Его похитили.
Это была первая мысль, которую Иван смог полноценно обдумать.
Проснувшись от теплых солнечных лучей, пробивающихся сквозь полупрозрачные шторы, он ещё несколько минут лежал на мягкой кровати и смотрел в одну точку на белом, будто только выпавший снег, потолке; мысли плавно текли, не задерживаясь надолго в его больной голове, да и он не пытался зацепиться за что-то — это было бесполезно хотя бы потому, что он не помнил ничего, кроме своего собственного имени, — ах, нужно уточнить, что оно заранее было написано на том самом потолке, видимо, его похититем. Он — этот похититель — был действительно очень странным: несмотря на решетку на окне, комната была снабжена всем тем, чем обычно пользуются богатенькие детки заботливых родителей сразу после пробуждения. Утренняя маска для лица, тазик с водой для умывания и очень дорогая книга с закладкой на пятнадцатой странице — всё было оставлено так, будто этими же вещами кто-то пользовался ещё вчера.
Ну, Иван не помнил сюжета книги, да и свою кожу он никогда не увлажнял. Видимо, это всё принадлежало похитителю.
Вопрос в другом: зачем он кому-то понадобился?
Нет, не так. Кто он вообще такой?
Иван действительно не помнил почти ничего о своём прошлом. Он знал, что у него не было родителей, и что он вырос в детском доме рядом с городским парком, но не более того; его память состояла из отдельных фрагментов, которые не удавалось сложить в целый пазл из-за того, что эти самые фрагменты были от разных картинок. Несмотря на эту неприятную ситуацию, Иван не чувствовал себя плохо: обстановка в этой тюрьме казалась ему не настолько плохой, чтобы пытаться выбраться отсюда всеми силами. В конце концов, он не знал, есть ли вообще место, а которое он может вернуться: возможно, он был бездомным?
Вместо того, чтобы тщательно обдумать свои чувства и ощущения, Иван решил найти кухню.
Самоанализ самоанализом, а завтрак по расписанию.
По какому расписанию? Ну, по тому, которое сохранилось в мышечной памяти его тела, наверное.
Если говорить откровенно, то у Ивана в принципе не было причин для того, чтобы сесть и прислушаться к своему сердцу: на душе у него было спокойно, что-то близкое к абсолютному выгоранию. Он не помнил, к чему стремился раньше, потому и не было необходимости куда-то торопиться; хотя у него присутствовало твердое ощущение, что он забыл что-то очень важное — что-то, что действительно было его стимулом жить дальше. Это что-то пробуждало бабочек в его животе, которые медленно поедали все внутренности, оставляя после себя не чувства, а гнилые органы, способные только напоминать о себе болью в прокушенных местах, а не функционировать нормально.
Да, он забыл что-то. Нет, кого-то.
А-а, эти утомительные размышления.
Отбросив все мысли, скопившиеся в одном месте из-за закрытия в голове бесконечного потока маленьких фрагментов воспоминаний, Иван попытался открыть дверь, ведущую, как он понял, в какое-то другое помещение в этой странной квартире; он сразу отбросил возможность того, что эта комната и была всей жилой площадью похитителя — кто, в конце концов, сможет жить в помещении 10×10 метров без нормальной кухни и зала?
Только настоящий мазохист, да.
К удивлению Ивана, дверь открылась без каких-либо проблем; впав в небольшой ступор, он подумал, что похититель наверняка новичок, раз не подумал о вероятности пробуждения того, кого он похитил.
Решетка на окне и открытая дверь, что за невероятное комбо.
Иван был прав: за дверью находился коридор, недостаточно темный для того, чтобы упасть, но и недостаточно светлый для того, чтобы бежать по нему. В любом случае, никто не собирался торопиться: Иван медленно пошел прямо к следующей двери, видневшейся в конце этого коридора. Попутно он, конечно, оглядывался: фотографии на стенах явно принадлежали похитителю, но самым странным было другое…
На них был изображен и сам Иван.
На самом ближней к нему фото были изображены две девушки, решившие в последний момент подставить рожки ему и ещё одному парню, который выглядел очень недовольно, сложив свои тощие руки на груди; вся компания выглядела счастливой, несмотря на то, что двое из них — да, брюнетка с каре тоже была не в восторге от ситуации, — не желали фотографироваться. На секунду Ивану показалось, как тоска тронуло его уставшее от постоянной циркуляции крови сердце: кто знает, может, на фотографии была его потерянная сестра, которую заставили сфотографироваться со своим братом и друзьями?
Хотя, если быть совсем честным, Иван обратил больше внимания на того самого хмурого паренька — он был в его вкусе, определенно. Худощавое телосложение, осиная талия, которую можно переломить одним объятием, несколько отросшие пепельные волосы, мозоли на пальцах, выдающие творческого человека, и синяки под глазами от бессонницы — Ивану очень нравились люди, которые являлись его полной противоположностью.
