Там, где драконье сердце цветёт

      Долгое время Нова ворочалась в постели, не в силах заснуть – неспокойные мысли мучили её растревоженный разум, пробуждая самые пугающие для любого человека чувства – муки совести. Это гнетущее всепоглощающее чувство встало у неё тяжёлым комом в горле и снедало её грудную клетку, словно сжимая в тисках. Девушка зажмурилась, стараясь отбросить как можно дальше навязчивые мысли, что принялись пускать свои склизкие щупальца в её сознание. Но все её попытки были бесполезны – совесть невозможно заглушить. Она, как лесной пожар, распространяется с бешеной скоростью, беспощадно уничтожая всё на своём пути. В данном случае – душу девушки.       Она сделала глубокий вдох, медленно раскрыла глаза, всматриваясь в тёмное пространство своей комнаты. Не давая больше себе поводов для сомнений и отговорок, Нова потянулась за телефоном, лежащим на тумбочке, и включила его. Открыв чат с Сайласом, она сглотнула и достаточно быстро написала сообщение:       «Я не хочу, чтобы ты исчезал из моей жизни. Прости меня».       Дрожащими пальцами нажав кнопку «отправить», Нова с облегчением выдохнула, не отрывая взгляд от телефона. Почему-то где-то глубоко в сердце, в беспросветной тьме отдалённых уголков, в которых обычно люди прячут самое сокровенное и дорогое, таился обволакивающий страх. Страх, что Сайлас не ответит, не простит её больше никогда. Слова, что слетели с её губ в порыве необъятной злости и обиды сегодняшним вечером, должны были причинить неизгладимую боль, ранить даже самое холодное сердце. Девушка корила себя за то, что сказала, ведь она не хотела этого. Осознала она весь масштаб допущенной ею ошибки, лишь когда лицо Сайласа превратилось в ледяную глыбу, неспособную выразить эмоцию, и в одних алых глазах сверкнул огонёк боли, погасший в то же мгновение. Боли, которую причинить может только дорогой сердцу человек.       Нова почувствовала, как по щеке пробежала одинокая слеза. Тревожные мысли путались в голове, создавая вихрь, что подобно урагану сносил на своём пути всё, придавливая невыносимой тяжестью муки совести, оседающие на её плечи. Девушка злилась на себя, что не остановила Сайласа, не обняла его и не извинилась в то же самое мгновение, что сразу не дала понять ему, что он нужен ей, не призналась, что на самом деле у неё на душе. А теперь она переживала, что могло быть слишком поздно, и она потеряла его навсегда.       Телефон завибрировал, оглушая чуткий слух в томительной тишине, создаваемой тоскливой ночью. Нова быстро посмотрела на экран, чувствуя, как сердце в ожидании замерло в груди, и впилась пытливым взглядом в буквы короткого сообщения:       «А так хотелось, котёнок».       Увидев его сообщение, девушка фыркнула и закатила глаза. В этом был весь Сайлас – он получал неимоверное удовольствие от поддразниваний Новы. Однако улыбка облегчения исказила её некогда грустное лицо, рисуя в чертах узоры нежного счастья, от которого замершее до этого сердце дрогнуло. Девушка прижала к груди телефон, глубоко вдыхая тёплый ночной воздух, что ласкал её лёгкие, давая ей возможность наконец почувствовать себя живой. Отдаваясь этим чувствам, заполонившим её тело, она и не заметила, как образ комнаты перед глазами сменила обволакивающая тьма, а сама девушка медленно погрузилась в крепкий сон.       Тёмная пелена перед глазами сменилась странными образами. Казалось, что это объятия сна, однако на сон это не было похоже. Картинки сменяли друг друга – она от чего-то или кого-то бежала, затем в глубокой пропасти, похожей на жерло вулкана, она сжимала рукоятку массивного двуручного меча, который был воткнут в грудь тёмного создания. Нова пыталась вглядеться, понять, кем было то существо, что в итоге спасло девушке жизнь, однако образы каждый раз размывались, порой были настолько нечёткими, словно вглядываешься в них через толщу воду.       Плен у этого существа, которого голоса во сне именуют Дьяволом, золотые нити её души, которую существо так и норовило поглотить, уничтожив девушку, сделка, что была заключена в попытке обмануть, необъяснимая жажда, что пробудилась в Нове, стоило ей взглянуть на алый драгоценный камень, что располагался аккурат посередине груди могучего существа, что всё больше напоминало дракона. Сознание Новы плыло, голова разболелась от обилия картинок, промелькающих в ней. Что это? Откуда эти образы?       Тьма вновь окутала её в своих тёплых объятиях. Больше она не видела ничего, лишь слышала множество голосов, что эхом отскакивали от прутьев невидимой клетки, в которой она словно ненароком очутилась.       – А как тебя зовут? – голос Новы разнёсся оглушающим звоном в голове, она судорожно пыталась осмотреться, понять, откуда доносится этот звук, но кромешная темнота играла с ней, обманывала её тёмными силуэтами, что, словно безликие тени, промелькали в её сознании.       – Это имеет значение? Всё равно вы люди никогда не сможете это произнести, – Нова дрогнула, услышав голос того, кого другие с пробирающим до мурашек страхом именовали Дьяволом. Голос, который она не спутала бы ни с каким другим. Она сделала неуверенный шаг в неизвестность тьмы, двинулась навстречу такому до боли знакомому и любимому голосу, что словно сам призывал её к нему.       – Тогда я сама придумаю тебе имя, – вновь раздаётся голос девушки, насмешливый, игривый. Нова силилась вспомнить, когда происходил этот разговор. Слова казались ей такими знакомыми, такими родными, но память о них ускользала во тьме глубин подсознания, оставляя в груди девушки лишь безнадёжное отчаяние. – Сайлас. Я буду звать тебя именно так.       