Le Cœur du Ténébreux

Эмили Ренар с её неутолимым любопытством и слегка ироничным взглядом на мир всегда находила что-то притягательное в эзотерике. В стремительном водовороте XXI века, где технологии правили балом, это увлечение было её маленькой, тщательно оберегаемой тайной, забавной гранью её личности. Она с упоением погружалась в пыльные старинные книги и витиеватые оккультные трактаты, впитывая каждое слово и каждую замысловатую виньетку. Париж, город её студенческих лет, был лишь временным пристанищем; её корни, глубоко уходившие во Франш-Конте, возможно, и питали эту необъяснимую тягу к непознанному. Искусство было её страстью, да, но даже в нём Эмили искала нечто большее, чем просто эстетика, — она жаждала разгадать скрытые смыслы, потаённые послания, спрятанные между мазками кисти. Однажды вечером, вернувшись с занятий в свою уютную, пропахшую старыми книгами и кофе квартиру, Эмили привычно принялась готовить ужин. Аромат спагетти с густым томатным соусом и пряным базиликом мягко обволакивал кухню, создавая ощущение домашнего тепла. Наполнив тарелку доверху, она наконец взяла в руки книгу, которую случайно приобрела неделю назад в крошечной, неприметной лавочке недалеко от Сены. Это был массивный фолиант в потёртом кожаном переплёте, источающий густой, ни с чем не сравнимый запах пыли. До сих пор у неё так и не доходили руки как следует ознакомиться с его содержимым. ​ Сидя за столом, под тусклым светом настольной лампы, Ренар неспешно накручивала длинные макаронины на вилку, её правая нога легко, почти ритмично покачивалась под столом в такт какой-то внутренней, неведомой ей самой мелодии. Её зелёные глаза скользили по пожелтевшим, испещрённым мелким шрифтом страницам. Книга была на латыни, и Эмили была рада попытаться разобраться с текстом, ведь латынь была одним из её факультативов. Хмурясь, она взяла телефон и переводила незнакомые слова, что ей иной раз попадались. Чуть позже она наткнулась на нечто до удивления интригующее: «Заклинание на встречу с возлюбленным». ​Лёгкая, почти незаметная усмешка тронула уголки её губ. Отношений у Эмили не было, да она о них и не помышляла, целиком сосредоточившись на учёбе и жгучем желании оправдать родительские надежды. ​Однако… ради забавы, просто чтобы проверить, что произойдёт, — воодушевление вспыхнуло в её глазах. ​ После ужина Эмили зажгла тонкую восковую свечу, поставив её прямо на отполированную столешницу. Мягкий, колеблющийся свет пламени отбрасывал причудливые, танцующие тени на стены. С лёгким трепетом, больше похожим на азарт, чем на глубокую веру, она произнесла слова заклинания на латыни. Её голос звучал тихо, почти неразборчиво. Оглядевшись по сторонам, словно ожидая подвоха, она тихо хихикнула. ​ — Какая ерунда, — прошептала она, задувая свечу и ощущая лёгкое разочарование. ​Вечерние прогулки по парку были для неё своеобразной медитацией, способом отвлечься от повседневности и навести порядок в своих вечно бурлящих мыслях. Надвигалась осень, и воздух уже был пропитан хрустальной свежестью и лёгкой, приятной горечью опавших листьев. Она натянула свои любимые, чуть выцветшие чёрные джинсы, туго зашнуровала массивные ботинки на грубой подошве и надела мягкий лонгслив в тон. Поверх него она накинула тёплое чёрное пальто, дарящее ощущение защищённости в такую ветреную погоду. В рюкзак полетела та самая загадочная книга, блокнот, ручка и, конечно, наушники — без них ни одна её прогулка не обходилась. ​Отвлёкшись на вибрирующий телефон, который требовал внимания, она открыла входную дверь. Но стоило ей переступить порог, как мир вокруг неё, словно по волшебству, растворился. ​Париж исчез в одно мгновение, растворившись, как дымка. Вместо привычного, скрипучего лестничного пролёта и специфического запаха городского асфальта её окутал влажный, терпкий аромат сырой земли и хвои. В лёгкие, словно живительный эликсир, ворвался чистый, прохладный воздух, и Ренар инстинктивно втянула его полной грудью, чувствуя, как лёгкие наполняются чем-то совершенно иным, нежели