт, что Колин был наркоманом и нас могла поймать полиция, раз его друзей уже увезли. Но что-то во мне будто расцвело, порадовавшись такому резкому повороту событий. Это ощущалось, как маленький бунт против отца. Никогда не связывайся с дурной компанией, будь законопослушным гражданином… От одного раза ничего плохого не случится, а я заодно, если Колин не соврал, обзаведусь кое-чем. Почему бы и нет? А может, на меня все-таки подействовало вино, и я не мыслил здраво. Хотя, я всегда считал, что под алкоголем все маски снимаются. В любом случае, день пройдет быстрее. Колин одобрительно свистнул, когда я кивнул ему. Его машина была старой, покрытой ржавчиной и вся в сколах. Стоило мне забраться внутрь, как я почувствовал всю гамму омерзительных запахов химии, пота и чего-то гнилого. — Кто здесь умер? — я прикрыл нос рукой, а затем попытался открыть окно, ручка не двигалась. Колин завел машину и рванул по дороге. Затем из под сиденья достал перемотанный скотчем молоток, протягивая мне и как-то странно посмеиваясь. Его пальцы сжимали рукоятку слишком крепко. Я вопросительно посмотрел на него. — Ебашь. Все равно собирался разобрать это корыто на винтики. Он выглядел абсолютно серьезным. Хотя бы его окно открылось без проблем, но меня по-прежнему подташнивало. Надеюсь, ему будет так же плевать, если я вдруг не сдержусь. Я оставил молоток лежать на коленях, решив, что разбивать окно небезопасно. Возвращаться в город в крови мне не хотелось. Мы в относительной тишине минут через двадцать выехали за пределы города, Колин гнал по дворам и всяким закоулкам, а я пытался выучить маршрут, хоть это и было сложно. — Куда конкретно мы едем? — Есть деревня заброшенная, прикинь, там ваще никто не живет. Домам кранты правда, да и заросло все, а еще дальше какая-то херня, где дохликов сжигали раньше. Там тоже все по кирпичикам развалено, поэтому мы и решили там прятать все добро. Другу одному кирпич на бошку свалился, но вроде жив остался, я как-то не интересовался. Ну ваще место надежное, да? Колин закурил некую самокрутку, а затем протянул мне. — Убери, — поморщился я, а он только громче рассмеялся. Его смех уже в ушах стоял. Если окажется, что он меня обманул, я угоню его машину и оставлю разбираться со своими проблемами самостоятельно. — Один живешь? — спросил он меня, когда мы уже ехали по трассе за городом. В мое окно лупили капли дождя. Я утвердительно промычал. — Чудно, я знал, что чуйка меня не подведет. — О чем ты? — План такой, собираем все добро и прячем у тебя. Потом товарища одного отправлю, он заберет. Не ссы, проблем у тебя не будет, твоей мам… — Я не соглашался на это, — возмутился я. Да, он просил помочь ему, но не уточнял, каким образом. В этом и моя вина была, нужно было уточнить заранее. Но я так погрузился в свои мысли, представляя, что меня ждет в той заброшке, что совсем забыл об этой части сделки. Одной улики мне уже хватало. — Че? — он хотел сказать что-то еще, но передумал и махнул рукой. — Придумаем что-нибудь. Я долго рассматривал профиль его лица, пока он пытался сосредоточиться на дороге. Это было нелегкой задачей, так как дворники заклинило. Из открытого окна нас обдувал холодный ветер, от которого меня бросало в дрожь. Пейзаж уже давно сменился — городские домики превратились в просторные поля пшеницы, а после — в глубокий лес с неровной дорогой. Древняя машина Колина грозилась раскрошиться в любой момент. Я не слышал ничего, кроме грохота металла и отборного мата парня. За час с половиной пути я уже понемногу привык к запаху в машине и убрал руку от лица, держась за дверцу, чтобы не улететь с места. Мы подъезжали к деревне. Она была в ужасном состоянии, как после землетрясения, и действительно заросшей. В этой осенней серости особо выделялось множество рябин. Как капельки крови на кристально чистом кафеле. Я как-то читал, что это дерево сажали рядом с домом в качестве оберега от дурных духов и всяких бед. Интересно, помогло ли жителям это, учитывая, как выглядела их деревня сейчас? Даже стало интересно, что здесь произошло. Название у Колина выведать не получилось, он сам не был в курсе. Он припарковался в паре десятков метров от огромного, наполовину облавившегося здания. По своей архитектуре оно напоминало церковь, если бы не трубы на крыше. Мы вышли из машины, Колин