И в этот момент Нова сорвалась и побежала, чувствуя, как по щекам бесконечным потоком потекли горькие слёзы, причины которых она не понимала. Она бежала в темноте, пытаясь улавливать замыленным от слёз зрением скользящие по воздуху силуэты. Не сбавляя темпа, она потянулась дрожащей рукой к массивной фигуре, что ловко ускользала от неё. И когда её ладонь сжалась на сгустке тьмы в воздухе, она провалилась в невидимую пропасть, а та самая тьма нежно укутала её в своих объятиях, согревая и спасая.       Шум ветра стучал в ушах набатом, покрывая тело холодными мурашками. Тьма перед глазами рассеивается, и на её месте возникает яркий образ некого существа. Поначалу перед глазами Новы всё плывёт, отчего ей с трудом удаётся осознать, кто держит её в сильных руках, неся высоко в небе. Тонкая рука, спрятанная под тканью бордовой перчатки, коснулась мужской груди, жар от которой ярко ощущался даже через одежду. Тяжело дыша, она подняла глаза, пытаясь вглядеться в размытый образ её спасителя.       Однако зрение ей и не нужно было, ведь пламя, что горело в рубиновых глазах, было так хорошо ей знакомо. Его глаза, что смотрели на всё надменно, равнодушно, иногда с отвращением, – и лишь на неё они глядели с особой нежностью, заботой, самыми искренними чувствами, что пылали в груди мужчины, что всегда был так опасен для всех и так безопасен для неё. Сфокусировав взгляд, Нова наконец-то смогла разглядеть его лицо. Это был её Сайлас, такой же, как и всегда. Единственное, что отличало его от того, которого она так любила, были чёрные рога, что плавно торчали из его головы, создавая яркий контраст с его серебряными волосами. По лицу тянулись чёрные узоры, напоминающие драконью чешую. Пробежав взглядом чуть ниже, она заметила тот самый алый драгоценный камень, что располагался в центре мужской груди, от которого по обнажённой коже пробегали красные прожилки, словно показывая, где находилось сердце этого существа.       Рука Новы мягко легла на плечо Сайласа, придерживаясь за него. Он вдруг посмотрел на неё, и было в этом взгляде столько нежности, столько света, обращённого лишь к ней одной. Массивные крылья за его спиной ускорились, паря сквозь облака и двинулись вниз.       – Осторожнее, Великая колдунья. Мы уже на месте.       Он мягко приземлился, опуская девушку на землю и с нежной улыбкой кивая в сторону. Нова с трудом заставляет себя оторваться от разглядывания дракона и оборачивается, задыхаясь от восхищения. Прямо перед ними раскинулось обширное поле ярко-алых цветов, что словно простиралось до самого горизонта, утопая в волнах оранжевого заката. Сделав шаг вперёд, Нова ступила прямо в мягкую траву, что словно сама тянулась к ней, щекоча лодыжки.       – Никогда бы не подумала, что в Тарусе существуют подобные места, – с восхищением в голосе проговорила девушка, наслаждаясь тёплым ветром, что закружил её в соблазнительном танце среди бескрайнего поля цветов, больше походившего на сказку. Сайлас прошёл немного вперёд и сел на землю, подогнув одно колено. Его глубокий задумчивый взгляд был обращён к горизонту, за которым начинало скрываться солнце, выплеснувшее в небо обилие ярких красок. Ветер трепал его волосы, словно играя с серебристыми локонами.       – А каким ты представляла себе Тарус?       Девушка медленно подошла к дракону, усаживаясь на его бёдра и склоняясь к нему. Её лицо украсила мечтательная улыбка.       – Я представляла его похожим на своего правителя. Ничего кроме кровопролитий и жажды.       – Отныне у тебя сформируется новое впечатление об этом месте, – Сайлас проскользил по ней взглядом, тепло улыбаясь. Его руки аккуратно обхватывали талию девушки, стараясь не впиваться в неё когтями. – Если ты никогда не видела другой стороны, это не значит, что её не существует.       В голосе Сайласа промелькнула некая печаль, которая не укрылась от чуткого слуха колдуньи. Словно слова, что он произносил, таили в себе куда более глубокий смысл, скрывали какую-то особенно болезненную историю, которой он не спешил пока делиться. Нова всем своим естеством ощущала его душевные метания и боль, что терзала его горячее драконье сердце. Протянув пальцы к его лицу, она мягко провела по его щеке, задев уголок губ. Мужчина посмотрел на неё с лёгкой ухмылкой, внимательно наблюдая за её действиями. Вдруг девушка обхватила пальцами его подбородок и начала вертеть его голову из стороны в стороны, разглядывая, словно диковинную фигуру.       – Тогда мне нужно взглянуть поближе. Чего ещё я не видела?       Сайлас ловко схватил её ладонь, убирая её от своего лица. Оставив на костяшках нежный поцелуй, он откинулся назад, падая в океан цветов. Нова сидела сверху на нём и игриво хихикала, вновь рассматривая мужчину. Они говорили о пустяках ещё некоторое время, наслаждаясь обществом друг друга. Сайлас накручивал локон её серебряных волос на свой палец, не переставая любоваться ею. Она была для него самой главной драгоценностью, с которой не могло сравниться ни одно сокровище, что покоилось в его пещере. Все драконы падки на красоту, на блестящие и драгоценные вещи. Нова не была вещью, но она была драгоценнее любого бриллианта, изящнее любой женщины, которых Сайлас повидал немало за все годы своей жизни. Она одна умудрилась овладеть темницей его израненного сердца – не пожелав быть заложницей там, она стала правительницей драконьего сердца, что теперь билось лишь для неё.       Раньше Сайлас жаждал поглотить её душу, завладеть её силой, но теперь всё, чего он желал больше всего на свете – она. Он желал любоваться ею, как сейчас, когда оранжевые блики закатного солнца касаются её лица, ласкают её волосы, придавая им новый уникальный оттенок. Жаждал чувствовать тепло её тела, нежность её рук, что беззастенчиво касались его обнажённой груди и жадно оглаживали драгоценный камень в самой середине. Мечтал слушать её голос до самого скончания времён, ту скорбную песнь, что она пела для него, так ни разу не закончив. Неизведанные ранее чувства бушевали внутри него в отчаянных попытках вырваться наружу.       