Dispute.

ㅤㅤㅤ— «Когда это всё закончится, — думает Джон, прислонившись к стене полуразрушенного здания, — Он всенепременно меня забудет». ㅤㅤㅤЛололошка наверняка потеряется в данных им обещаниях. Заплутает, как и подобает герою детских сказок, а затем, отравленный своим одиночеством посреди тёмного леса, вцепится в какую-нибудь проходящую мимо барышню, что наверняка поможет измученному жаждой путнику, и станет, вероятно, его новой подругой, названной так лишь потому, что Лололошка привык раздавать людям клички да ярлыки, совершенно плюя на то, что для некоторых это может быть сровне оскорблению, а то и хуже. Потом, Лололошка начнёт обживаться. Если - «когда»? - они покинут Архей, Ло точно соорудит себе очередную лачугу, назовёт её домом, пусть у дома не будет ни крыши, ни, вероятно, двери, и забудет о ней вплоть до момента, когда вещи будут валиться из карманов, неудобно повисая на штанах. ㅤㅤㅤЕсли они, конечно, покинут Архей, Лололошка острижёт себе волосы, криво, воспользовавшись заржавевшим мечом, и забудет, с какой любовью Альфред вычёсывал их, под точным руководством Джона пробираясь пальцами сквозь колтуны, словно опытная швея. Итак, Лололошка забудет его. Не сегодня, быть может и не завтра, но точно забудет. И тогда Джон останется совсем один. Переполненный кишащими в нём страхами, вывернутый наизнанку, с оголённой душой и чувствами, которые так и норовят пробить грудную клетку. И Джону тоже придётся забыть Лололошку. ㅤㅤㅤОн запрётся в лаборатории, окружит себя механизированными голосами и подыщет мир, в котором его имя ещё не обрело того блистательного сияния, которого, безусловно, заслуживало. Там, Джон взойдёт на пьедестал, снисходительно примет корону и любезно поделится своей мудростью с глупцами, жадно внимающим его словам. Джон обязательно скажет им что-нибудь эдакое, что войдёт в обиход, точно так же как «эврика», когда-то радушно принятая иллийцами. И Джон будет коротать длинные вечера у морского побережья или в пыли многоэтажек, он вновь будет любим и обожаем, его тело будет символом сексуальности, а мозг – олицетворением ума. ㅤㅤㅤИ всё это, конечно же, произойдёт, если они покинут Архей. Если Джон забудет Лололошку. ㅤㅤㅤ— Много чести, — бормочет Джон, скрещивая руки на груди, — Лололошка то, Лололошка сё. Будто мир клином сошёлся на этом Лололошке! Словно весь Архей – венец его творения, ха! ну и глупость. ㅤㅤㅤ— ... С кем ты говоришь? ㅤㅤㅤДжон ошарашено оборачивается: почему-то сегодня он не услышал привычного топота надоедливого двойника, а ведь его чрезвычайно раздражающую походку можно было распознать едва ли не за версту. Джон мотает головой, отбрасывая эту тревожную мысль куда подальше – он просто устал. Ещё бы, от лолошкинской компании, от его надоедливой возни, от его, в конце концов, запаха пота, древесины и болота у кого угодно кругом пойдёт голова. ㅤㅤㅤ— А что, я уже не могу поговорить с самим собой? — насмешливо спрашивает Джон, скаля зубы, — Других толковых собеседников у меня всё равно нет, а проводить дни в компании недалёких горожан мне же дороже. ㅤㅤㅤ— Поговорил бы со мной, — Лололошка встаёт напротив, но чуть менее уверенно: он чертыхается, когда едва не скатывается по стене, оступившись. ㅤㅤㅤДжона это, почему-то, веселит. Слышать ругательства от Лололошки всегда забавно – так и хочется пожаловаться матери, шутливо крича о том, что «маленький Лололошка сказал плохое слово!». ㅤㅤㅤ— Знаешь, Лололошка, есть такая поговорка: читать плохие книги хуже, чем совсем не читать. ㅤㅤㅤ— Ты меня так только что оскорбил? ㅤㅤㅤ— Как ты только мог подумать так обо мне, Лололошка! — Джон театрально прикладывает ладонь к груди, — Конечно же нет! Лололошка, а что ты думаешь о концепции четвёртого измерения, м? О времени, в конце концов, о том, где восток сходится с западом и, конечно, о том, почему Смотрящий «проглядел» твой фееричный полёт? ㅤㅤㅤЛололошка заторможенно моргает, хмурясь. Он часто делал так, когда понимал, что Джон бросается издёвками, однако сделать ничего не мог, и всё, что