Созвездие Дракона

***

Спокойствие Красного Замка в тот день было обманчивым, как зеркало, тронутое магией иллюзий. День начинался тихо — с тяжёлого шума моря под стенами, шелеста бархатных знамен и привычного запаха прогретого камня. Но едва пробило третью стражу, как всё вокруг ожило — будто под кирпичами крепости забурлила кровь дракона. Новость распространялась стремительно, как огонь по сухому шёлку: мать двоих детей, королева Эймма снова беременна. Слуги метались по залам, как муравьи в разорённом муравейнике, шёпотом передавая друг другу детали, которых ещё никто не знал. Придворные дамы наклонялись друг к другу с прищуренными глазами. Бравые рыцари переглядывались с тяжёлым пониманием — наследие Таргариенов всегда рождалось в крови, и рождалось — не всегда живым. Среди этого беспокойного гомона один наблюдатель оставался недвижим, словно вырезанный из теней темных гобеленов. Принц Бейлон, высокий юноша с серебряными волосами и холодом Винтерфелла в глазах, стоял у окна, словно скульптура. Его взгляд скользил по суете с ледяным интересом, лишённым восторга. Он был чужаком здесь. И не только в этом зале — во всём этом мире. Подошёл гвардеец — хмурый, тяжёлый, в светлых латах с белым плащем. — Мой принц, Его милость требует вас в тронном зале. Тот лишь кивнул, не произнеся ни слова.

***

Он больше не звался Драко Малфой. Тот человек остался в другом мире — в мире, где он умер. Или почти умер. Образец М918-7. Особо опасный. Так звали его палачи — маггловские учёные в белых халатах, с пустыми глазами и дрожащими руками со шприцами. Они мучили его в подземной лаборатории, вырывая из него тайны магического мира, словно клыки из дракона. Он выжил, сумев сохранить разум и магию от воздействия их аппаратов. И когда над ним сомкнулась чернота, он оказался по ту сторону Грани. Там — в безвременной пустоте между мирами словно в Арке Смерти — он встретил богов, неведомых и горящих, знающих его настоящую суть. Их было четырнадцать, каждый — огненный и безликий, и у каждого — имя, которое резало слух: Балерион. Вхагар. Мераксес. Сиракс. Караксес. Терракс. Урракс. Тираксес. Вермакс. Арракс. Мелеис. Тессарион. Шрикос. Грассалис.  Четырнадцать Огней. Боги Старой Валирии. Суть её ярости и боли. Они говорили с ним на языке, который сжигал плоть, но оставлял истину. “Спаси драконов, дитя Грани. Сбереги кровь. Подари им пламя.” 

***

В этом мире он был рождён вновь — как Бейлон Таргариен, старший сын принца, а теперь короля, Визериса Таргариена, названный в честь почившего деда, «Бейлона Весеннего Принца». Его лицо сохранило очертания прежнего облика — бледную аристократичную кожу с розовым отливом, холодные серые глаза с легким пурпурным дымком, прямой нос и полные губы. Однако в его венах теперь текла кровь другого рода.  Боги вложили в него частицу своих чар, и он чувствовал это — особенно, когда приближался к Драконьей Яме. Крылатые звери узнавали в нём своего родича, говорящего на их языке, понимающего их суть и видящего их магию. 

***

Маленькая сестричка, его алмаз, Отрада Королевства Рейнира играла с его волосами до лопаток, заплетая замысловатые валирийские косы. Драко Бейлон позволял младшенькой козявке такие шалости лишь в тенях богорощи, под старым чардревом, где на камнях вырезал очертания драконов.  Точнее конкретного.  Его дракона. Великолепный Грассалис, чей рев сотрясал всё Драконье Логово, вылупился в первый день рождения своего принца, оседлал он его на шестой. Его зеленая чешуя переливалась всеми красками мирийского стекла, а ярко-серебристое пламя каждый раз мягко обволакивало своего наездника, чего не скажешь о драконоблюстителях, которых чудище одаривало ежедневными ожогами.  Магия этого мира была дикой, непривычно обильной, от использования которой голова шла кругом. Сперва легкая левитация детских игрушек, потом невинные шалости над ничего не понимающими служанками, и вот уже в шестнадцать Бейлон умело практиковал заклинания седьмого курса. Конечно, это ему стоило бесконечных кровотечений из носа, обмороков и состояний, в которых окружающие думали, что принц выпил слишком крепкого вина. — Ты упомянул, что отец звал тебя к себе. О чем вы говорили? — спросила девица, наклоняясь к брату.  — Он устраивает турнир в честь нашего младшего, уговаривал меня в участии. — Ты отказался? — Увидишь. Листья, опавшие со старого дуба, поднимались с легким шелестом по велению тонкой руки. Тяжелый вздох и листья падают обратно, ложась красивым кружевом на высокую траву. 

