Я просто хотел поговорить

      Я стоял возле комнаты Гедеона, не решаясь войти. Из-за двери не доносилось ни звука. Возможно, он уже спит и не стоит его тревожить? На мгновение мелькнула жалкая мысль – развернуться и уйти к себе. Но что-то удерживало меня на месте. С нашего последнего разговора его слова не выходили у меня из головы.       «Я всегда был на твоей стороне».       Он вёл себя так странно… У меня накопилось столько вопросов к нему, но я не то, что спросить, даже просто подойти к нему боялся. Но после сегодняшнего разговора с близнецами и Леоном в библиотеке у меня словно появился повод. Оливер снова ткнул в больное, напомнив, как мало я общаюсь со старшим братом. Идея расспросить Гедеона об Академии Святых и Великих показалась неплохим способом завести разговор.       И вот ночью я стоял у дверей его спальни. Время приближалось к полуночи, а колени подрагивали от страха. Какой же я трус…              Разозлившись на себя, я поднял руку и, не дав себе ни секунды на очередные сомнения, постучал.       В ответ – тишина.       Я нерешительно взялся за ручку и приоткрыл дверь. Гедеон сидел на кровати, держа в руках книгу. В комнате стоял полумрак, светила лишь лампа на прикроватной тумбочке.       – Гедеон… – позвал я. Он не ответил, только лениво перелистнул страницу. – Можно войти?       Гедеон наконец поднял голову и окинул меня взглядом. Он прищурился. Глаза его скользнули по мне сверху вниз: от прядей волос, которые сразу же захотелось пригладить, до самых пальцев босых ступней. Слишком пристально. Слишком долго. Я невольно сжался под его взглядом.       Он встретился со мной глазами и чуть поджал губы. Сейчас он точно меня пошлёт.       – Проходи.       Что? Я не ослышался?       Гедеон захлопнул книгу и отложил её на тумбочку. Затем пересел на дальний край кровати, откинувшись на подушки, и похлопал ладонью по матрасу рядом с собой, приглашая сесть. Я неуверенно подошёл, стараясь смотреть в пол, и сел на край кровати. Облизнул сухие губы, избегая внимательного взгляда, и поджал под себя одну ногу, словно стараясь загородится ей от брата.       – Что ты хотел? – спросил Гедеон.       – Я… п-просто… – неуверенно начал я. Из головы словно выветрились все связные мысли. – Я сегодня виделся с друзьями… – Гедеон выгнул бровь. – Ну… Мы говорили об Академии Святых и Великих. Леон рассказывал о том, что узнал от Оскара. Оскар стал его наставником, ты знал?       Я исподлобья посмотрел на него. Сердце бешено колотилось, я нервно сдирал кожу у ногтя на большом пальце.       Гедеон скрестил руки на груди и слегка кивнул.       – Да, я знаю.       Он не отрывал от меня подозрительного взгляда. Наверняка считал, что Академия Святых и Великих – последнее, о чём я вздумал бы с ним заговорить.       – Оскар дал ему несколько советов, как вести себя с профессорами. Рассказал о тайном обществе и прочем. И я подумал… ну… может, ты тоже мог бы рассказать что-нибудь полезное? Про Академию.       Гедеон молчал, поэтому я продолжил, нервно тараторя:       – Не зря ведь ты лучший студент, у тебя должны быть свои секреты. А Люмьер учился в Пажеском корпусе и вряд ли много знает о порядках Академии. Поэтому я решил, что спросить совета у тебя – хорошая идея. Ты не хочешь меня тренировать, знаю, но ведь это и не относится к тренировке. Просто… поговорить. И… ну… вот…       Я закусил губу и на секунду зажмурился. Что я вообще несу?..       Гедеон молчал еще какое-то время, после чего спросил:       – И что бы ты хотел знать?       Я открыл глаза и посмотрел на него. Он казался спокойным. Во взгляде лёгкая, почти снисходительная усмешка. Я слегка пожал плечами.       – Не знаю… Что-нибудь, что помогло бы мне там выжить и получить хорошие оценки.       – Хочешь стать лучшим?       