кинул мне спортивную сумку, а сам взял рюкзак. Дождь лил как из ведра, а затем раздался оглашающий гром. Колин махал рукой, чтобы я поторапливался и помчал к зданию, минуя крыльцо — главный вход был заколочен. Нам пришлось ползти через кусты, ветки которого больно врезались в лицо и руки. Мой костюм наверняка уже был безнадежно испачкан. Мы пробрались внутрь через дыру в кирпичной стене, я споткнулся об что-то и рухнул лицом на пол. — Блять, — вырвалось у меня, когда я почувствовал вкус своей же крови. Колин помог мне встать, качая головой. Он отчего-то встревожился, его лицо исказила странная гримаса, будто его заставили сделать что-то противное, например, засунуть руку в ведро с червями. Раскаты грома звучали все чаще, я слышал, как с потолка сыпался песок. Он достал из рюкзака два фонаря. — У них батарейки еле живые, поэтому делаем все шустро. Ты сгоняй в комнату охраны, во, напротив. Сразу увидишь, что взять. Он указал на приоткрытую дверь, я посветил туда фонарем. Пыль мерцала в холодном свете. Несмотря на то, что часы показывали без двадцати шесть часов вечера, на улице уже темнело. У меня вдруг разболелась голова, я протер лицо рукой. Я чувствовал, как из моего носа хлещет кровь. Она противно щекотала нижнюю часть лица, я судорожно сгибал и разгибал пальцы, пытаясь преодолеть желание провести рукой по одежде. В ушах зазвенело. — А я сбегаю наверх, если что кричи. Колин больше не дал никаких инструкций и рванул из комнаты, которая оказалась санузлом. В воздухе витал запах пыли и чего-то горелого. Выходя в коридор, мне бросился в глаза огромный крест на полу, вероятно, упавший со стены. Я подтолкнул его носком ботинка и обнаружил под ним некую блестяшку. Испачканной рукой я подобрал её и поморщился от ощущения прилипшего песка к коже. Это был серебряный глидерный браслет с красными камнями. К сожалению, поломанный. Я почему-то подумал о Рошель и о той куче безделушек, что ей подарил кто-то из друзей. Я предположил, что это была Луна. Раз ей дарят их, значит, Рошель без ума от украшений. Поэтому без задней мысли я спрятал вещь себе в карман и прошелся дальше, даже не заглядывая комнату напротив, как попросил Колин. Удивительно, что стены, следуя всем традициям, не были обрисованы, и под ногами не лежал мусор, не считая упавших крестов, нескольких икон и подсвечников. Я прошел дальше, табличка над дверью гласила «Траурный зал». Громко завывал ветер, будь я суеверным, то сравнил бы это с плачем мертвых душ. Как бы то ни было, атмосфера была не самой приятной. Я никогда раньше не был в подобного рода местах, хотя в детстве мы иногда выбирались к родственникам отца, что жили в маленьком городке, и местные дети постоянно приглашали меня погулять по заброшенному заводу. Один из них погиб, когда решил поиграться с электрощитами. Поэтому заброшенные места с детства у меня ассоциировались с опасностью и смертью. В просторной комнате посередине стоял черный помост для гроба, по обе стороны располагались две скамьи, одна из которых была опрокинула. В углу зала огромной грудой лежали рамки с фотографиями и иконы. Кому пришло в голову сгрузить это в одну кучу и для чего? Хотели уборку провести? Над помостом на одном гвозде свисала размазанная фотография женщины с очень тяжелым взглядом. Его губы застыли, будто она разговоривала в момент снимка, она казалась чем-то недовольной. Мне стало не по себе, по коже пробежали мурашки, когда раздался очередной раскат грома, отчего в зале свалился кусок потолка прямо на возле груды икон в углу. Я бросил сумку и вышел в коридор, стараясь не обращать внимание на неприятное чувство в груди. Это место будто само пыталось выгнать меня. Завывания ветра стали громче, а голова закружилась, вероятно, из-за того, что я ударился головой и разбил нос. Вот только подыхать рядом с незнакомцем в мои планы не входило. И действительно, кто найдет меня, если я умру тут? Никто не знает, чем я занимаюсь в свободное время, разве что отец со временем получит письмо от владельцев квартиры из-за неуплаты, и примчит в город, потому что я не буду отвечать на письма и звонки. Я окликнул Колина, когда поднимался по лестнице, опираясь на перила. Но затем замолк. Колин же наркоман, почему я решил, что ему можно довериться? И почему задумался о последствиях только сейчас? Благо, шум