Неровный ритм между нами

На завтраке Дима пришел предпоследним. Полное разочарование, Славы нет. Он понял это сразу, потому что обычно его голос слышно еще за залом.  Он напрягся, потому что не нашел его ни в номере, ни еще где либо. Неужели, и вправду убили? Предчувствия включать он даже не собирался, потому что чувствовал его энергетику где-то тут рядом. Разумеется, почувствовал, он буквально несколько часов назад отдавал часть своей энергии этому парню. Губы почему-то на уровне ощущений загорелись пламенем.  Они приехали на испытание. Дима кривит лицо от всего это фарса, участники кричат от представления Киркорова, а он внутри кричит от представления Славы в соседней клетке.  Он смешно кричит о свободе попугаев, Диму зовут первым пройти вопрос после того, как выпустили Киркорова. — Если у меня есть выбор, деньги или слава, я выберу Славу, — он подходит к клетке Славы, смотрит ему в глаза, но в них не читается абсолютно ничего.  Спина покрывается холодом и волнением, что выйдет не он. Светловолосый смотрит так, словно он безумно устал от этого всего. Дима узнаёт этот взгляд так, словно они знакомы несколько лет и знают друг о друге всё. На деле они почти не знакомы, их связывают только необъяснимые и точно неподтверждённые чувства. Отвечает тот на вопрос успешно, разумеется, не без упоминания магии, от чего видит первую реакцию Чепурченко на него. Отрицательная, очевидно, зато Матвеев несёт за него деньги в банк. Но в конце концов выходит Марго из клетки. Дима злится, но не показывает этого, как всегда. И объятья на прощание со Славой кажутся ему более напряженными и отстранёнными.  Дима и Слава — две полные противоположности. Это заметно как и внешне, так и по стилю общения, характеру. Но противоположности всегда притягиваются, именно поэтому, после испытания, по приезде на виллу, Дима сразу же бежит к номеру Славы, надеясь встретить его там. Робко постучавшись, ему открывает Чепурченко. Без приветствия тот сразу идет к кровати, собирать чемодан. Ершова не было в номере, что совсем не удивительно.  — Знаешь, мой уход был очевиден, — начинает Слава, не отрываясь от своего дела.  — Но ты сам этого захотел, — отвечает Дима, остановившись на проходе. Светловолосый неоднозначно хмыкает.  Тот подходит ближе, становясь сзади, останавливает трясущиеся руки, собирающие вещи и сжимает запястья. Слава уже не ломается, как всегда, он переворачивается лицом к нему и обессилено вздыхает. Дима кладет руки ему на плечи, смотря в глаза, прямо в душу. Ясные, светлые голубые глаза Славы наполняются влагой. Теперь они выглядят стеклянными.  Тёмноволосый наклоняется и целует того в губы, нежно, переминая их. Слава отвечает, зарывается руками в смолённые волосы, портит вечно идеальную причёску. Он задыхается, целуя того. Он не знает, что между ними, не знает, что будет потом, пересекутся ли они когда-нибудь в Москве или будут избегать друг друга, Славе почти наплевать, ему просто нравится, что происходит в моменте, он не может оторваться, даже понимая то, насколько будет трудно и больно потом. Он понял, что слишком быстро привязался, назвать это чувством любви будет ложью, но сильная симпатия у него явно есть. Вообще, у него много чувств к этому парню. Ненависть — первое чувство, которое он испытал к нему. От разъебанной психики в щепки к слишком теплым чувствам в груди. У Славы ехала крыша, иногда он забывал, для чего и где он находится.  Сейчас, стоя почти в его объятьях, он сорок раз спрашивает себя, чего ему стоит такая минутная слабость, но ответ так и не находит. Поэтому он позволяет повалить себя на постель, отодвинув рукой вещи в сторону, позволяет целовать свою шею, стягивать с себя светлые шорты с бельем и прикасаться к собственному члену. Дима садится сверху него, стянувши свои чёрные брюки, берёт в свою ладонь оба члена, прижимая их плотно друг к другу. Слава стонет тихо от соприкосновения, кладёт свою ладонь рядом с его. Дима двигает ладонью на пробу, проводит вверх вниз, в чемодане рядом находится какой-то крем, он выливает его содержимость сверху, трение становится плавнее и легче. Он тихо просит смотреть на себя, потому что Слава постоянно уводит взгляд. Диме всегда нравились его светлые глаза. В них хочется смотреть всегда, беспрерывно, хочется