Хотел ли я? Честно? Оценки в Академии – последнее, что меня волновало. Гедеон был первым, все ровнялись на него. Раньше я мечтал стать таким, как он. Доказать и ему, и отцу, что тоже чего-то стою. Но сейчас?.. Люмьер верил, что я смогу стать достойным потомком Бёрко. У меня же не было даже тени уверенности в себе. Что сможет дать мне Академия?       – Ты сказал тогда, что… Что не хотел бы, чтобы я поступал в Академию Святых и Великих. Почему?       Гедеон отвёл глаза и тяжело вздохнул.       – Какая теперь разница, чего бы я хотел? Ты всё равно туда пойдешь. Не вижу смысла это обсуждать.       Я нахмурился.       – Ты всегда так говоришь. Ни на один мой вопрос нормально ответить не можешь.       Почему я каждый раз верю, что из наших разговоров что-то выйдет? Что получу хоть какие-то ответы? Гедеон не хотел со мной говорить и всегда ясно давал это понять. Но ведь в прошлый раз…       – Всё, чего я хочу сейчас, это чтобы Люмьер тебя хорошо тренировал. Слушайся его и старайся. Хочешь знать, как я стал лучшим? У меня есть сила. Упорство. Цель. – Каждое слово Гедеон цедил сквозь зубы. Он приподнялся на подушках и наклонился ближе. – Ты, – он ткнул пальцем мне в грудь, – тратишь время на ерунду. У тебя есть сила, Готье. – Я открыл рот, чтобы возразить, но он не дал и слова вставить. – Есть. Даже не спорь. Но ты тратишь её впустую, не даёшь выжать из неё весь потенциал. Вместо того, чтобы тренироваться – забиваешь голову людьми, которые даже находиться рядом с тобой не должны, грузишь себя мыслями о том, какой ты слабый, жалеешь себя. У тебя нет цели, Готье. И в этом твоя проблема. Хватит жить с оглядкой на других, начни делать со своей жизнь хоть что-то. – Он убрал руку и снова откинулся на подушки. – Ты хотел мой совет? Получи.       Я загнано дышал и не знал, что сказать. Гедеон вновь полил меня грязью, ничего нового. Однако в его словах было то, о чём я и сам думал последнее время. Впереди ждал сложный путь. Хочу ли я на него ступать? А есть ли у меня вообще выбор?       «Я бьюсь не за себя, я бьюсь за Империю».       Гедеон сказал не оглядываться на других, думать только о себе. Могу ли я себе такое позволить?       – Что-нибудь ещё? Или на сегодня советов хватит? – с иронией бросил Гедеон.       Я посмотрел на него и, сам от себя не ожидая, сказал:       – Вообще-то я ожидал советов вроде «Топ-3 лучших факультетов Академии» или «Пять способов незаметно списать на экзамене по Истории Тёмных Сил». Знаешь, что-то в этом духе, но твой совет тоже… неплох.       Неужели я только что… пошутил? Я задержал дыхание, не зная, какой реакции ждать.       И вдруг услышал усмешку. Я поднял взгляд.       Гедеон… улыбался. Не своей обычной ироничной ухмылкой, которая больше показывала его превосходство над остальными, а обыкновенной человеческой улыбкой.       Я застыл, следя за линией его губ. Он покачал головой – и улыбнулся шире. Приятный низкий смех заполнил комнату. Я не слышал этого уже много лет. Гедеон никогда не смеялся. По крайней мере — не со мной.       – Ты умеешь смеяться? – спросил я с недоумением, не отрывая взгляда от его лица. Просто… не смел этого сделать. У него красивая улыбка. Самая красивая, что я когда-либо видел. Может, потому что такая редкая? – Я думал ты разучился.       Гедеон тут же перестал улыбаться и поджал губы. Неловко откашлялся.       – Я не смеялся. Тебе показалось.       Он быстро отвёл взгляд и принялся поправлять складки на кофте, будто ничего не случилось. И от этого, от его смущения, рассмеялся уже я.              Смущенный Гедеон? Какое прекрасное зрелище.       – Кажется, тебе пора, – сказал он. – Уже поздно.       – Подожди. У меня есть ещё вопрос.       На самом деле — ещё с десяток. Но мне хотелось задать хотя бы один. Я даже не знал точно, какой. Просто… не хотелось уходить. Было что-то особенное в том, чтобы быть с ним здесь, в этой комнате, когда весь дом давно погрузился в сон. Сидеть рядом, на его кровати, в мягком свете тусклой лампы. Даже несмотря на всё ещё присутствующий внутренний ужас перед ним. Ладони потели. А уходить всё равно не хотелось.       – Ты сказал, что Скэриэл такой же, как и ты. Что ты имел в виду?       Гедеон недовольно поджал губы.       – Мы уже это обсуждали.       – Странно называть это обсуждением. Ты ничего мне не объяснил.       – Зато я сказал держаться подальше от нас двоих. Но ты, конечно же, не собираешься меня слушать, раз сейчас сидишь здесь. Со мной.       Гедеон смотрел теперь уже привычно – с раздражением, злостью. Кажется, странный момент, когда он позволил себе улыбнуться при мне, прошёл. Я внезапно вспомнил, как он прижимался к моей спине, как его дыхание обжигало мне шею. И тут я почувствовал, насколько на самом деле было холодно в комнате. Захотелось обнять себя руками.       Или ощутить на себе чужие руки? – всплыла предательская мысль.       Но я только накрыл ладонью свою босую стопу – она была ледяной. Гедеон проследил взглядом за моей рукой.       – Ты мой брат, – сказал я. – Достаточно сложно избегать того, кто живёт за соседней стеной. А Скэриэл мой… друг.       Я запнулся, и Гедеон сразу же за это ухватился.       – «Друг», – зло усмехнулся он. – Видел я вашу дружбу.       Я почувствовал, как вспыхнули мои щёки.       – Он мой лучший друг, – настоял я. – Он единственный, с кем я могу поговорить. Ты же со мной разговаривать не хочешь.       – Как видишь, говорим, – процедил он. – Нравится?       Я обиженно фыркнул. Ну вот зачем я заговорил о Скэриэле? Знал же, как Гедеон на него реагирует.       – За что ты его ненавидишь? Из-за того, что он Полукровка? Ты его чуть не убил тогда! Это… несправедливо!       Гедеон медленно повернул ко мне голову. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Я боязливо отпрянул, когда он начал наклоняться ко мне.       – Несправедливо? – прошептал он. Тихо, вкрадчиво. Устрашающе. – Ты даже не представляешь, что я почувствовал, когда, возвращаясь ночью в свою комнату, услышал за твоей дверью его голос. И стоны.       Я дёрнулся, словно от удара.       – Твои стоны, Готье.       Уши горели, я хотел отвернуться или убежать, но не мог даже взгляд оторвать от его глаз. Сила гнева, которая плескалась в них, пригвоздила меня к месту, не давая дёрнуться.       – Я не стонал, – жалко проговорил я.       Гедеон сжал ладони в кулак.       – О, ещё как стонал. Я эту дверь чуть Тёмной материей не снёс. Ты ведь знаешь, какой я в гневе.       Перед глазами всплыли разрушенные комнаты, которые не раз попадали под горячую руку Гедеона. Я внутренне поёжился.       – Но ты сдержался.       – И ты не представляешь, чего мне это стоило. – Гедеон уже нависал надо мной. Он дрожал — весь, до кончиков пальцев. Бешенство охватывало его с головой. – Я не знаю, как сдержался, когда распахнул дверь и увидел его грязные руки на твоей голой спине. Его блядский язык у тебя во рту.       Лицо Гедеона было совсем близко. Его дыхание опаляло. Мне совсем не нравилось, куда свернул этот разговор.       – И поэтому ты чуть не задушил его?       – Я. Хотел. Убить. Его.       Он произносил каждое слово сдавленным шёпотом, приближаясь так близко, что наши носы соприкоснулись. Его взгляд парализовал.       – Ты не можешь. Почему ты себя так ведёшь? Это моя личная жизнь. Всех будешь от меня отталкивать? Ты и с Габи себя так ведёшь.       – Я охраняю своё. «Личная жизнь»? Выбирай умнее тех, кого так близко подпускаешь.       – И кого же ты одобришь? Оскара? Может быть, Люмьера? Они чистокровные, твои друзья. Куда уж лучше? Мне встречаться с кем-то из них?       Гедеон зарычал и схватил меня за плечи, резко встряхнув.       – Прекращай, Готье…       Чувства, которые я испытывал, были далеки от страха. В этот момент, глядя в его глаза, пылающие яростью, я не боялся. Его пальцы, крепко вцепившиеся в меня, оставляли очередные следы на коже. Всё моё тело было в его метках.       