ему оставалось – это насупившись смотреть, изредка прибегая к грубой силе. ㅤㅤㅤ— Ты... Джон, это нечестно, — не найдясь с ответом, Лололошка отстраняется от стены, надвигаясь, — Что вот ты знаешь о том, как правильно вспахивать поле? ㅤㅤㅤ— Уж побольше твоего! — гримасничает Джон и улыбка его становится ещё острее, — Состав почвы, необходимые погодные условия, наилучшее время для вспахивания плодородной земли, если она, конечно, является таковой, инструменты, необходимые для этого, количество рабочих и, что немало важно, сроки, в которые следует уложиться для наилучшего урожая. ㅤㅤㅤС видом наивысшего удовлетворения, Джон гордо задирает подбородок, приготовившись к безоговорочной капитуляции проигравшего. Однако, к своему удивлению, натыкается лишь на нагловатый взгляд и намёк на улыбку. ㅤㅤㅤ— Хорошо, — спокойно отвечает Лололошка, вставая едва ли не вплотную, — Только вот, все твои расчёты бесполезны, если ты никогда не был в поле. А ты, Джон, не был. ну, только если наблюдателем. И поэтому, пшеница на твоём поле не взойдёт и собрать ты её не сможешь. ㅤㅤㅤ— Я... ㅤㅤㅤ— Ну, Джон. скажи, — Лололошка наконец широко улыбается, — Я прав. ㅤㅤㅤ— Ты, — Джон вдруг вцепляется в воротник толстовки, торчащий из-под нелепой брони, — Великий агроном, ха-а! Да кого ты учишь, меня? Я едва ли не вывел агрономию в своей реальности! Все твои бесполезные навыки, которым ты никого не сможешь научить, абсолютно бессмысленны! ㅤㅤㅤ— Я хотя бы не веду себя как обиженный подросток, — Лололошка не гнушается схватиться за чужие плечи. ㅤㅤㅤ— А я хотя бы моюсь чаще, чем раз в два века! Серьёзно, красотка, от тебя так несёт, что я удивляюсь, как люди вообще выдерживают твоё общество. ㅤㅤㅤ— Ну, твоё же как-то выдерживают, — шипит Лололошка, — Ах да, это же тебя ненавидит весь город. совсем забыл. ㅤㅤㅤ— О, Лололошка, забывать это как раз по твоей части, — едко начинает Харрис, с каким-то нездоровым азартом подмечая, как тело под его пальцами напряглось, — Забываешь даты, места, друзей... Как бы себя не забыть. Ах, точно, четыре выстрела – четыре попадания! В этом ведь ты тоже преуспел. Может, ты и не Лололошка вовсе? Что-то мне слабо верится, что Судьба наградила меня такой глупой, неловкой, совершенно неуклюжей... ㅤㅤㅤ— Заткнись! ㅤㅤㅤКрик Лололошки вынуждает Джона замереть на месте. Он, кажется, не дышит, лишь стоит, выжидая продолжения бури, но не чувствует боли удара, не слышит резкого слова, способного задеть куда сильнее, чем пощёчина. Лололошка перед ним – дрожащий, с опущенной головой и поджатыми губами. Упёрся ладонями в пыльный камень, но не может сказать и слова. ㅤㅤㅤ— Джон, почему... ㅤㅤㅤ— Меня ты тоже забудешь, — сбивчиво шепчет Джон, запоздало понимая, как жалко звучит его голос, — Забудешь, да? Найдёшь себе друзей посговорчивее, они будут тобой помыкать, а ты – этому радоваться. Но, наверное, так будет проще. привычнее. Ты ведь у нас мальчик на побегушках, да, Лололошка? Или как тебя там... Дейви? Быть может, Ло? Коверкать имена – какая, однако, мерзость. Но тебе это не интересно, Лололошка. ㅤㅤㅤ— Джон, я... Ты... С чего ты взял, что я тебя забуду? ㅤㅤㅤЛололошка смотрит Джону в глаза и с разочарованием понимает, что вглядывается в собственное отражение. Почти заплаканное. Какого-то неправильного зеркального Лололошку, утонувшего в тёмных линзах. Ло тянется к оправе, хочет снять, но Джон его останавливает. Лололошка вдруг облегчённо выдыхает. Пусть так, взглянуть правде в глаза было бы сравнимо с мгновенной смертью. ㅤㅤㅤ— Ты забудешь, — упрямо говорит Джон. ㅤㅤㅤ— Нет же! — восклицает Лололошка, тут же доходя до шёпота, губы в губы, — С чего ты это взял. Я ведь помню и Миср, и Хэнфорт, и, чёрт возьми, Джодаха с Райей... ㅤㅤㅤДжон качает головой. ㅤㅤㅤ— Бестолковые имена. Что ты помнишь, кроме названия улиц да синих волос? В сущности, ничего. ㅤㅤㅤ— Но Джон... Тебя-то я точно... Ты же... — Лололошка вдруг накрывает его грудь ладонью, — Вот. ㅤㅤㅤДжон смеётся. Как-то горько, словно в последний раз ему удаётся рассмеяться перед