снаружи с горем пополам заглушал мои шаги по песку. Перед глазами промелькнул свет фонаря. — Случилось че? Крыша на втором этаже чудом держалась, половина стен рухнула, отсюда открывался потрясающий вид — деревья и кусты рвало от ветра в сторону, густые тучи, подгоняемыми им, плыли по небу, напоминающие волны ночного океана. Фиолетовые вспышки молний освещали все вокруг на несколько мгновений, и глаза Колина показались мне бешенными. Он выпучил их, а на лице застыла идиотская улыбка. Даже злорадная. Колин дергался каждый раз, когда какой-нибудь звук доносился слишком внезапно. Но его взгляд казался слишком сосредоточеным и цепким, как у футболиста, что следил за мячом и готовился забить гол. Парень стоял на приличном расстоянии от меня в угрожающей позе, с широко расставленными ногами и вжатой головой в плечи. — Че ты пялишь, буржуй? Я почувствовал себя мышью в мышеловке. И куда привело меня желание избавиться от скуки? Но, честно говоря, именно опасность и привлекла меня изначально. Осталось лишь выбраться отсюда невредимым. Осталось придумать, как сбежать. Ключи от машины, вероятно, были у Колина, и я задумался, как бы их изъять. Не сложно было догадаться, что он был под веществами. От глуповатого поведения не осталось ни следа — передо мной стоял совсем другой человек. Мне не понравилось, как он меня назвал. Видимо это сподвигло его заманить меня сюда. Очередной недовольный жизнью и ничего из себя не представляющий человек, вымещающий злобу и обиду на тех, кто лучше его? Кому в чем-то повезло больше? Раскат грома повлек за собой треск где-то сверху и дождь из крохотных частиц кирпича на крыше, Колин напоминал промокшую псину, когда принялся вертеть головой. — Давай возвращаться. Дай ключи. — С хуя ли? Мне все равно хана, хоть поразвлекаюсь напоследок. Вы, буржуи, забавные, когда хнычите. Раскалываящася голова мешала мне соображать. Я сделал пару шагов назад, аккуратно спускаясь с лестницы. Фонарь потух. Я видел, как на меня надвигается массивный силуэт. Молоток я оставил в машине, а под рукой, кроме идиотского фонаря, не было ничего. Я боялся бежать по лестнице, но иного выхода не было. Колин заорал, стоило ему услышать, как я принялся удирать, и побежал следом. Я понятия не имел, куда бегу, а он был здесь множество раз. Главный вход, как и окна, заколочены, и теперь я знал почему. Чтобы такие же наивные идиоты как я не смогли выбраться. Я выбежал обратно в коридор, в котором ходил еще пару минут назад, но завернул с другое место, кинув фонарь в противоположную сторону, где находилось фойе. Это сработало — по его топоту я понял, что он побежал туда, ориентируясь больше на звуки, чем на зрение. Это хорошо, значит, есть шанс спрятаться. Сам я затаился за углом стены рядом с дверью в очередную комнату. Колин что-то прокричал, а затем назвал мое имя пару раз. У меня тряслись руки, я боялся, что дышу слишком громко и закрыл рот ладонью, игнорируя вкус моей же крови. Я уже не понимал, где бегает парень. Он вдруг стал говорить сам с собой, приказывая самому себе же заткнуться. Затем послышался звук ударов кирпича об стену, вслед за ним треск дерева. Колин бросался стульями, которые я приметил краем глаза еще как только мы прибыли сюда. Затем все стихло, не считая этого противного ветра. Я чувствовал свое сердцебиение где-то в горле как после долгого марафона. Нет, я не собирался умирать вот так. Я пытался передвигаться как можно тише, та дыра, через которую мы залезли, находилась чуть дальше по коридору, как раз ближе к лестнице. Было глупо сразу бежать туда изначально, Колин только этого и ждал, я не сомневался в этом — чутье подсказывало мне, что я был не первой жертвой. Что-то хрустнуло у меня под ногами, а вспышка молнии осветила застывшую на лестнице фигуру парня, который моментально повернулся в мою сторону, даже слишком резко, как неживая кукла, которой повернули голову в неестественное положение. Я не успел среагировать и побежать прочь, когда на него с оглушительным грохотом свалилась кирпичная кладка. Я зажмурился, ожидая, что и меня это затронет. Но этого не произошло. Не помню, как, но я снова оказался у него в машине. Его фонарь выскочил из рук вниз, я подобрал его, и посветил на груду кирпичей. Поковырявшись в ней, я резко отпрянул назад при виде лица парня, точнее того, что