Вспышка. Головная боль.
Что-то не так.
Укол в сердце.
Бег.
Да, Иван действительно молнией кинулся к другой двери, будто его преследовал настоящий монстр: ему казалось, что если он останется перед фотографиями ещё на секунду, то точно схватит инфаркт, инсульт или что-то ещё, он вообще в этом не разбирается.
Впрочем, полностью отгородиться от картинного кошмара Ивану не удалось — черт знает, как же сильно он проклинал в этот момент свое идеальное зрение, из-за которого мог видеть все остальные фотографии, мимо которых он пробегал.
Совместная прогулка на катамаране, он и розововолосая девушка на пикнике в объятиях друг у друга, он и его сестра (?) на вручении аттестатов, стоящие рядом друг с другом и показывающие золотые медали…
Ах.
Поцелуй под дождем, снятый на старую камеру.
Перед его глазами всё помутнело, но Иван продолжал бежать, пускай и спотыкался на каждом своем шагу; его лёгкие могли гореть, но это было не то же самое, что и горечь в его сердце, выходящая из него не с кровью, но с солёными слезами, которые он совсем не замечал. Было больно, страшно, он невыносимо боялся той неизвестности, с которой столкнулся совсем недавно.
Он не помнил, он ни черта не помнил, и это давило десятикилограммовым грузом на его восполенный мозг, что блокировал любую попытку вспомнить.
Почему?
Что происходит?
Кто я?
Помогите, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ МНЕ.
Белый холодильник казался почти ослепляющим после темного коридора, — если раньше Ивану казалось, что там было достаточно светло, чтобы идти, то теперь он воспринимал его как подземный туннель, выход из которого можно найти только на ощупь. Слезы до сих пор текли по его лицу, но Иван не обращал на них внимания.
Магнитик в виде цветка.
И невероятно много бумажек, закреплённых под ним.
19.04.20хх
« доброе утро, иван! наверное, ты не помнишь, но вчера мы гуляли с тобой по мосту влюбленных (хэй, ты не можешь забыть, что мы повесили там замочек с нашими инициалами!!! я действительно не прощу тебя за это…) и ели твое любимое фисташковое мороженое. кстати, мизи передавала привет! это твоя лучшая подруга, если запамятовал. не подозревай меня в измене, суа задушила бы меня раньше, чем я успел бы…!!! да и я бы не стал, конечно… и ты прекрасно знаешь о моих чувствах…
ах, к черту тебя, иван, тупица: < »
27.07.20хх
« доброе утро, иван! вчера мы смотрели тот сериал, о котором ты мне когда-то все уши прожужжал, и я пытался объяснить тебе, что происходило в предыдущих десяти сезонах, потому что ты хотел посмотреть именно одиннадцатый… ха-а, это всё так странно… когда-то именно ты рассказал мне всё это, а теперь мне нужно каждый раз говорить одно и то же… прости, снова я о плохом. главное, что ты жив, верно? »
30.07.20хх
« доброе утро! прости меня за вчерашнее, иван, я действительно не хотел так позорно плакаться тебе в жилетку, но, черт возьми, мне действительно хреново!!!!! ненавижу тебя!!!!! как можно было попасть в аварию из-за того, что слишком торопился ко мне из-за простуды…!!! блять, иван, ты настоящий идиот, знаешь? я бы не умер, но ты… Я ВОЛНУЮСЬ ЗА ТЕБЯ, ПОНИМАЕТ ЭТО ТВОЯ ТУПАЯ ГОЛОВА ИЛИ НЕТ????
нет смысла сотрясать воздух понапрасну, ничего не изменишь.
и мои чувства тоже, запомни уже.
я люблю тебя, дурачина. вспомни меня поскорее »
22.10.20хх
« вчера ты попросил меня написать твое имя на потолке, чтобы ты мог вспомнить хотя бы эту часть, когда проснешься… и повесить наши общие фотографии в коридоре, чтобы мы всегда были рядом… ты сказал, что тебе так спокойнее, но я вижу горечь в твоих глазах, когда ты не можешь вспомнить ничего о нас, надеюсь, ты почувствуешь, что мы все рядом с тобой.
я пообещал, что приду, чтобы сделать для тебя твой любимый омлет, поэтому подожди меня на кухне, когда прочитаешь это
пожалуйста, дождись меня, потому что я больше никогда не оставлю тебя одного. »
Дочитав каждую из записок, прикреплённых к холодильнику, Иван с уверенностью мог сказать, что же было не так с этим местом и с ним самим.
Деменция после аварии, ха.
Всё сходится.
За спиной Ивана послышался звук тяжелых пакетов, брошенных на пол, и тяжелый вздох человека, который пробежал настоящий марафон.
—Доброе утро, Иван. Полюбишь ли ты меня сегодня снова?
