Mama’s girl

Она плачет, плачет от несправедливости и бесчестности, она жалеет себя. Хотя Соня так не привыкла, жалость-это удел слабых и обиженных. Это самый настоящий позор, сидеть и плакать на ступеньках у готического зала, уткнувшись в собственные колени. Она давно думала уйти из битвы, потому что просто устала, устала слушать бесконечные упрёки и насмешки над своей работой. Сейчас она такая хрупкая, такая наивная, сидит плачет как котёнок брошенный, забытый и никому не нужный. У Сони сердце сжимается от боли и ненависти к себе, такая слабая, такая несчастная. Ей и вправду не хватило сил бороться, она опустила руки, сдалась. «Сдалась» От этой правды так горько, что хочется взвыть, хочется кричать, но рот кажется завязан обязательствами. Соня же ведьма, она должна с достоинством все пути пройти, чтобы никто в её силе не сомневался. Её пытались утешить, пытались успокоить, да только бестолку. Всё это лишь дурацкие фразочки по типу: «Не переживай», «Я буду скучать», «Не плачь» ну как тут блять не плакать?! Соня в реванше своё место отвоевала, а теперь в битве бежит с поля боя. Егорова всегда боялась свои слёзы показывать, но сегодня все увидели её истерику, она ненавидела эти глаза полные жалости, глаза полные лицемерной грусти всё это ничего не стоит. Её всё равно заменят, и через неделю забудут. Двуличные противные коллеги, кому она вообще нужна в этом проекте? Всем было плевать, её только затыкали, только высмеивали, а она все глотала, старалась сделать вид, что все нормально, что все это абсолютно естественно. Соня губу закусывает, чтобы рыдания свои не выпустить, кулаки до боли сжимает. Слёзы ручьями из глаз текут, не прекращаясь ни на минуту. Она тихонько всхлипывает, глаза наверх поднимает, смахивает надоедливые соленые капли. Всё, прекращать пора.  Егорова ещё долго бы рыдала, только вдруг её страдания прерывает громкий стук каблуков. Девушка вздрагивает, с яростью трёт глаза, чтобы скрыть следы истерики и садится в более спокойную позу. Стук с каждой секундой слышится всё громче и громче, кажется, он уже в голове раздается. Противное мерзкое ожидание. Как будто сейчас что-то страшное произойдёт, будто что-то опасное надвигается. Она уже слышит за спиной шаги, по телу пот холодный выступает и Соня громко сглатывает. Вдруг в секунду всё утихает, человек, спускавшийся с лестницы замер за спиной, прожигая девушку наглым, пристальным взглядом. Егорова бы с ужасом голову медленно повернула, как это в триллерах происходит, но страх быть разоблаченной взял своё и девушка продолжала смотреть прямо, чтобы только не встречаться взглядом с незваным гостем. Она бы и дальше так сидела если бы не узнала эту тяжелую,  жгучую и опасную энергетику. Это была Изосимова. Зачем пришла? Кто простил? Соня нервно заправила прядь волос за ухо, делая вид, что все нормально, но это идея плохая. Любой человек со способностями легко её эмоциональный фон считает.  Егорова почувствовала как Ангелина присаживается рядом с ней и так же как она прямо смотрит. Энергетика женщины обволакивает, с толку сбивает и успокаивает…?  - Зачем, девонька? - спрашивает в своей привычной манере. Соня молчит, не хочет с колдовкой делится. Рядом с ней хочется стойкой себя показать, чтобы сильной казаться. Егоровой всегда хотелось похвалы её заслужить, все свои способности показать. Ангелина бы одобрила, но сейчас, сейчас молчать хочется.  - Чего молчишь? - требовательный голос из транса выводит. - Устала… - шепчет под нос.  