тяжёлый городской смог. Под ногами с едва слышным шелестом хрустнули сухие ветки и опавшие листья. ​Она моргнула, потом ещё раз, отчаянно пытаясь осознать происходящее. Её глаза, привыкшие к свету ночного города, с трудом различали гигантские, словно исполинские колонны, силуэты деревьев, чьи кроны сливались в непроглядную, угрожающую чащу высоко над головой. Паника начала пробиваться сквозь завесу удивления, сдавливая горло ледяной рукой. ​ — Что происходит? — её голос прозвучал тонко и до ужаса неуверенно. ​ Она резко обернулась — за спиной, вместо знакомой двери квартиры, высился лишь частокол могучих, вековых стволов. Холодный пот прошиб её, пробегая мурашками по коже. Это не был сон. Это не было шуткой, даже самой изощрённой. Это было чудовищно реально. ​Сердце заколотилось где-то в горле, отбивая оглушительный ритм в ушах. Эмили сделала шаг, потом ещё один, затем перешла на бег, лавируя между стволами, спотыкаясь о выступающие корни, не разбирая дороги в кромешной тьме. Она бежала куда глаза глядят, отчаянно пытаясь выбраться из этого кошмара, который казался слишком осязаемым, слишком живым. ​Ветки хлестали по лицу, оставляя тонкие, жгучие полосы, волосы путались в сухих сучьях, но она не обращала на это никакого внимания. ​«Это невозможно! Невозможно!» — лихорадочно проносилось в голове. ​Она пыталась рационально объяснить себе происходящее: может быть, она уснула с книгой в руках и это лишь замысловатый сон? Или это какой-то жестокий пранк, розыгрыш, зашедший слишком далеко? Но ощущения были слишком острыми, живыми, настоящими. Боль в боку от быстрого бега, противные ссадины на руках, царапины на лице — всё это кричало о невыносимой реальности происходящего. ​Внезапно до её слуха донеслись звуки. Сначала еле слышные, приглушённые, потом всё более отчётливые: грубые голоса, низкий смех, пугающий лязг металла. Девушка замерла, вслушиваясь, пытаясь определить источник. Сердце сжалось от животного, первобытного страха. Это были не звуки дикой природы, не шум ветра, играющего в кронах деревьев. Это были человеческие голоса, и в них не было ничего дружелюбного. Она присела за поваленным, покрытым мхом деревом, стараясь слиться с окружающей тьмой. ​Через мгновение из чащи, словно призраки, вышли двое мужчин. Их лица были грубыми, небритыми, а одежда — изношенной, грязной и пахнущей дымом и немытым телом. В руках они держали что-то, что показалось ей оружием — то ли большие, кривые ножи, то ли короткие, устрашающие мечи. Их глаза шарили по сторонам, словно они что-то искали, словно хищники, выслеживающие добычу. ​ — Я же говорил, что слышал шорох! — прохрипел один из них, его голос был низким и сиплым. ​— Да ладно тебе, Малкольм, тут одни животные, — ответил второй, лениво чеша затылок. — Или ты думаешь, что девица заблудилась? ​— Ага, девица… в таком лесу. Небось, это зверь был. Но я бы не отказался от свежего мяса. ​Их слова, полные жестокой непринуждённости и цинизма, заставили её почувствовать тошноту, ком подступил к горлу. Это были разбойники. И она, кажется, только что стала их потенциальной, беспомощной жертвой. Паника, до этого лишь тлевшая в душе, превратилась в ледяную, обжигающую решимость. Она должна выбраться. Сейчас же. Стараясь не издать ни единого звука, она двинулась в противоположном направлении, глубже в сумрачный лес. Каждый её осторожный шаг отдавался глухим, набатным стуком в ушах. Она старалась быть абсолютно бесшумной, но сухая ветка под ногой предательски хрустнула, словно сигнализируя о её присутствии. ​ — Эй! Слышишь? — Раздался голос одного из разбойников, прорезая тишину ночного леса. ​— Кто там? — Вторил другой. ​Эмили рванула с места. Адреналин бурлил в крови, придавая ей сил. Она бежала, не разбирая дороги, ощущая, как горят лёгкие от недостатка кислорода. Где-то позади раздались тяжёлый топот и отрывистая брань. Они её заметили. Сердце билось как сумасшедшее, отбивая бешеный ритм в висках, заглушая все остальные звуки. Она чувствовала, как хлесткие ветви секут по лицу, как ноги путаются в