Нежно улыбаясь, Нова сорвала алый цветок и украсила им один из рогов Сайласа, пробежавшись тонкими пальцами по извилистому основанию.       – Тебе цветы подходят больше, чем этому городу, – сердце Сайласа дрогнуло при этих словах. Такая простая фраза, но сколько всего дракон сумел услышать в ней. Тот, кого с самого рождения прозвали «Дьяволом», впервые в своей жизни почувствовал, что значит быть любимым, быть понятым, быть принятым таким, какой он есть. Протянув к девушке руку, он мягко погладил её лицо.       – Мне впервые кто-то говорит нечто подобное, – Нова грустно улыбнулась, уловив всё то одинокое отчаяние, что прозвучало в его голосе. Она сорвала ещё один цветок и просунула стебель в его драконий доспех на плече. Медленно проведя пальцами по нему, она перевела взгляд на Сайласа, который некоторое время молча смотрел на растение. Он словно погрузился в свои самые потаённые мысли, которые надёжно прятал в тёмных уголках своей души. – Только ты и этот цветок… могут прикасаться ко мне здесь.       Он вдруг крепко обхватил её за талию и оттолкнулся, отчего они оба покатились вниз по склону цветочного поля. Их смех смешивался с мелодией закатного ветра, который уносил прочь эти нежные звуки, изящным эхом окутывая всю поляну. Оказавшись внизу, Сайлас крепко прижимал к себе Нову, пока та лежала на нём с самой сильной любовью в глазах. Девушка схватила одну его руку и удерживала её над его головой, не позволяя двигать ею. Мужчина лишь улыбался, чувствуя, как вся его душа тянулась к ней, желая соединиться с её душой. Другой рукой он провёл по её волосам, заправляя пряди ей за ухо.       – Знаешь, в Тарусе цветы могут расти везде, простираясь так далеко, насколько возможно уловить зрением, – Нова склоняется к его лицу так близко, что они оба чувствуют обжигающее дыхание друг друга. – Но лишь для одного человека.       Мгновение они всматривались друг в друга, читая по глазам то, что до сих пор так тщательно скрывали друг от друга, а после их губы встретились в страстном поцелуе, выбившем воздух из их лёгких. Сайлас приподнялся, высвобождая руку из томительного плена и обхватывая талию Новы, прижимая её вплотную к себе. Их губы двигались с жадностью, с давно томящимся внутри желанием. Языки переплелись, кружась в своеобразном вихре, родившимся в океане их чувств, что вырвались на свободу.       Казалось, в этом поцелуе было намного больше, чем было заметно на первый взгляд. Два истерзанных сердца, две одинокие души, отринутые людьми и брошенные на произвол судьбы, наконец нашли друг друга, открылись друг другу, обнажая глубокие незаживающие раны, что многие годы терзают их. Всё это отчётливо ощущалось в каждом прикосновении рук, что цеплялись за плечи, талию, бёдра, в каждом тяжёлом вдохе, в том, как губы целовали другие, в тихих стонах, что могли услышать лишь они одни. Этот поцелуй не был порывом – лишь безнадёжной мечтой и навязчивой мыслью, что многие дни крутилась в умах обоих.       Сильные руки Сайласа поглаживали талию девушки, слегка задевая ткань платья когтями и приподнимая подол. Ему так сильно хотелось разорвать эту мешающую одежду, раскрыть для своего взора тело той, кто безжалостно украла его сердце и пленила его, могущественного дракона, Дьявола, что приводил в ужас одним своим видом. Эта хрупкая девушка, против которой обернулся весь мир, обхитрила его, влюбила в себя, заставила его желать так сильно, что тёмная сила внутри извергалась, подобно вулкану. Всё это время не она была его пленницей, а он – её.       С трудом отстранившись от желанных губ, чей вкус липким шлейфом осел на его губах, он потянулся к её шее, почти невесомо целуя, кусая нежную кожу, впитывая её запах, который так приятно наполнял его лёгкие. Он провёл языком по дрожащей жилке на её шее и опустился чуть ниже, к выделяющимся ключицам, которые так и молили уделить долю внимания и им. Губы Сайласа сомкнулись на выпирающих косточках, обжигая кожу жарким дыханием. Нова вцепилась ногтями в его плечи, жадно хватая ртом воздух. Её тело с вожделением поддавалось навстречу его рукам, сжимающим её тонкую талию, его губам, что покрывали её светлую кожу яркими узорами его любви.       Подцепив когтями ткань платья, мужчина мягко потянул её вниз, стараясь не разорвать. Грудь Новы, до этого скрытая под ней, теперь оказалась обнажена, отчего взор Сайласа обратился к ней, внимательно изучая, разглядывая каждую деталь, каждую родинку, что встречалась ему.       Издав тихий рык, дракон склонился лицом к её груди и мягко коснулся губами родинки, расположенной рядом с соском. Нова глубоко вдохнула, затаив дыхание, и прикрыла глаза, отдаваясь целиком тем ощущениям, что дарил ей мужчина. Поцелуи, что он оставлял на её груди, приятно обжигали, горячили кровь внутри, заставляли саму девушку пылать от желания и той любви, что дарил ей тот, кого она полюбила всем сердцем. Оставив последний невесомый поцелуй под грудью, Сайлас провёл языком по соску девушки, перекатывая тёмную бусину на языке и вбирая её в рот, жадно посасывая. Ладонью он сжал вторую грудь, мягко сжимая и заставляя Нову изогнуться в пояснице от избытка ощущений. Её пальцы, что ранее впивались в широкие плечи дракона, нежной щекоткой поползли вверх по его шее и утонули в его серебряных волосах, поглаживая у основания его рогов.       Сайлас довольно заурчал, когда девушка огладила его рога, мягко почёсывая их у основания. Вибрации от этого звука распространились по её телу, прошли ярким разрядом тока по её груди, которой мужчина дарил свою ласку. Посасывая сосок, он мягко сомкнул на нём зубы, отстраняясь на мгновение, позволяя прохладному вечернему ветру огладить его, а затем вновь прижался к нему губами – он мучил Нову подобными ласками, заставлял её изнывать, практически скулить от всеобъятного желания и удовольствия, которое он так жаждал доставить ей.       