Изосимова глаза закатывает и вздыхает тяжело. Соня вызывает жалость, её утешить хочется, но Ангелина не поддается. Ей бы самой это в данной ситуации вообще не помогло, Изосимова ненавидит, когда её жалеть начинают. Девчонку встряхнуть надо, чтобы в себе не сомневалась. Да, не справилась. Ну и что? Теперь сдаваться что ли… Колдовка поворачивается к плачущей, окидывает её требовательным взглядом. Соня на волчонка похожа. Забитого, затравленного. Только вот волчонок этот раньше посмелее был, слабину не давал, и кусаться мог и царапаться, а сейчас Егорова сидит в комочек сжавшись будто сил даже на разговоры нет. Ангелина тянется рукой к девушке, кончиками пальцев проводит по красной от слёз щеке. Очень нежно, аккуратно, чтобы не спугнуть. Кожа холодеет и дрожит под пальцами. Соня всхлипывает роняет ещё одну слезу. У Ангелины от этого щемит в сердце, она не хочет видеть девушку такой. Её хочется защитить, пригреть, обнять, чтобы только она успокоилась. Изосимова склоняет голову на бок, чтобы как следует рассмотреть это скорбное лицо, густые черные кудри опускаются тёмной волной, прикрывая красивое лицо Ангелины. Рука женщины плавно переходит на трясущийся подбородок, ненароком царапает тонкую кожу длинными ногтями и лицо напротив чуть корчится от короткой боли. Соня медленно поднимает взгляд на женщину, она так близко, что Егорова буквально чувствует её дыхание, приятный аромат духов ударяет в нос. Девушка для себя подмечает, что сейчас Ангелина выглядит очень тепло и по-домашнему, её агрессивность куда-то испарилась, уступая место нежности. Неужели она так умеет? У неё спирает дыхание, губы мелко дрожат, выдавая волнение. Ангелина пальцами приподнимает девичий подбородок, вынуждая посмотреть в глаза, проникая в мысли.  - Н-нет… не надо… - раздается жалобный писк. - Тшш… Изосимова вцепляется взглядом в испуганные глаза, лезет в голову, пытаясь понять, о чем та думает. Разрушает все внутренние барьеры, пробивая и без того ослабленную внутреннюю защиту. Видения пробираются в голову яркими картинками, вытягивая все потаенные секреты. Нагло, без спросу. У Сони непроизвольно рот открывается, дыхание переходит в хрипы. Она выдает всё, каждую спрятанную от женщины мысль. Внутри всё сжимается, рушится, живот сводит от боли. Насильно проникать кому-то в голову не всегда безопасно.  - Хватит, прошу…  Но на эти мольбы, не следует ничего. Соня пытается вырваться, но чужая рука уже сжимает горло, не давая отстраниться. - Нравлюсь тебе, да? - Ангелина продолжает лезть глубже, в самые главные постыдные страхи.  Егорова о них никому не говорит, не может даже себе в них признаться. О том, что это всё не просто так. Это не просто уважение к старшей, а нечто большее. Она ни с кем не может этим поделиться, некому доверить этой тайны, и она бы точно не хотела признаваться в этом Ангелине, но Изосимова узнала об этом сама. Только что. Насильно прочитав чужие мысли.  Колдовка сжалившись отпускает девушку, садится прямо, смотрит в пустоту. Это не то что она хотела увидеть, никогда она не думала, что будет именно так. Женщина тяжело вздыхает и с грустью качает головой. В этой ситуации, ей тогда вообще не надо было приходить, вдруг девочке ложную надежду даст. Она вспомнила, как прижимала её к себе тогда в готическом зале, как гладила её по волосам, как просила остаться. Если бы знала, что у Сони чувства к ней, никогда бы себе такого не позволила. Изосимова снова тяжело вздыхает, закрывает лицо руками, пытаясь привести мысли в порядок. - Ты разочарована во мне? - спрашивает Егорова нервно, заламывая пальцы.  