Лололошкой. Сам стягивает очки – глаза у него печальные, тёмные. Уставшие. ㅤㅤㅤ— Ты ужасный лжец, Лололошка, — звучит ласково. ㅤㅤㅤЛо закрепляет это поцелуем. ㅤㅤㅤЦелуются они долго. Лололошка осторожно берёт лицо Джона в ладони, проходится пальцами по обветрившейся коже, подмечает вдруг появившиеся веснушки. Странно, в Архее ведь нет Солнца, однако Ло всё равно сцеловывает их, как целовал несколько ночей тому назад, вжимая Джона в мокрые простыни, выбивая из него своё - их - имя. Лололошка целоваться не умеет. Не умел ни тогда, ни сейчас. Где-то слишком торопится, где-то чрезмерно медлит. Пытается подстраиваться, но тело так и гудит от нетерпения, и они бы наверняка столкнулись зубами и истекли слюной, если бы не Джон. Если бы они не пришлись друг другу так кстати. ㅤㅤㅤ— Ну всё, всё, — Джон легонько постукивает по плечу, заставляя Лололошку прерваться, — Ты изгадил мне весь платок своей слюной. Тебе и в жизни за него не расплатиться. ㅤㅤㅤЛололошка тяжело вздыхает. Растроганный чужим страхом, Ло уже и забыл, что в его объятиях решил укрыться никто иной, как Джон Дейви Харрис – благословение и проклятие как минимум двух параллельных реальностей. ㅤㅤㅤ— Да ладно тебе, Джон, — бормочет Лололошка, подпинывая с дороги кусочек черепицы, — Это же просто слюни. ㅤㅤㅤ— Saliva, Лололошка, — машинально поправляет Джон, развязывая вымокший платок, — И, между прочим, не чья-то, а твоя. Когда в последний раз ты чистил зубы? ㅤㅤㅤЛололошка неловко прислоняет ладонь ко рту, выдыхая. Ну, вроде бы... ㅤㅤㅤ— Какая мерзость, — Джон жмурится, имитируя обморок, — Ты, быть может, не видел этого, но я закатил глаза. ㅤㅤㅤЛололошка фыркает. Он тянется приобнять Джона и прежде, чем тот осознаёт его намерения, целует вновь, грубовато «пихая» свой язык в рот, довольно, почти прожорливо, улыбаясь тому, как Джон вскрикивает, упираясь ладонями ему в грудь. ㅤㅤㅤ— Заканчивай, пёсик, — Джон загнанно дышит, утирая губы рукавом. Платок, припрятанный в кармане, пачкать не хотелось, — А ну, к ноге. ㅤㅤㅤ— А знаешь, Джон, — неожиданно ровным тоном произносит Лололошка, — Я действительно должен тебе за платок. Могу я как-то... Загладить вину? ㅤㅤㅤПросияв, Джон уверенно кивает на чужие слова. ㅤㅤㅤ— О, конечно! Мне как раз не хватает рук перенести все свитки из спальни в гостиную. Работка для кого-то, вроде тебя. ㅤㅤㅤ— Спасибо, Джон. Тогда... Я зайду вечером? ㅤㅤㅤ— В пять, Лололошка! И не каплей позже! ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤ*** ㅤㅤㅤКогда Лололошка объявился на пороге его замка ровно к пяти часам - если это всё ещё можно было назвать часами - Джон насторожился. Когда он покорно снял обувь, стряхнув с одежды пыль, и пропустил Джона вверх по лестнице, неспеша идя вслед за ним, Харрис было подумал, что у него галлюцинации. Однако теперь, когда ладонь Лололошки предупреждающе оглаживала раскрасневшуюся ягодицу, Джон понимал: чему-то Лололошка у него да научился. И даже преуспел – всё же, у лгунов свои привилегии. ㅤㅤㅤ— Лололошка, а ты... — бросает Джон через плечо, не теряя напускной уверенности. Удар тут же приходится по бедру и Джон вскрикивает, захлёбываясь болезненным стоном, — Нельзя ли поаккуратнее?! ㅤㅤㅤ— М-м-м, — тянет Лололошка, проходясь пальцами вдоль взмокшей спины, — Нет. Ты слишком много болтаешь, Джон. ㅤㅤㅤ— Ну, крошка, кого-то Бог наделил разумом и способностью к свободе мыс-.. ха-а. ㅤㅤㅤПальцы оглаживают позвонки. Один, второй, третий... Двенадцатый. Нарочито давят, заставляя нечто загнанно пульсировать, едва не светится, и выбивают из Джона откровенный скулёж. Он цепляется за колени Лололошки, пачкая брюки, явно извозившиеся в чьих-то экскрементах, слюной. ㅤㅤㅤ— Будешь должен. ㅤㅤㅤ— Условия мне выдвигать вздумал?.. ㅤㅤㅤЧереда шлепков обрушивается на Джона неравномерно. Сила ударов каждый раз отличается, они то слабеют, то напоминают лезвие ножа, и Джон сдаётся, срываясь на крик. Оглушительное «Лололошка», вырвавшееся из груди с придыханием, вызывает у Ло усмешку. ㅤㅤㅤКажется, этой ночью долги будет отдавать далеко не он.