от него осталось. Сомнений не осталось, он мертв. Под грудой кирпичей не было видно его головы, но была видна кровавая лужа рядом, с кусками того, что было у него внутри. Меня вырвало, я поспешил удалиться, даже не подумав о том, что стоило поискать ключи на трупе. Передохнуть в машине казалось наиболее безопасным вариантом, и я пришел в себя уже там. В зеркальце на меня смотрел не я, а какой-то покоцанный парень с застывшей кровью, пыльными волосами и тяжелым взглядом. В полутьме с каждой секундой мое лицо искажалось и я все больше не узнавал собственное отражение. Я сел на место водителя и с победным ликованием обнаружил, что ключи были в замке. На радостях я завел машину и молил всех известных мне богах о том, чтобы спокойно доехать хотя бы до пригорода. Этот вечер стоил того, чтобы уверовать, потому что я доехал без проблем, но все же бросил машину в кустах, приняв мудрое, как по мне, решение дойти до дома пешком. Ноги не слушались, я позорно смыл кровь с лица водой из лужи, лишь бы не привлекать взгляды прохожих. Когда я думал о том, как бы скоротать время, я не имел в виду побег от лап сумашедшего наркомана. Мне стало смешно от того, насколько я сам оказался наивен. Я испытывал блаженное удовольствие, зная, что его придавило насмерть. Этот урод все равно считал, что скоро сдохнет. Хотелось плакать от счастья, когда я увидел городские фонари и яркие вывески магазинов, пусть и приходилось держаться в тени и бродить по дворам. Всегда ненавидел леса, поля и теперь к этому списку добавились заброшенные места, хоть я и с детства побаивался их, теперь я обрел стойкую уверенность в том, что и ноги моей там не будет. Хотелось одного — смыть с себя всю грязь и провалиться в глубокий сон. По возможности без кошмаров. Это была самая долгая прогулка в моей жизни. Полная луна светила ярко этой ночью, помогая ориентироваться. Никогда бы не подумал, что буду так радоваться виду своего дома. Я снова споткнулся на лестнице, задевая несчастный горшок с папоротником на втором этаже. Ничего страшного, соседке не стоило бы удивляться состоянию её цветов, расположенных в таком месте. Я на пару мгновений остановился, присел на лестницу. Ходить уже не было сил, пусть и морально я чувствовал настоящее облегчение. Я полз как раненый на третий этаж, и тут открылась дверь напротив моей квартиры. Вышла Рошель, в длинном фиолетовом платье и красивой серой шубке. Её волосы волнами лежали на плечах, а губы были накрашены помадой цвета малины. Куда она могла собираться так поздно? Затем я вспомнил, в каком состоянии был сам. Когда взгляд Рошель остановился на мне, она с подозрением осмотрела меня, будто проверяя, прикидываюсь я или нет, а затем повернула ключ пару раз, распахивая только что запертую дверь. — Ходить можешь? Я помотал головой. Даже разговаривать не хотелось. — Придется, вставай. — она обхватила мои плечи, чтобы я оперся на нее. Я встал и принялся делать короткие шаги, держась ровно лишь из-за нежелания причинять неудобства девушке. Она бы рухнула, если я буду использовать её как опору. От нее пахло так сладко, что мне захотелось уткнуться в её голову носом. Дома у них стоял приятный запах свежей выпечки, было так тепло, что я чувствовал, как растворяюсь. На деле я просто падал на пол, попытки Рошель ухватиться за меня и помочь встать совсем не помогали. Кое-как мы добрели до ванной комнаты. Она была просторной, Рошель повела меня к угловой ванне, я сел на стулик рядом, на котором висел халат. Слава богу, что это все закончилось, подумал я, как только перестал двигаться и тяжело выдохнул. — Расскажешь, что случилось? — Ты поверишь, если я скажу, что ничего? — Нет, — тон её голоса звучал обиженным. Я думал, её это повеселит. — Сам помоешься или тебе помочь? Я улыбнулся и хмыкнул, разлепив глаза. Рошель положила на бортик зубную щетку и мочалку, вместе с баночкой перекиси и упаковкой ваты. — Накинь этот халат и положи одежду в стиралку, как закончишь. С этим словами она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, её взгляд немного задержался на мне, но я списал это на обычное любопытство. Уверен, она будет требовать от меня ответов, когда я вылезу. Я мог и сам о себе позаботиться, тем более я живу напротив, и Рошель сама это знала, но все же завела к себе. Самого Жана, наверное, не