переплетениях корней, а пальто цепляется за колючие кусты. Внезапно она споткнулась о корень и полетела на землю, до резкой боли ударившись коленом о жёсткий камень, слёзы моментально потекли из глаз. Громкий, непроизвольный вскрик вырвался из её груди, и тут же она услышала торжествующие, злорадные крики преследователей. ​ — Ага! Попалась, голубушка! ​ Эмили отчаянно пыталась подняться, но нога отказывалась слушаться, пронзённая острой болью. На ткани джинс расползалось пятно крови. Она подняла голову, и её взгляд упал на приближающиеся, угрожающие силуэты. В этот момент, когда отчаяние сдавило ей горло ледяной хваткой, а страх парализовал тело, произошло нечто необъяснимое, нечто, что превзошло все её самые смелые фантазии. Воздух затрещал, наполнившись едким запахом озона и какой-то необычной, тревожной, но при этом пьянящей сладости. ​А затем, словно из ниоткуда, перед ней возникла фигура. Высокая, облачённая в нечто тёмное. Он появился так резко, так внезапно, что она лишь успела увидеть, как разбойники, застывшие в шаге от неё, отшатнулись назад, их грубые лица исказились неподдельным ужасом, а глаза округлились. ​Румпельштильцхен? Его лицо было покрыто словно чешуёй, а в нечеловечески ярких глазах горел безумный, но гипнотизирующий огонь. Тонкие, длинные пальцы, казалось, нервно подрагивали, а его речь… она была похожа на шёпот и рычание одновременно, с протяжным, леденящим душу смешком. ​ — Что здесь происходит? — прошипел он, и его голос пронзил воздух, заставляя деревья вокруг, казалось, вздрогнуть. ​ Разбойники, минуту назад надменные и уверенные, теперь скукожились, словно подсушенные листья под палящим солнцем. Их оружие с лязгом упало на землю. Румпельштильцхен сделал шаг, его грубые ботинки бесшумно ступали по мягкому мху, и вокруг него словно сгущалась тьма. Его взгляд скользнул по Эмили, задержавшись на её испуганном лице, испачканном землёй и слезами, и затем переместился на книгу, выпавшую из её рюкзака и лежащую рядом с ней. Он почувствовал магию, такую… не похожую ни на что, что он встречал раньше. Не магию леса или фей, не ведьмину силу, а что-то… иное. Книга однозначно была необычной. ​Его острые, змеиные глаза скользнули по раскрытой странице фолианта: «Заклинание на встречу с возлюбленным». По его лицу, испещрённому узорами проклятия, пробежала тень чего-то, что могло быть шоком, удивлением, а затем — хищной заинтересованностью. Он медленно, почти грациозно наклонился, поднял книгу и его взгляд вновь устремился на Эмили. В её зелёных глазах он увидел не только страх, растерянность, но и искорку чего-то знакомого, чего-то, что резонировало с его собственной изворотливой натурой. ​— Неужели? — Прошептал он, и его голос на этот раз был лишён прежней угрозы, в нём сквозило любопытство. — Значит, это ты? ​Эмили хотелось тут же возразить, ответить, что это не она, чтобы это ни значило, но не могла вымолвить ни слова. ​Разбойники, застывшие в оцепенении, воспользовались моментом замешательства Румпельштильцхена. Один из них, Малкольм, который выглядел чуть храбрее своего товарища, пробормотал: ​— М-милорд, мы… мы не знали… — Его голос дрожал. ​Румпельштильцхен, даже не повернув головы, лениво махнул рукой. Сдавленный крик, затем ещё один. Два тела с глухим стуком упали на землю, растворяясь в тенях. Он даже не взглянул на них. Все его внимание было приковано к девушке. ​Она сидела, прижавшись спиной к дереву, её дыхание было неровным. Страх никуда не ушёл, но к нему примешалось изумление. Он стоял над ней, высокий, изогнутый, словно хищная птица, его тёмные волосы до плеч обрамляли лицо. Его кожа казалось, мерцала в тусклом свете луны, пробивающейся сквозь плотные кроны деревьев. Румпельштильцхен медленно опустился на одно колено, его движения были неожиданно плавными. Он протянул к ней руку, и она непроизвольно вздрогнула, но не отстранилась. Его длинные, заострённые ногти не коснулись её, ладонь мага лишь зависла над ней, внимательно изучая её лицо. ​ — Ты ранена, дитя, — прошептал он, и в его голосе прозвучала