Когда и если

      Едва пробудившееся сознание Дориана напоминало туман в предрассветный час. Такой же плотный, мутный и пугающе тихий. Потолок собственной спальни молодой человек узнал не сразу и с большим трудом. Он же находился в бюро… несколько минут назад? Вряд ли он самостоятельно поймал кеб и в полнейшем беспамятстве отправился в дом с чёрными ставнями в середине рабочего процесса, не оповестив компаньона.       Со стороны выхода в коридор доносились копошения и чьи-то голоса. Вели беседу двое. Хэйзел даже с закрытыми глазами узнал бы Валентайна. Он говорил резко, жестко, крайне требовательно и… отчаянно? Для него это не свойственно. Ему на повышенных тонах, иногда заикаясь, отвечал неизвестный и пытался донести свою точку зрения до вспыльчивого оппонента. Только вот слов не разобрать. Будто Дориан в одночасье растерял все базовые знания о родном языке. А вникнуть в диалог, исходя лишь из интонаций собеседников, практически невозможно.       Незнакомец замолк, истерически хлопнула дверь и воцарилась тишина. Спустя мгновение её вновь потревожил глухой удар о стену и мучительный стон Смита. Втянув воздух сквозь зажатые от злости зубы, мужчина неторопливо преодолел путь до кресла и обессилено рухнул в него.        – Мой друг, вы наконец очнулись, – трепетный и чуткий голос Валентайна таинственно дрогнул. Тот насильно выдавливал из себя улыбку, тем самым скрывая, насколько ему мучительно видеть, как за пару дней потускнели и без того светлые волосы партнёра и как болезненные тени расползлись по бледной коже.        – Что… что произошло? Ах… похороны… похороны мистера… Райта, – Дориан попытался подняться на локтях, но тут же упал обратно. Тело казалось чересчур тяжёлым и не поддающимся прежнему контролю. Словно оно не его вовсе. И отчего-то кашель застрял в горле комом.        – Они прошли вчера, мой дорогой Дориан. И не о них вы должны сейчас беспокоиться, – кресло переместили вплотную к кровати, поэтому Хэйзел не испытывал сложностей в наблюдении за инородной мимикой компаньона. – Вы потеряли сознание два дня назад. Совсем не цените себя и не думаете обо мне. Работаете до изнеможения, вот и слегли с… переутомлением, – Смит практически выплюнул последнее слово.       Переутомление?.. У Дориана перехватило дыхание. Откуда взялось пресловутое «переутомление», если он не доводил состояние организма до крайности, много отдыхал и практически не менял ритм жизни?! В груди продолжал разгораться ярко-красный пожар.        – Когда вернётесь к работе…        – Не когда, а если. Верно? – тревожно предположил блондин, подбирая одеяло пальцами и сжимая его настолько сильно, насколько было возможно при нынешнем состоянии. Секундная буря из тревоги и гнева, блеснувшая в глазах, белом и сером, подсказала правильный ответ. Всех Хэйзелов рано или поздно постигала одинаковая судьба, так почему же Дориан столь уверенно предполагал, что проклятье рода обойдёт его стороной?        – Мой милый, почему вы так разнервничались? Давайте не будем верить предположениям всяких шарлатанов, – фыркнул Смит с подобием ухмылки. – У меня на примете есть один хороший врач. Поверьте, он не сможет мне отказать в услуге. Поставит вас на ноги на раз-два.       За прошедшие дни и ночи Валентайн успел проработать тысячи и один вариант развития событий. Если потребуется, он перевернёт Лондон с ног на голову. Не только его, но и всю страну! Гробовщик даже готовился отринуть гордость и склонить голову и колени в том адском пекле, которое когда-то смел называть домом. Он сделает всё, главное – избежать отныне медленно приближающейся даты похорон близкого и дорогого друга.       Дориан словно глядел в зеркало. Компаньон поразительно напоминал его самого из недалёкого прошлого. В те времена он точно также лелеял хрупкую надежду, что сестра выкарабкается и снова порадует всех здоровой, а не просто ободряющей улыбкой. На что оставалось рассчитывать, если даже гениальный доктор семейства Кинс и его новаторские разработки не справились с задачей и проиграли хронической болезни?        – Я продолжу работать бок о бок с вами до самого конца, не волнуйтесь, – несмотря на не такие уж обширные знания об их профессии, Хэйзел бесконечно любил все хлопоты, которое приносило похоронное бюро. Как в таком случае он мог и на мгновение задуматься, чтобы всё трусливо бросить из-за какого-то родового недуга? – Надеюсь, вам не претит мысль работать с призраком.       Дориан выдал подобие смешка, но обстановку разрядить не удалось. На его месте другие уже бились в отчаянном желании вцепиться зубами в жизнь и не отпускать её, особенно, если та начала бы отпихиваться. Хэйзел достаточно быстро принял бедственное положение. Мир всего-навсего желал вернуть Дориана на его место. А оно, отнюдь, не среди живых.       Валентайн пересел на кровать. Простынь и одеяло неуклюже помялись под тяжестью ещё одного человека. Мужчина с мрачным выражением лица крепко перехватил ледяную ладонь и прикоснулся губами к слабым пальцам.        – Не смейте, – потребовал Смит шёпотом. – Если – слышите? – только если этот момент наступит столь скоро, обещайте последовать примеру своей сестры. Не сожалейте ни о чём и уходите с незапятнанной совестью. Но знайте, конец не наступит сейчас. Мы с вами проживём ещё долгую жизнь наперекор всему, мой друг...       Они проговорили до самой ночи. Обо всём и сразу. О каждой мелочи и глупости. Валентайн сам не помнил, как оказался на пути в объятия спящего Лондона буквально в двух шагах от улицы Святого Джеймса. Притихший город не стремился разогнать тревожные мысли гробовщика. Наоборот, лишь усугублял их.       Морозный воздух обжигал нос и лёгкие и совершенно не остужал горячую голову. Смит протяжно выдохнул, создавая перед собой клубы пара. К факту смерти он всегда относился как к должному. Из жизни уходили и чужие, и родные. Каждого брюнет отпускал со спокойным сердцем. Теперь оно неистово зудело и тянуло, завязываясь морскими узлами. Что такого особенного было в Дориане, чего не доставало другим? Смит и сам не способен дать полностью верный ответ. Вероятно, дело не в какой-то особенности. Дориан Хэйзел – это часть, неотъемлемая часть Валентайна Смита. Вот и весь секрет.       Мужчина, сняв любимый цилиндр, поднял голову. Чистое небо открывало чарующий вид на яркие звёзды. Недолго думая, Валентайн быстрым шагом вернулся к дому с чёрными ставнями и настойчиво постучал в дверь.        – Вы что-то забыли, мистер Смит? – пропуская баламутного гостя внутрь, миссис Раджани старалась припомнить все лишние предметы, попавшиеся ранее на глаза.       – Всё верно. Забыл. Остаться на ночь для начала, – снимая тёплое пальто, кивнул брюнет. Если им, и правда, отведено провести вместе крайне ограниченное время друг с другом, то нельзя упускать ни малейшей возможности. Он обязан постараться сохранить в памяти каждый вздох, взгляд и улыбку своего дорогого партнёра.

Не отпускай рук,

Не закрывай глаз,

Кто знает, а вдруг

Звёзды считают нас.

(Женя Трофимов, Комната Культуры, в оригинале Uma2rman – Звёзды)