узнать их глубину и даже утонуть. Таких он не встречал никогда, а сейчас, когда зрачок заполнил своей чернотой почти всю светло-голубую радужку, он начал выглядеть как чем-то одержимым. Или кем-то. Слава позволяет трогать себя везде и где возможно, потому что ему это нравится. Он отпускает себя, отпускает тупые стереотипы о экстрасенсах и неприязнь к Диме, сейчас он даже не вспоминает, как когда-то ненавидел этого человека. Единый ритм приходит спонтанно, Слава своими чистыми пальцами соприкасается с его татуированными, сплетает их в замок, желая большего телесного контакта. Видит до божества красивого Диму над собой, сам не понимая, как не кончает просто от его красивого профиля. Он знает, он принимает тот факт, что татуированный ему понравился внешне почти сразу же. Потому что не обратить внимания на каждую татуировку, на его чертовски изящный нос, на пухлые, аккуратные губы просто нельзя было. Хочется смотреть-смотреть-смотреть и не отнимать взгляда, таких неземных людей — он не встречал еще ни разу.  Он приоткрывает рот в немом стоне и закидывает голову вверх, зажмуривая светлые глаза. Дима откровенно пялит. Пресс болит от напряжения, член горит не только от прикосновений, но и от вида такого Славы. Открытого, эмоционально и так отдающегося Матвееву. Слава кончает, чувствуя крепко сжатую чужую руку на собственной шее. Дима тоже, чувствуя свою доминантность, которую жаждет всё время своей жизни.  По шее капли пота у обоих, Слава рвано дышит, пытаясь вновь отпустить себя. Руки с членов убираются почти сразу же, но не разлепляются с замка, плотно прижавшись друг к другу среди перемешанной липкой субстанции. Дима одной рукой одевает наспех себя, будучи чистым, на Славу натягивает его удивительно не испачканные шорты, понимая, что тот не в состоянии что-либо делать. Чепурченко, отдышавшись, закрывает лицо свободной рукой и вздыхает в последний раз.  — Мне нравится твой запах, — выпаливает Матвеев. Он всегда чувствует Славу, его запах и его всегда ведёт от этого. Он совсем не врёт.  Слава хочет расплыться. Расплыться в нём большой лужей любви.  — Как же ты меня заебал.. — Дима удивляется, брови лезут к верху, потому что это первый мат в жизни, который он слышит от Славы. Хотя скорее третий, потому что во время съемок Слава нарывался на такое, но в их общении маты проскальзывали только от Димы. Походу, настолько заебал, что тот даже матерится. Тот хочет пошутить что-то про энергетических вампиров, но вовремя затыкает себя.  — Я уезжаю завтра.. Дим. Я не хотел спрашивать до последнего, но мне нужно знать, — он собирается с чувствами и силами, пытаясь выдавить из себя хотя бы одно слово. Он не любит серьезные разговоры, ему это никогда не нравилось и даже сейчас, он говорит через силу, хотя бы ради того, чтобы просто знать, что будет после. Чтобы не разбивать свое сердце ложными надеждами.  — Что ты ко мне чувствуешь?, — как-то слишком резко выдает Дима. Он слезает с колен Славы, чувствуя тянущую боль своих ног от одной позы и садится рядом с ним.  — Я не знаю, — он правда не знает. Или просто не может понять себя.  Матвеев наклоняется к нему и оставляет пару сантиметров между их губами. Дышит в них, кончиком языка касается, проводит. Чепурченко заметил, как Диме нравятся странные интимные вещи, но его это раззадоривало также, как и самого чернокнижника и он велся на каждую его авантюру и уловку в том числе.  Тот все-таки целует его в губы, мокро, Слава тихо стонет от эмоций переполняющих его грудь. Дима словно чувствует это, проводит татуированной ладонью по ней, их кончики языков невесомо касаются губ друг друга.  Дима отстраняется, своими чёрными глазами смотрит в его светлые и Слава снова сдается. Который раз уже? — Блять, нравишься ты мне, походу, — Да ну нахуй.  Это был самый интересный и странный диалог в жизни Славы, после которого он вновь поцеловал черноволосого.  Грязные, зацелованные и с взъерошенными волосами, они смотрят влюбленно друг на друга, сами того не говоря, но точно чувствуя.  — После тебя с проекта уйду я.  Слава смеётся, не веря его словам.  А по приезде в Москву в свою квартиру, он получает новости от своих друзей в игре мастера о том, что Димы больше нет на проекте.  Значит, его татуированный маг уже где-то в Москве.