нотка, похожая на искреннюю озабоченность. — Позволь мне… ​ Его пальцы, тонкие и сухие, почти невесомо прикоснулись к её разбитому колену. Она вздрогнула, но не от боли, а от ощущения холода, а затем — тепла, странной энергии, которая разлилась по её венам. Боль утихла почти мгновенно, словно её и не было. Эмили подняла взгляд на Румпельштильцхена, её рот приоткрылся от удивления. ​— Как… как вы это сделали? — прошептала она хриплым голосом. Английский в такой ситуации давался ей с трудом. ​Он издал гортанный смешок, но на этот раз в нём было меньше безумия и больше… забавы. ​ — Ах, дитя… разве ты не понимаешь? Я — Тёмный. ​ Его глаза сверкнули, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Эмили нахмурилась, это было слишком реально. Она действительно в Зачарованном лесу, и перед ней сам Тёмный. И он… он только что излечил её колено. ​— Кто ты? — спросил Румпельштильцхен, его взгляд был проницательным, словно он пытался заглянуть ей в душу. Он отстранился, его пальцы всё ещё подрагивали, а взгляд был прикован к ней. — Откуда? ​ Ренар глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Если это действительно тот, о котором она думает, то она не могла сказать ему правду. Слишком опасно. Он был хищником, переговорщиком, мастером сделок. Любая слабость могла быть использована против неё. Она сглотнула. Это было какое-то безумие! Он одним взмахом руки убил её преследователей! Нет, она конечно не возражала, неизвестно что могли они с ней сделать, но… ​ — Я заблудилась, — начала Ренар, морщась от того, как жалко звучал её собственный голос. — Я… собиралась выйти из дома, и вдруг оказалась здесь. Не знаю, как это произошло. И я никогда не видела ничего подобного. ​ Её глаза скользнули к убитым разбойникам, лежащим неподалёку, и она содрогнулась. ​ Румпельштильцхен презрительно фыркнул: ​ — Они были лишь надоедливыми букашками. А теперь, не пытайся солгать мне. Ты не заблудилась. Книга… эта книга… — Он вновь поднял фолиант, медленно проведя пальцем по древним символам. — Это не просто заклинание. Оно предназначено для того, чтобы встретить того, кто предназначен судьбой. И ты встретила его. ​Встретила? Эмили готова была взвыть. Он был опасен, невероятно могущественен, и теперь он ей говорил о каком-то дурацком заклинании. В его глазах, за всем этим безумием, она видела искорку… чего-то, что можно было бы назвать любопытством. ​— Моё имя Эмили Ренар, — стараясь звучать как можно спокойнее, — но я не знаю, как я здесь оказалась. И что это за заклинание… я просто прочитала его шутки ради, не веря, что оно сработает. ​ Он усмехнулся, его смешок был похож на шелест сухих листьев: ​— О, ты верила. Верила достаточно, чтобы оказаться здесь. ​Он сделал шаг ближе, и Эмили невольно подалась назад. Румпельштильцхен протянул к ней руку, но на этот раз она была открытой, словно приглашающей: ​— Иди со мной, Эмили Ренар. Мой дом недалеко. Тебе нужна крыша над головой, и… ответы. ​ Эмили смотрела на его протянутую руку, она могла сбежать, попытаться. Но куда? В этом незнакомом, пугающем лесу? Он чёртов Тёмный, через сколько секунд он поймает её? С раненой ногой, даже если она уже не так болела? И он спас её. Память ей услужливо подсказала как он отреагировал на заклинание. Возлюбленный? Да это просто смешно! Персонаж сказки, сериала… Знание канона кричало: не доверяй ему полностью, он обманет, он будет манипулировать. Но что-то другое, более глубокое, шептало: «Это был шанс на что-то… необычное». ​Она осторожно, почти несмело, вложила свою руку в его. Его кожа была тёплой, её окутало странное чувство защищённости. Его пальцы сомкнулись вокруг её, и Эмили почувствовала, как по её телу пробежала волна энергии, связывающая их. ​ — Хорошо, — прошептала она, поднимая на него взгляд. — Я пойду с вами. Но мне нужны ответы. И… я хочу знать, что происходит. ​ Уголки его губ приподнялись в гримасе, которая могла бы отдалённо напоминало улыбку: ​— О, ответы ты получишь, дитя. И гораздо больше, чем просто ответы. Твоя история… только начинается.