***

— Не разочаровывай меня, маленький дракон. Никакой потомок Первых Людей не стоит валирийского чуда. Деймон, мать его Алисса, Таргариен нагло смотрит прямо в глаза своему племяннику в тронном зале его отца, пока сам король отдыхал в своих покоях. Легкий прищур сиреневых глаз столкнулся с ледяным пурпурным лезвием. С раздирающих душу похорон Эйммы Аррен и её погибшего малыша Эймона прошло всего несколько часов, со дня на день мерзавец Отто должен был подложить свою дочь под короля, а Деймон улететь на Драконий камень со своей шлюхой-любовницей. Видимо, дядя увидел Бейлона перешептывающимся, читай воркующим, с отпрыском Лионеля Стронга, Харвином. — Твои амбиции выше вулканов Старой Валирии, дядя, но у нас есть общий враг. Кровь дракона густа, мы не можем воевать, пока к ранам короля прижались пиявки Хайтауэров, а Веларионы спят и видят как воссядут на Железный трон. Я помогу тебе вернуть доверие отца и любовь народа, а ты дашь клятву, что будешь защищать Рейниру, пока она не сядет на трон. — приблизившись прошипел юноша. — Почему не ты?  — Четырнадцать Огней предвещали мне спасти драконов и посадить Ниру на трон, если для тебя боги наших предков имеют хоть какое-либо значение, ты дашь мне клятву. — Маленький дракон, не играй с огнем, — оперевшись на Темную Сестру, усмехался Деймон. — Огонь в моей крови, а отец наконец увидит тебя, коль ты будешь защищать его отраду. Я же вижу, что ты желаешь лишь его признания. Молнии летали между ними, в напряженной тишине, время, казалось, сжималось, а каждая секунда была наполнена ожиданием и не высказанными словами. Всматриваясь в знакомые черты, Деймон признавал, что остервенелые куклы самых лучших борделей Лиса или Волантиса и рядом не стояли с валирийской красотой Бейлона. Хорош, чертов обольститель. — Ладно, даю слово, что буду делать всё, чтобы Рейнира Таргариен стала королевой Семи Королевств.  — О нет, дядя, ты дашь мне магическую клятву, на крови, все по традициям наших славных предков. — протянул руку принц, так по старому ужасающе ухмыляясь.  Осознание в перемешку с восхищением показалось на лице родича, мигом растворяясь в холодной маске.

***

Нервно теребящая заусенец на большом пальце левой руки, рыжеволосая Алисент тревожно оглядывалась по сторонам, слыша бесконечные шепотки со всех уголков чертового замка.  Благородные леди королевского двора без всякого стеснения шептались, смотря прямо ей в глаза, усмехаясь над дурнушкой в богатых одеждах. Услужливые рыцари, ранее всяким образом пытавшиеся ей угодить, теперь обходили стороной, прислушиваясь к её указаниям лишь с третьего раза. Слуги, до этого буквально поклонявшиеся милой м’леди, сейчас без всякого уважения относились к ней с явным пренебрежением. — Как вы смеете так обращаться со мной? Ты знаешь кто мой отец? Вонючая дура, не трогай меня! — с криком отпрянула Алисент.  Ничего не понимающая Хайтауэр упала с высоченной лестницы от толчка в плечо зло ухмыляющейся служанки в черных одеждах. Весь двор, с интересом следящий за развернувшейся сценой, громко охнул. Никто не хотел помогать зазнавшейся бастардке лорда Отто и шлюхи Сейры, которая, как выяснилось, во время побега от своего отца, Джейхейриса, родила ублюдка взамен на побег в Эссос. Стремительно распространялись слухи не только о происхождении “Несостоявшейся Королевы”, но и разговоры о том, что именно она приложила руку к смерти принца Эймона в кроватке, задушив орущего младенца.  Во тьме коридора сверкнули пурпурные глаза.

***

— Как вы смеете? Уберите руки, я - десница короля!  Неистово орущего Отто Хайтауэра силком тащили на плаху в центре площади Королевской Гавани. С минуты на минуту должен быть свершен королевский указ по лишению жизни предателя, передававшего Триархии сведения и тайны государства, занимавшийся многочисленным казнокрадством и хищением средств государства, которые были выделены на облагораживание земель короля, выбитые лично Принцем-Любимцем Бейлоном и Принцем Города Деймоном. — Ты, жалкий предатель Отто из дома Хайтауэр, именем короля приговорен к смертной казни, ты и твои потомки не смеете больше приближаться к землям Его Величества, также ты и твои потомки лишены каких-либо титулов и не можете претендовать на службу во благо Государства. Совершить приказ.  Голова с искаженным от ужаса лицом и грязно рыжими волосами прокатилась по эшафоту как плюй-камень, выбитый за круг во время игр в далеком прошлом. Холодная белозубая улыбка была последним, что видел когда-то уважаемый м’лорд Десница.

***

Кровь всплеском окатывает его, и краски в одно мгновение исчезают с лица Бейлона Таргариена. Пурпурные глаза, уже вроде и привыкшие к подобным сценам кровавой бани, предательски распахиваются, собирая влагу в уголках. Шокированная невеста кричит что есть мочи. Убитый септон валяется прямо посреди септы Дрифтмарка, ошеломленные гости вскакивают с мест.  Выхватывая меч из ножен на бедрах, принц шагает на встречу к дяде, который так неожиданно нагрянул на его свадьбу.  На свадьбу с Лейной Веларион. Тыкая Черным Пламенем в грудь родича, юноша прикидывал в уме варианты, как снова разгрести то, что натворил Деймон. Корлис ему не простит, если этот брак будет разрушен, а потомки Рейнис не будут на троне Семи Королевств, естественно в браке с потомками Рейниры. Порочный Принц, минуту назад сошедший с Караксеса, по звериному смотрит в глаза того, кто приходил ему во снах уже которую ночь.  — Свое обещание я уже выполнил, теперь твоя очередь, дорогой. — размашистым движением выбивая меч с рук племянника, драконий всадник подхватывает и меч, и нужную ему ношу. Обещал подарить любовь, ну и пусть дарит, только не тут, наедине, и только ему. Грассалис вылетает из этого сырого места, вслед за своим говорящим, который улетел на красном сородиче со своей парой. Странно, вроде и брачные игры, вроде от говорящего доносились крики какие-то.