Сайлас чувствовал, как её тело трепещет под его прикосновениями, как каждый её вздох, каждый стон отдаётся в нём глухим эхом желания. Его пальцы скользнули ниже, вдоль изгиба её талии, ощущая под собой дрожь кожи, нагретой до предела. Ткань платья, уже спущенная с её плеч, теперь беспомощно висела на бёдрах.       Его губы, влажные и горячие, скользнули от одного соска к другому, оставляя за собой мокрый след, который под влиянием вечернего воздуха вызывал холодные мурашки по телу девушки. Сайлас усмехнулся, замечая, как её тело вздрагивало каждый раз, как дрожь пробегала по её восхитительной разгорячённой коже, а дыхание срывалось в прерывистый стон, подобный самой волшебной мелодии, что когда-то касалась слуха дракона.       Второй сосок уже твёрдо набух, тёмно-розовый, будто зовущий его. Сайлас прикрыл глаза, вдыхая её запах – сладкий, с лёгкой горчинкой возбуждения, – и прежде чем дотронуться губами, провёл кончиком языка по самой чувствительной части, едва касаясь. Нова ахнула, её пальцы впились в его волосы, но он не дал ей того, чего она ждала. Вместо этого он обхватил сосок губами, нежно засасывая, а подушечкой большого пальца начал водить вокруг, медленно, заставляя её извиваться.       Усмехнувшись её реакции, он сжал сосок зубами – не больно, но достаточно, чтобы её тело выгнулось, прижимаясь к нему. Только тогда он решил сжалиться над девушкой, заменив укус ласковыми поцелуями, а затем провёл языком сверху вниз, как бы извиняясь за свою дерзость. Но терпение его таяло, подобно весеннему снегу, поглощённому в пробудившемся от долгого сна тепле. Его когти, до этого лишь слегка цеплявшие ткань, впились в подол платья – и одним резким движением разорвали его до самого низа. Ткань разорвалась с тихим шуршанием, обнажая гладкие бёдра, низ живота, всё то, что так долго было скрыто от его вожделеющих глаз, которые загорелись ещё ярче.       Сайлас замер, его взгляд скользил по ней, будто запоминая каждую деталь: как её рёбра вздымаются при дыхании, как слегка подрагивает нежная кожа, как она непроизвольно прикусывает губу от нетерпения и обволакивающего её желания, как её тело поддаётся навстречу ему, тянется к нему, словно он был всем, чего ей так не хватало, словно лишь им одним она могла дышать.       Не отрывая хищного взгляда от её тела, мужчина провёл ладонью по её рёбрам, по скованному томительной дрожью животу. Её кожа пылала в тех местах, которых он касался, тщательно изучая её. Сайласа одолевало сильнейшее желание оставить на её коже его следы, его метки, его запах, чтобы при одном лишь внимательном взгляде становилось очевидно, кому принадлежала самая прекраснейшая девушка на свете. Собственническое чувство охватило его – каждый дракон дорожит своим сокровищем, а она была лучше любого сокровища.       Он вновь притянул её ближе, будоража её кожу горячими губами. Поцелуи повторяли маршрут рук, ласкали под грудью, вдоль рёбер, опускаясь к пупку и ниже. Мужчина приподнял Нову, заставляя её привстать на коленях и уткнулся носом сначала в её живот, а после во внутреннюю часть бедра, глубоко вдыхая и запоминая новые нотки её запаха, который уже туманил его рассудок. Его пальцы пробежались по бедру и уверенно коснулись девушки между ног.       Сайлас не спешил, растягивая каждый момент, словно желая запечатлеть в памяти каждую дрожь, каждый одинокий вздох, каждый отчаянный трепет её тела. Его губы, горячие и влажные, скользили по коже, оставляя за собой след жгучих поцелуев, а пальцы – будто самостоятельная живая сущность – продолжали своё медленное, методичное исследование трепещущего тела, что словно начинало плавиться в руках дракона.       Начав с лёгких, едва ощутимых касаний, он дразнил её, позволяя подушечкам пальцев скользить по самым нежным местам. Его движения были ленивыми и сосредоточенными – широкие, плавные поглаживания бёдер срывали тихие стоны с губ девушки, что для Сайласа больше походили на ласковое мяуканье кошки, что получила долгожданное внимание от хозяина. Он усмехнулся, поднимая алые глаза на девушку и следя за каждой эмоцией, промелькающей на её искривлённым в удовольствии лице. То, что он наблюдал, было для него настоящим произведением искусства, которое не смог бы повторить ни один талантливый мастер.       Кончики его пальцев скользнули вдоль половых губ, влажных от соков девушки – он отчётливо чувствовал, как её мягкие складки пульсировали от жара, как они просили о большем. Он ощутимо провёл между ними пальцами, стараясь спрятать когти, чтобы не навредить возлюбленной. Нова поддалась ему навстречу, чувствуя, как её тело пробирает током от удовольствия. Пальцы Сайласа, что ласкали её между ног, казались такими правильными, словно всё так и должно быть. Её влага стекала по его пальцам, делая их липкими, позволяя им скользить намного легче, плавнее.       Издав жаждущий рык, Сайлас убрал пальцы и придвинул девушку ближе. Так, чтобы его лицо оказалось на уровне её бёдер. Не медля ни мгновения, он провёл языком между складками девушки, собирая языком её соки. Язык ласкал с лёгкой щекоткой половые губы, периодически ныряя внутрь, прямо в соблазнительный жар, от которого у мужчины темнело перед глазами от возбуждения. Он собирался насладиться девушкой сполна, попробовать её со всех сторон, собирался сделать её своей полноценно. Однако Нова внезапно остановила его, сдвигаясь. Сайлас недоумённо посмотрел на неё.       – Я тоже хочу сделать тебе приятное, – немного хриплым голосом, что нежно согревал чуткий слух дракона, прошептала Нова, кусая от сильного возбуждения губу. Игривая хитрая ухмылка тронула губы мужчины.       – Разве я могу отказать моему котёнку, – его длинный хвост обвил талию девушки, аккуратно приподнимая и разворачивая её к нему спиной – так, чтобы её бёдра вновь оказались прямо напротив его лица. Нова усмехнулась действиям дракона, который, не теряя времени, принялся вновь ласкать её промежность языком.       Вздрогнув от удовольствия, колдунья потянулась дрожащей рукой к штанам мужчины, проводя ладонью по бугорку, который показался ей очень необычным. Коснувшись пряжки ремня, она с трудом расстегнула её – пальцы по-прежнему дрожали от наслаждения, что прямо в это мгновение доставлял ей Сайлас. Стянув ремень, она оглянулась на мужчину, чьё лицо скрывалось между её ног, и попросила его помочь ей стянуть его штаны и наконец позволить ей доставить ему удовольствие. Сайлас нехотя оторвался от её уже чрезмерно мокрых от его слюны складок и хитро улыбнулся. Он немного привстал, придерживая девушку, что лежала на нём, и быстрым движением стянул с себя лишний предмет одежды, наконец открывая себя перед возлюбленной.       Когда последняя вещь исчезла с его тела, Нова замерла от охвативших её одновременно сильнейшего смущения и обжигающего жара возбуждения, что, словно извергнувшийся вулкан, выплеснул потоки лавы в её теле. Перед её взором предстало не один, как это обычно принято, а целых два возбуждённых члена, расположенных один над другим. Нова смотрела на них удивлённо, изучающе, не в силах поверить в увиденное – они выглядели будоражаще: толстые венки проглядывали под кожей, охватывая всю длину обоих членов, с темноватых головок стекали капли преякулята. Сайлас за её спиной хмыкнул, терпеливо ожидая, когда девушка наконец отойдёт от шока и пожелает продолжить их новое занятие.       Когтистая рука Сайласа мягко провела по её талии, по спине, пытаясь расслабить, успокоить девушку, показать ей через это заботливое прикосновение, что всё, что она видит, – абсолютно нормально. Нормально для драконов. Нова наконец смогла прийти в чувства, бросила быстрый взгляд назад, на мужчину, а затем склонилась немного вперёд к двух жаждущим её прикосновений членам и провела по ним ладонью, знакомясь с новыми ощущениями.       Пробежавшись пальцами по каждой венке снизу-вверх, от мошонки до головки, Нова усмехнулась, почувствовав, как дракон под ней вздрогнул, явно довольный ощущениями. Задержавшись лишь на мгновение, она склонила лицо и обхватила губами головку верхнего члена, начиная медленно и мягко посасывать её. С губ Сайласа сорвался томительный вздох, обжёгший дыханием дразнящие складки девушки. Он издал рык и вновь впился в промежность колдуньи, проводя по половым губам и клитору языком, посасывая их, собирая её соки, жадно глотая их. Его язык то лишь ласкал её снаружи, то нагло погружался внутрь, заставляя сердце девушки замирать.       Нова же дарила ему не менее захватывающее удовольствие: она жадно посасывала один его член, постепенно захватывая его поглубже, насколько могла, а второй обхватила рукой, мягко сжимая и проводя по всему стволу сверху-вниз. Иногда тонкими пальцами она опускалась к мошонке, поигрывая с ней. Когда до её слуха доносился звериный рык Сайласа, по её телу разгоралось приятное обволакивающее тепло – ей было невыразимо хорошо от того, что она сумела доставить удовольствие дракону, сумела захватить его сердце, обуяла его своим присутствием, своим запахом. Сладостное чувство не покидало её грудь, где горячее сердце словно замерло, не позволяя Нове отвлекаться, не позволяя ей потеряться в омуте бескрайнего желания, которое вызвал в ней тот, кого все именовали «Дьяволом».       Некоторое время посасывая верхний член, Нова с хлюпающим звуком оторвалась от него и опустилась к нижнему, теперь уже даря сладостную ласку ему. Захватив в рот твёрдый ствол, она провела по нему языком, особое внимание уделив чувствительной головке, с которой она жадно слизала очередную каплю преякулята.       Нова погружалась в ритм, словно в танец, где каждое движение рождало новую волну наслаждения. Её губы, влажные и горячие, скользили по нижнему члену, а пальцы продолжали ласкать верхний, сжимая его в такт своим поцелуям. Каждый стон Сайласа, каждый его вздох, пропитанный животной страстью, заставлял её тело отвечать дрожью, будто тонкие струны её нервов кто-то дёргал, извлекая из них мелодию, сладкую и неистовую.       Сайлас не оставался в долгу. Его язык, ловкий и жадный, исследовал каждую складку её плоти, скользя между дрожащими губами, то лаская клитор нежными круговыми движениями, то надавливая чуть сильнее, заставляя её спину выгибаться от внезапных вспышек удовольствия. Каждое прикосновение его горячего рта к её чувствительной плоти посылало по её телу волны жара, растекающиеся, как расплавленный металл, наполняя её живот тягучим, сладким томлением.       Но он не ограничивался лишь этим. Его пальцы, медленные и уверенные, скользнули чуть выше, к её заднему проходу, едва касаясь нежной кожи, словно проверяя её реакцию. Когда она слегка напряглась, он не стал торопиться, лишь продолжил ласкать её языком, отвлекая, успокаивая, пока её тело не расслабилось вновь. И только тогда, когда её дыхание стало ровнее, а бёдра сами потянулись навстречу его ладоням, он нанёс каплю её же соков на кончик пальца и начал втирать её в сжимающееся колечко мышц, мягко, почти невесомо, пока она не застонала, не осознавая, что этот новый вид ласк может быть настолько… пьянящим.       Его палец не спешил проникать внутрь, лишь кружил, надавливал, растягивал, пока её тело не начало само поддаваться, не начало принимать его. И когда наконец кончик пальца осторожно скользнул внутрь, Нова ахнула, выпуская изо рта его член и хватая ртом прохладный воздух, что обжёг её горло, а по спине пробежали мурашки — не от страха, а от странного, нового ощущения, немного болезненного, немного будоражащего тёмные фантазии в захмелевшем от возбуждения сознании.       