было дома. Я почему-то был уверен, что его отношение ко мне изменилось в худшую сторону, но не мог предположить, из-за чего именно. В любом случае сейчас здесь находились только я и Рошель, поэтому я позволил себе расслабиться, лежа в горячей воде и щедро выливая шампунь на ладони. Все тело щипало от царапин. Когда я нехотя вылез, в зеркале на меня уже смотрел я, а не искаженное под воздействием темноты и адреналина существо с неживыми глазами. На носу и на подбородке красовались глубокие ссадины, как будто я проехался лицом по асфальту. Я прошелся по ним ватой с перекисью лишь для приличия, чтобы Рошель ничего не заподозрила, увидел упаковку нетронутой. Халат Жана был таким же теплым, как и его дом. Чем больше я находился у них, тем меньше мне хотелось возвращаться домой. Рошель ждала меня на кухне. Обеими руками она держала кружку, на столе стояла вторая такая же и тарелка с печеньем. Девушка сидела на подоконнике, высматривая что-то вдали. Она улыбнулась, глядя на меня. Видимо, я её умилял. — Садись, ты голоден? Все, чего я хотел — оказаться в кровати, но я взял кружку в руки, отпивая невероятно вкусный час, чтобы старания Рошель не оказались напрасны. Она слезла с подоконника и села напротив меня, подпирая голову ладонью. Она смотрела на меня с широко распахнутыми глазами, очень внимательно, но без тени осуждения или жалости, что я просто терпеть не мог. Рядом с ней я чувствовал себя в безопасности. — Ты не расскажешь, да? Я тяжело вздохнул. — Подрался кое с кем. Она промычала что-то, взгляд на мгновение уперлся куда-то в пол. В комнату пришла кошка, Сия залезла под стол, её пушистый хвост щекотал ноги, затем она запрыгнула Рошель на колени, а после — на стол. Подошла ко мне ближе и принялась обнюхивать мое лицо. Её шершавый язык неприятно проводил по моему подбородку, от чего я отодвинулся подальше. Рошель, улыбаясь, взяла её в руки и опустила на пол. — Жан у Армина, если хочешь, можешь остаться. Меня поражала её способность распознать желания. Я практически не говорил ничего, и она не забрасывала меня вопросами, позволяя нам двоим сидеть в комфортной тишине. Она не жалела меня и видела, что я не хотел уходить. После сегодняшних приключений это все ощущалось наградой за пережитые муки. Я облокотился на стену, теплая кружка грела ладони. Под столом мое колено соприкоснулось с её ногой, она быстро убрала её, скромно улыбаясь. Выглядела она намного живее, чем с утра. Она успела переодеться, пока я был в ванне, и бархатное платье сменила широкая бежевая рубашка не ее размера, предположительно, она принадлежала Жану. Такие вещи были больше в его стиле. Мы сидели в тишине, нарушаемой тиканьем часов и хрустом печенья. Когда кружки опустели, она провела меня в комнату. На кровати лежала подготовленная заранее одежда для меня, Рошель не вышла из комнаты, сделав вид, что решила прибраться на столе, ковыряя карты и поправляя свечи в подставках. Меня не смущало её присутвие, даже наоборот. Все было таким домашним, будто мы не первую ночь ночуем вместе. Наверное, для нее это было совершенно нормально. По сути, мы так и оставались обычными знакомыми, которые делили общую тайну, из-за чего я воспринимал связь с Рошель как нечто особенное, непохожее на все то, что было у меня раньше. Она вышла из комнаты только когда я залез под тяжелое одеяло, едва сдерживая довольный вздох, глаза так и грозились закрыться, но я не хотел засыпать так быстро. Вот бы это все не оказалось предсмертным виденьем. Она проверила, закрыта ли входная дверь и вернулась, позади нее плелась Сия. Выключив свет, в комнате по прежнему было светло из-за луны. Девушка занавесила окно шторами, кровать прогнулась под её весом, когда она легла рядом. Почему она не осталась в комнате Жана? Между нами улеглась кошка, будто в очередной раз пряча Рошель от меня, не давая подобраться ближе. Не то, чтобы я собирался. Я повернулся на бок и столкнулся лицом с девушкой, которая все так же внимательно меня рассматривала, витая в своих мыслях. Одна рука лежала возле Сии, переодически поглаживая её за ухом. Я сдержал порыв коснуться её ладони. — Не пойду завтра на пары. — прошептала Рошель, закрыв глаза и натянув одеяло повыше. Я ждал их все выходные, но сейчас, лежа с ней в уютной кровати, слушая мурлыканье кошки рядом, передумал. — Я тоже.