Ревность Гедеона была разрушающей.       – Я тебя не понимаю, – прошептал я.       Гедеон тяжело дышал. Вдруг его тело обмякло, и он уронил голову мне на плечо. Я опустил взгляд, его волосы защекотали нос. Такой знакомый запах. Что-то из далёкого детства. К горлу подступил ком. Хотелось поднять руки и прижать его к себе. Он так близко — уже во второй раз за короткое время. Ближе, чем был за все прошедшие годы.       – Всё ещё считаешь, что я тебя ненавижу? – горько усмехнулся он. Его дыхание обожгло шею.       Сердце отбивало какой-то безумный ритм. Я с трудом сглотнул слюну, не понимая, как себя вести. Я не привык к такому Гедеону. Он был странным.       – Разве это не так? Если бы ты любил меня, то вёл себя иначе.       – Любовь… – протянул он, будто пробуя слово на вкус. Он поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза казались больными. Волосы прилипли ко лбу, сбивая его привычно идеальный образ. Гедеон всегда был безупречен – даже посреди ночи, в своей спальне, в домашней одежде. И, может, именно поэтому эти неидеальные прядки так притягивали взгляд. Я с трудом удержался, чтобы не протянуть руку и не заправить их за ухо. – Много ты знаешь о любви, Готье? – он шептал хрипло, будто в лихорадке. – Думаешь, что любишь своего Полукровку? На что ты готов ради него? А на что он готов ради тебя? Боже, Готье… Ты его даже не знаешь. Так что ты можешь говорить о любви?       Своими словами он словно залепил мне пощёчину. Гедеон давил на больное, возможно, даже не осознавая этого. Я не знал Скэриэла. Думал, что знал… Но этой уверенности больше не было.       – Значит, ты много о ней знаешь? – Я оттолкнул его от себя. – Так просвети меня, преподай урок младшему брату. Давай, Гедеон!       Кого он вообще мог любить? Плохо представлялось, что есть хоть кто-то, достойный самого Гедеона Хитклифа. Он был жесток даже со своими друзьями.       Глаза его сверкнули – и он резко подался вперёд. Сердце пропустило удар. На миг мне показалось, что он вцепится мне в шею и начнёт душить, как тогда, Скэриэла. Только на этот раз без Тёмной материи, а так, голыми руками.       Я вскинул ногу и упёрся ей в грудь Гедеона, не давая приблизиться. Он замер. Опустил взгляд. Всё вокруг на секунду стихло. В тишине слышалось только наше дыхание – резкое, прерывистое.       Я уже хотел убрать ногу, но неожиданно Гедеон схватил её. Хватка не была сильной, он мягко держал мою ступню в своих ладонях.       – Я знаю, что такое любовь. Точно так же, как знаю, как ощущается Тёмная материя. Но если со своей силой я могу управляться, то с чувствами – нет. – Он говорил тихо, нежно поглаживая мою ногу большими пальцами. – Я выбираю бежать от них. Так далеко, как только могу. – Гедеон посмотрел мне в глаза. Он выглядел отчаянно и очень устало. – Я бы хотел, чтобы ты никогда не почувствовал на себе мою любовь, Готье.       Он медленно поднял мою ногу к лицу. Открыл рот — и я ощутил тёплое дыхание на коже. Я вздрогнул. Мурашки прошлись по телу. Пальцы на ноге невольно поджались.       – Иди спать, Готье. Не хватало ещё, чтобы ты простудился.       Он опустил мою ногу, потянулся к тумбочке и, схватив книгу, откинулся на спинку кровати, возвращаясь к чтению.       Я пораженно смотрел на него, не зная – не понимая – что делать.       – Иди спать, – повторил он отрешённым тоном, не отрываясь от книги.       Я, словно в трансе, развернулся, спустил ноги с кровати. Ступня горела от его прикосновений. Жар расползался по всему телу, огнём скручиваясь внизу живота. Я поднялся и пошёл к двери. Гедеон вёл себя так, словно последние минуты были частью моего воображения.       У выхода я нерешительно обернулся. Помялся, не зная, что сказать, но чувствуя, что должен сказать хоть что-то.       Наконец, выдавил:       — Спокойной ночи.       И выскочил из спальни.