Он двигался медленно, в такт своим ласкам, то погружаясь чуть глубже, то почти выбираясь наружу, пока она не начала сама двигаться ему навстречу, неосознанно ища больше. Сайлас не спешил. Его пальцы, смазанные её соками, продолжали своё медленное, методичное вторжение, растягивая, подготавливая, пока её тело не начало принимать их всё охотнее. Один палец превратился в два, а затем — в три, и каждый новый входил легче, чем предыдущий, словно её плоть сама тянулась навстречу, жаждала заполниться им. Он двигал ими с хирургической точностью — то разводя в стороны, то слегка проворачивая, пока её внутренности не начали пульсировать в такт её учащённому дыханию.       А тем временем он ласкал её клитор, то кружа вокруг него языком, словно пламя вокруг фитиля, то обхватывая его губами, посасывая, заставляя её вздрагивать. Иногда он проникал внутрь её влагалища, и тогда она чувствовала, как её внутренности сжимаются в ответ, будто пытаясь удержать его, не отпустить. Но самое невыносимое было в том, что он не давал ей потеряться в этом хаосе ощущений. Как только её тело начинало дрожать на грани, он замедлялся, позволяя ей перевести дух, лишь для того, чтобы через мгновение вновь наброситься на неё с новой силой. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее её тело превращалось в натянутую струну, готовую лопнуть от напряжения. Нова уже не могла сосредоточиться на том, что делала сама. Её губы и пальцы двигались на автопилоте, обхватывая его члены, то сжимая, то расслабляя хватку, но её мысли были полностью захвачены тем, что творилось между её ног. Каждый его вздох, каждый рык, который он издавал, когда её язык скользил по головке, лишь подливал масла в огонь, разжигая в ней ещё большее безумие. И когда она почувствовала, как его пальцы внутри неё раздвинулись ещё шире, а язык прижался к её клитору с такой силой, что её зрение помутнело, она поняла — больше она не выдержит.       В тот же миг её тело взорвалось. Волна удовольствия накрыла её с такой силой, что она выгнулась дугой, её пальцы впились в его бёдра, а из горла вырвался стон. Её внутренности сжались в серии судорожных спазмов.       Но Сайлас не остановился. Он продолжал ласкать её, выжимая из неё последние капли наслаждения, пока её тело не ослабло, не превратилось в тряпичную куклу, дрожащую в его руках. И только тогда, когда её дыхание начало выравниваться, он сам застонал, его бёдра дёрнулись, а из его членов вырвались густые струи семени, облившие её шею и подбородок.       Они лежали, тяжело дыша, их тела блестели от пота, смазки, спермы, а в воздухе витал густой, сладковатый запах страсти. Обдуваемые прохладным вечерним ветром, их тела даже не думали о том, чтобы охладиться, чтобы вернуться к привычной температуре. Они всё ещё пылали, словно раскалённая лава, что поглощала всё, что встречалось ей на пути. Желание никуда не исчезло — оно словно стало лишь больше, насыщеннее, безудержнее. Оно продолжало терзать их тела и умы, заволакивая их в сладостное безумие, в омут необъятной страсти, что соединяла их цепями друг с другом.       Сайлас вновь обвил девушку хвостом и перевернул её, уложив спиной прямо на мягкую траву. Нависнув над ней и расположившись прямо между её ног, он довольно рыкнул, улыбаясь ей своей самой обезоруживающей улыбкой, которая была крайне далека от невинной. Нова схватилась за его плечи, сжимая ладонями обжигающую кожу, под которой подрагивали твёрдые мускулы. Сейчас она впервые чувствовала себя до невозможности маленькой по сравнению с ним, несмотря на то, что дракон априори огромен сам по себе. Но по какой-то причине, именно в это самое мгновение, когда он так нависал над ней, она словно впервые смогла лицезреть то, насколько была ничтожно крошечной для него.       Не дав мыслям укорениться в её голове, Сайлас вновь рыкнул и прижался губами, что всё ещё блестели от её соков, к её губам, заволакивая в очередной дурманящий поцелуй. Нова ответила, не раздумывая. Всё её естество поддавалось навстречу опасному дракону, что стал для неё всепоглощающим безумием, тьмой, из которой ей не хотелось выбираться. Он стал для неё свободой, которой она так жаждала, в которую вцепилась крепко, чтобы не позволить ускользнуть, словно капли воды сквозь пальцы.       Её разум начинал плыть. Когда губы Сайласа оторвались от неё — она уже и не помнила. Она лишь чувствовала, когда её кожу на шее опалило обжигающим дыханием, а затем губы дракона впились в неё, словно в кувшин с холодной водой, которую он так жаждал испить после пребывания в жаркой пустыне. Его губы целовали, то нежно, то чересчур требовательно, оставляя на светлой коже яркие следы; язык проходился по шее, оставляя влажные дорожки на горячей коже, заставляя прожилки внутри судорожно пульсировать; клыки впивались в кожу в некоторых местах, создавая причудливые узоры меток, что теперь украшали её тело.       Отстранившись, Сайлас внимательно пробежался рубиново-алым взглядом по лицу возлюбленной, словно запоминая каждую эмоцию, что хотя бы на мгновение украшала её лицо. Затем он, быстро коснувшись губами уголка её губ, схватил руками её бёдра, приподнимая. Ноги девушки мягко сомкнулись вокруг его торса, на что дракон довольно сверкнул глазами. Большая чёрная ладонь огладила её бедро, наслаждаясь мягкостью её кожи, её пытливым жаром и едва заметной дрожью. Привстав, мужчина с хитрой ухмылкой, поцеловал внутреннюю часть её бедра, слегка куснув его, оставив на коже очередной след. Мельком глянув на девушку, чья грудь тяжело вздымалась от нехватки воздуха в лёгких, он обхватил рукой верхний член и прижал его к её промежности, что уже давно сочилась раскалённым жаром.       