Но Ангелина молчит. Она не знает, что делать в такой ситуации. Женщина узнала то, что не должна была знать ни при каких обстоятельствах. И эта горькая правда подставляет подлую подножку, хочется отстраниться от девушки, не разговаривать с ней и никогда с ней больше не встречаться. А Соне больно, больно катастрофически. Ей бы хотелось отмотать время назад на пять минут и не позволять колдовке залезать в её мысли. Чтобы никогда не выдавать своей тайны. Пальцы нервно впиваются в элегантное платье, до боли и белых костяшек. Дыхание учащается в ушах раздаётся противный писк, в глаз темнеет, кажется она сейчас упадет в обморок. Тревога подло подбирается со спины, отгоняя всю смелость и уверенность.  - Ты же понимаешь, что это не взаимно? - Ангелина решает подать голос спустя долгую паузу.  Соня тихо всхлипывает и снова роняет голову на колени, она готова сквозь землю со стыда провалиться.  - Понимаю… Хотя у Егоровой внутри ещё теплилась надежда, она всё прекрасно понимала. Женщина никогда не посмотрит на неё в таком ключе, это лишь детская влюбленность и привязанность. Ангелина относилась к ней по-другому, как к дочери скорее, не как к потенциальной возлюбленной. Да заботилась, да защищала, поддерживала, но проявляла к ней только родительские чувства. У Сони видимо были проблемы с матерью и она нашла эти чувства в другом человеке, хотя думала совершенно о другом. Светлые чувства? А может влюбленность в человека с которым никогда ничего не выйдет? Это невозможно, глупо и самонадеянно.  Егорова решает всё-таки посмотреть на Ангелину. Встречается с её холодным взглядом, в котором больше нет ласки и заботы. Только некое подобие сочувствия и жалости. Изосимова красивая, строгая, холодная и такая привлекательная, что любовь Сони больше похожа на преклонение. Она видит в ней идеал. Бога. Сильного, к которому можно упасть в колени и молиться. Но этот Бог ложный, порочный и уж точно не безгрешный. Хотя Егорова ловила каждое слово Ангелины, она всегда права, всегда честна и идеальна. Она влюблена в этот идеал придуманный в своей голове, не видит за ним ни одного греха. Но Ангелина не любит её, этот Бог не любит своё дитя. Соня наперекор всему этому тянется к женщине, робко и осторожно хватается за напряженные скулы. Лицо Изосимовой каменное, холодное она замерла как скульптура, не двигаться, не дышать. Егорова соприкасаться губами напротив своими, так нежно и трепетно, совершая самую огромную ошибку в своей жизни, о которой будет жалеть ещё очень долгое время. Это иллюзия. Изосимова это иллюзия. И её любовь тоже. Возможно она и любила Соню, но совсем по-другому. Егорова углубляет поцелуй, прижимаясь к женщине ближе, прикрывает глаза в наслаждении. Она так хотела этой близости, хотела ощутить её, пропустить через себя. В животе бабочки кружат вальс, завязываясь внутри тугим комом. Но Ангелина не отвечает, лениво приоткрывая рот, не от желания, от инстинкта скорее. Но всё заканчивается в это самое мгновение, Изосимова отстраняется, прерывая эту близость. Всё рушится за один момент и радость сменяется печалью и болью. Стыд и вина внутри падет тяжелым камнем. Ангелина убирает руки девушки со своего лица, раздосадовано опускает взгляд в пол. - Зря ты это сделала… - срывается с губ.  И Изосимова, поправляя своё платье поднимается с места. Уходит, оставляя Соню одну. Паршиво. Она бросает Егорову в этом состоянии наедине с собой. Чувства накрывают с головой выплескиваются из переполненной чаши терпения. Это полностью вина Сони, всё испортила, сама всё разрушила. Она отрезала от себя человека, который мог ей помочь и хоть как-то поддержать. Сама виновата. Сама… Ангелина не знала, что делать в такой ситуации, не знала, что говорить и делать. Просто решила уйти. Слёзы льются с новой силой, Егорова больше не держит ничего в себе, боль разрывает грудь, она не сравнима ни с чем, больно даже физически. И от этого никуда не убежать и не скрыться.  Она сдалась, снова сдалась.