Мгновение, и он медленно проникает в неё, растягивая жадно обхватывающие его плоть стенки. Нова изгибается в пояснице, с губ слетает мелодия удовольствия, которую вновь подхватывает вмешавшийся в их единение ветер, унося её далеко в неизвестную высь. Сайлас замирает, пытаясь совладать с бурей, что сковала его грудь в крепких тисках. Глаза его засверкали ярким светом, выдавая захватившие его чувства. Он и помыслить не смел о том, что ему могло быть так хорошо, так поглощающе обворожительно, желанно и головокружительно. Он верил, что Нова – самое прелестное создание, какое только могла создать природа, но то, что он ощущал в данную минуту, было не сравнимо ни с чем, и вряд ли бы в каком-либо из языков мира нашлись бы слова, способные описать всю его любовь и восхищение этой девушкой.       Он вдруг утробно зарычал, склонился над Новой, затягивая её в сладостный нетерпеливый поцелуй, от которого дракон пьянел пуще прежнего. Он толкнулся в Нову одним членом, жадно ловя и впитывая в каждую клеточку своего естества её тихие стоны, что были для него слаще любой музыки, что способна сотворить рука человека. Её губы подрагивали, не успевая отвечать на поцелуй, языки схлестнулись в безжалостной битве, что выбивала несчастные остатки воздуха, что ещё теплились в их лёгких. Подрагивающие руки колдуньи вцепились в лопатки дракона, что двигался в ней, сначала тягуче, неспеша, с неутомимой жаждой прочувствовать каждую клеточку.       Трава под ней приятно щекотала обнажённую кожу, лепестки цветов нежно касались её плеч, словно оставляя невесомый поцелуй на разгорячённой коже девушки, что отдавалась без остатка дракону. Тому, кого боялись все. Кроме неё. Их тела, переплетённые воедино, кожа к коже, постепенно становились мокрыми от пота. Вечерний ветер уже ни на миг не справлялся с тем, чтобы хотя бы немного охладить их, чтобы дать возможность задышать полной грудью. Рука Сайласа нежно коснулась шеи, провела по шее, затем этого же места коснулись губы, которые никак не могли насытиться девушкой.       Сайлас вдруг остановился, прорычав, протянул руку ко второму члену, что так и жаждал тоже оказаться внутри девушки, заполнить её, слиться с ней. Коснувшись головкой подготовленного ануса, он провёл ею по колечку мышц, размазывая преякулят. Жадно глянув на девушку, что наблюдала за ним из полуопущенных век.       – Скажи мне, если вдруг будет неприятно, хорошо, котёнок? – хрипло проговорил он, внимательно следя за эмоциями Новы, которая едва заметно кивнула. Сайласу стоило огромных усилий сдерживать себя, не ворваться резко в её тело. Хотя Нова и не была девицей, он всё равно не желал причинять ей какую-либо боль, даже мимолётную.       Начав медленно проталкивать второй член в анус девушки, Сайлас закусил губу, пытаясь бороться с желанием, с внутренними демонами. Нова скривилась сначала, чувствуя, как второй член растягивает стенки. Она практически ощущает каждую его венку, каждую неровность. Зажмурив глаза, она выгнула шею, мужчина тут склонился над ней, жадно кусая подставленный так кстати участок кожи. Нова вскрикнула от неожиданности, никак не предугадав очередного укуса от Сайласа. Дракон усмехнулся, мягко зализал языком болезненный укус, очередную метку, что он решил оставить на её теле, а затем плавно толкнулся обоими членами внутри девушки.       Сначала было непривычно – никогда прежде Нова не имела опыта сразу с двумя членами. Поначалу она и сама не понимала, что она чувствовала, но после, стоило только истинным ощущениям захлестнуть её туманный разум, и она изогнулась, поддаваясь навстречу бёдрами. Сайлас не торопился, позволяя её телу лучше приспособиться к необычным для него ощущениям. Его пальцы впивались в её бёдра, удерживали, иногда позволяя девушке двинуться навстречу его собственным бёдрам. Его горячее дыхание обжигало шею, а губы, вечно ненасытные, снова приникли к ее коже, оставляя мокрые следы по пути к плечу.       И тогда – плавный толчок.       Глубже.       Еще глубже.       Нова слегка откинула голову назад, ее ногти впились в его спину, оставляя красные полосы на светлой коже. Непривычные ощущения смешались с удовольствием, превратившись в нечто новое – острое, пьянящее, почти невыносимое. Она чувствовала, как ее стенки обхватывают его, сжимаются вокруг его членов, словно не желая выпускать из своего заточения.       Стоило Нове окончательно привыкнуть к нему, и они оба мгновенно потеряли голову окончательно, добровольно позволяя тёмной пучине всеобъемлющей страсти утянуть их на самое дно, где никто и никогда не сможет добраться до них. Где они будут навсегда лишь вдвоём, связанные не только физически, но и духовно.       Нетерпеливые поцелуи, любящие укусы, руки, что сжимали так нежно и крепко, боясь выпускать из своих тисков, глаза, горящие так ярко, что скорее затеряешься в их неугасаемом пламени, чем найдёшь оттуда выход, жаркое дыхание, что двое делили между собой, бёдра, что так плотно прижимались друг к другу, стоит только им соединиться при очередном толчке. Всё это окружило двух существ, что сделали эту цветочную поляну, своим тайным местом, своей райской обителью, где они могут открываться друг другу и дарить всю любовь, что испытывали друг к другу.       Члены мужчины скользили внутри нее в идеальном ритме – оба двигались одновременно, создавая бесконечную волну ощущений, от которой у нее перехватывало дыхание. Ее клитор терся о его низ живота при каждом движении, посылая новые вспышки удовольствия, и вскоре она уже не могла понять, где заканчивалось одно ощущение, а где начиналось другое. Все смешалось в огненном вихре, в котором оставались только они двое – ее тело, принимающее его, и его тело, заполняющее ее до последней капли.       Сайлас рычал, низко, по-звериному, его бедра двигались все быстрее, а пальцы впивались в ее плоть, оставляя яркие следы, которые завтра будут напоминать ей об этом дне. Он чувствовал, как ее внутренности сжимают его, будто пытаясь выжать последние капли наслаждения, и это сводило его с ума. Ее стоны, хриплые и прерывистые, сливались с его рыками, создавая дикую, первобытную музыку. Она чувствовала, как где-то глубоко внутри начинает нарастать знакомое давление, но на этот раз оно было в разы сильнее – будто ее тело, натянутое словно струна до предела, готово было взорваться от переполняющего его удовольствия.       Волна накрыла ее с такой силой, что сознание помутнилось. Ее тело выгнулось в дуге наслаждения, внутренности сжались в серии судорожных спазмов, выжимая из нее последние капли разума. Сайлас не выдержал вслед за ней. Его рык потряс воздух, когда он в последний раз толкнулся в нее, заполняя горячей спермой.       Тело Новы превратилось в сосуд, наполненный до краёв раскалённым нектаром. Каждый мускул, каждая клеточка трепетала в танце, когда волны удовольствия перекатывались через неё, смывая последние остатки сознания. Её ногти впились в спину Сайласа, оставляя красные дорожки, словно метки безумия на полотне его кожи.       Сайлас ощущал, как её стенки пульсируют вокруг него, члены, всё ещё наполнявшие её, дрожали в такт этим сокращениям, продлевая её оргазм новыми толчками наслаждения. Их тела, покрытые блестящей плёнкой пота, слились воедино, как два потока лавы, сплетающихся в недрах вулкана. Дыхание Новы было прерывистым, губы дрожали, а глаза, закатившиеся от наслаждения, отражали закатное небо – немой свидетель их страсти.       Когда последние судороги удовольствия отступили, Сайлас медленно выскользнул из неё, наблюдая, как их смешанные соки вытекают на траву, оставляя серебристый след. Его ладонь, всё ещё дрожащая от пережитых ощущений, нежно провела по животу Новы, затем скользнув по нему губами в нежном поцелуе.       Она лежала, словно разбитая бурями лодка, грудь вздымалась, а пальцы слабо сжимали пучки травы. В её глазах читалось одновременно опустошение и полное удовлетворение - состояние, когда тело больше не принадлежит себе, а душа парит где-то между мирами. Сайлас приник к её шее, вдыхая аромат их страсти, смешанный с запахом цветов и травы. Его язык лениво провёл по её ключице, собирая капли пота, словно последние глотки нектара после пира. В этот момент он понимал – ничто в его долгой жизни не могло сравниться с тем, что он испытывал сейчас, в объятиях этой хрупкой смертной, сумевшей укротить зверя в нём.       И это цветочное поле отныне останется их тайным убежищем и местом воспоминаний о первой близости и первом безмолвном признании.

***

      Люк и Киран впустили её в дом, озадаченные её состоянием и внезапным визитом посреди глубокой ночи. Они без разговоров провели её к кабинету босса, прекрасно осознавая, что если не сделают этого, Сайлас сотрёт их в порошок. Оставив её, подручные Сайласа быстро ретировались.       Нова глубоко вздохнула и без стука распахнула дверь кабинета и прошла внутрь. Мужчина стоял у своего стола, спиной к двери, разглядывая какие-то бумаги. Рядом на столешнице прохаживался Мефисто, любопытно поглядывая на незваную гостью.       – И что же заставило тебя прийти ко мне в столь поздний час, котёнок? Неужели соскучилась? – в его тоне, манере поведения слышалась добродушная усмешка и искреннее любопытство.       Нова стояла некоторое время молча, смотря на его спину. Перед её глазами мелькали образы крылатого могучего дракона. Её дракона. Она вдруг непроизвольно шмыгнула носом, не в силах сдержать слёзы от осознания того, что то было вовсе не сном, не игрой её воображения, не выдумкой её уставшего сознания. Всё это было правдой. Когда-то, возможно, много веков назад она была колдуньей, а он – её драконом, её Дьяволом, её…       Сайлас повернулся, услышав её всхлип, и тут же быстрым шагом подошёл к ней, внимательно осматривая с головы до ног, проверяя на наличие травм или ранений. Его рубиновые глаза сверкнули искрой недоумения, злости и беспокойства. Наверняка, первой его мыслью было, что Нове причинили боль.       – Сайлас… – он аккуратно вытер пальцами слёзы с её щёк, внимательно смотря на неё. Нова обхватила его ладони, нежно потираясь о них щекой. Её тело била нервная дрожь. Она смотрела на главу Оникайнеса, но видела больше не его, а могучего Дьявола, который повергал в ужас любого. Кроме неё. Для неё он был возлюбленным Драконом, тем, с кем она разделила свою душу, кого… когда-то пронзила мечом собственными руками. – Это имя… Когда-то я называла так… своего Дракона…       Сайлас остановился, глядя на неё. Он всё понял. Его обычно холодное, надменное лицо преобразилось в мгновение ока: в глазах заиграл знакомый блеск, губы растянулись в довольной облегчённой ухмылке. Той самой ухмылке, которую она видела у своего Дракона.       – Выглядишь, как потерянный котёнок. Мой нежный котёнок.       Прошептал хрипло Сайлас прежде, чем соединиться с Новой в пламенном долгожданном поцелуе. В поцелуе не Сайласа и Новы, но в поцелуе Дракона и Колдуньи. Нова приникла к нему всем телом, отвечая на поцелуй. Да, она помнила эти ощущения. Его сильные руки на её талии, его мягкие губы, от которых так не хотелось отрываться, его бушующая дикая энергия. Энергия изгоя, одиночки, зверя. Её зверя, её Дракона. Лишь её одной. Она прокляла его душу при его смерти, привязала его к себе, а он так рьяно целовал её, словно это проклятие было самым желанным на свете. Словно он готов был умереть от её рук ещё множество раз, лишь бы она вновь оказалась в его объятиях, смотрела на него, целовала его, принадлежала ему.       Нова даже боялась представить, что чувствовал Сайлас всё это время, когда она не помнила его. Того, кому отдала своё сердце на том цветочном поле. Сколько боли и любви он хранил в себе всё это время, терпеливо ожидая, когда она вспомнит свою любовь, которая найдёт её в любой из жизней, в любом из измерений, в любом времени.       Отныне всё будет иначе… Обязательно будет…