Just a little bit of weed

Лучше бы Уилл остался дома. Лучше бы не ездил в аэропорт. Лучше бы остался с Джонатаном и Аргайлом вместо роллердрома. Лучше бы- Лучше бы… Лучше бы Майк вообще не приезжал. Да, Уилл безумно скучал по нему и был готов сам прилететь в Хокинс на выходные, но он не хотел, чтобы мама тратилась на билеты. Одного с Эл его бы всё равно вряд-ли пустили. К тому же, им негде там остановиться. Но теперь… Теперь Байерс думал, что лучше бы Майк всё-таки не приезжал. Потому что с первой же минуты его пребывания всё пошло не в то русло. Лично для Уилла. Он думал, что был готов к этому. Готов к тому, чтобы видеть Майка рядом с Оди весь день, они ведь пара. Но всё не задалось с самого начала. Наверное, дело в том, что Уилер даже не удосужился его обнять, а может в том, что он практически не смотрел на Уилла. А может в том, что его сделали третьим лишним. В его день рождения. Это отношение вкупе с отсутствием звонков и писем весь год просто испортило всё настроение от приезда лучшего друга. Байерс думал, что это всё из-за расстояния, к тому же Майк не был силен в сочинениях в школе, куда ему писать письма? Он думал, что всё будет по-другому, как только Майк прилетит к ним в гости. Но ничего не изменилось. Стало только хуже. И внезапно Уилл — тот, кто испортил им день, по словам Майка. И Байерс не сдержался. Он сказал то, что думает, но в итоге получил лишь "неважно" и "может быть, тебе стоило больше писать, больше стараться". Все эти месяцы ожидания встречи с Майком, все бессонные ночи, дни одиночества в новой школе в Леноре, всё это Уилл терпел, со всем этим справлялся, чтобы... чтобы что? Получить недовольного и раздражённого на Уилла Майка в свой же день рождения? Он даже не поздравил его. Он вообще помнит об этом? Байерс никогда не считал дни рождения чем-то особенным. Он приготовился к тому, что весь день будет наблюдать за влюбленными друзьями. Он пытался быть хорошим другом и братом. Но было тяжело улыбаться. Уилл не мог натягивать улыбку, когда смотрел на этих двоих, весело катающихся впереди него. Он не мог заставить себя приподнять уголки губ, когда они с счастливыми лицами пили милкшейк, которого у него не было. Он не мог с улыбкой слушать, как Джейн врёт Майку в лицо. Казалось бы, какая разница, если они этого даже не замечают? Не нужно лишний раз притворяться. Но, как оказалось, Майк заметил. Заметил, что Уилл не улыбается, не разговаривает и закатывает глаза. И решил, что это отличная идея — обвинить в испорченном дне Байерса, когда сам же вместе с Оди выглядел настолько радостно, что Уилл боялся испортить даже атмосферу, в которую он не мог влиться. Майк был счастлив без него. И простите слабое сердце Уилла, но он не мог заставить себя разделить эти эмоции. А потом Оди ударила Анджелу роликовым коньком, и Уилл подумал, что больше не может этого выносить. Слова Майка, сказанные ранее, ошеломленная толпа, крики одноклассников, полицейских машин и раненой девушки звенели в его ушах, пока он не мог сдвинуться с места. К чёрту всё. Казалось, будто земля уходит из под ног. Этот день не мог стать хуже, да? Уилл думал, что нет. А потом за ними приехали накуренные Джонатан и Аргайл, и задушенная атмосфера в фургоне давила ему на виски, заставляя всё вокруг кружиться, словно в долбанной карусели. Потому что Майк и Джейн молчали. Между ними повисло какое-то напряжение, несмотря на то, что это были Уилл и Майк, кто сегодня поссорился. Может быть, у них всё не так радужно, как он думал. И Байерс ненавидел себя за то, что был удовлетворен разладом в их отношениях. Он не должен так себя вести. Но как по-другому, если он безнадёжно влюблен в своего лучшего друга? Уилл не может остановить эти чувства. И он был не уверен, что смог бы сделать это, даже если бы у него была возможность. Потому что ему не хотелось отказываться от Майка. От всего, что он к нему чувствует. Даже если это медленно убивает его. — Приехали, чувачки! — Аргайл выпрыгивает из фургона, и все тоже спешат выбраться отсюда, пока воздух окончательно не закончился. Уилл колеблется. Последние пару минут он думал о том, какими весёлыми выглядят Аргайл и Джонатан. Они, казалось, даже не напрягались. Уилл не глупый, он знает, что травка — это наркотики, и они влияют на нервную систему и разум. И раньше бы он никогда не задумался о таком, но сейчас... Сейчас ему просто хочется забыться. Возможно, это не лучшая идея, но Уилл просто не вынесет, если на ужине Майк и Оди продолжат всё это. Так что он останавливается на полпути к их дому и разворачивается. — Я... Забыл кое-что в фургоне. Быстро заберу и вернусь, — Уилл врёт без запинки, и его брат лишь хлопает его по плечу, продолжая идти к входной двери. Майк на мгновение оборачивается, но не задерживает на нем взгляд. Это хорошо. Отлично. Уилл тоже хочет быть весёлым. Байерса слегка потряхивает. Он залезает в фургон, закрыв дверцу, и шарит руками по всем карманам в сидениях и в передней части фургона, пытаясь найти заначку Аргайла. Сердце стучит так гулко, что Уилл на секунду пугается того, что он собирается сделать. Но в голову снова лезут воспоминания прошедшего года и сегодняшнего дня, так что он встряхивает головой и вытаскивает найденный косяк и зажигалку. Времени нет. Хорошо, что он оставил здесь картину, иначе было бы странно, вернись он без ничего. — Неужели я и правда это делаю... — неверяще шепчет Байерс, тяжело вздыхая. Он ещё даже не поджег край, но уже чувствует стыд и вину за то, чего ещё не сделал. Это глупо. Он не такой. Уиллу ведь это не нужно. «Это потому что она моя девушка, Уилл!» «А что насчёт нас?» «Мы друзья! Друзья!» «Может быть, тебе стоило больше стараться, я не знаю». Уилл кусает губу, глубоко вдыхая воздух, и прикрывает глаза, пытаясь остановиться. Прекратить. Не начинать. Но в голове звенит голос Майка, крики людей и противная музыка из роллердрома, и Уилл плюет на всё. Он поджигает косяк, случайно подпалив кончики пальцев, и морщится, прежде чем сделать затяжку. Уилл не знал, как это делать, и прямо сейчас ощущал себя тем самым проблемный и глупым подростком. Он снова утонул в этой глупой вине и почти бросил это дело, но дым прошёл в его лёгкие без труда, заставив слегка закашляться, и он понял, что пути назад нет. Он уже вдохнул. Проходит, наверное, минуты две. Уиллу кажется, что прошло уже по меньшей мере полчаса. Наверное, это из-за страха быть пойманным. Так что, не дожидаясь, когда травка подействует, Уилл вдыхает дым ещё один раз, прежде чем потушить косяк и убрать всё обратно на место. Он отмахивается от дыма, встряхивает головой и хватает картину, выскакивая из фургона. «Что я, мать твою, сделал?» — с такими мыслями Байерс залетает в дом, убегая в свою комнату, чтобы оставить там картину.

˚‧˚ ༘

Уиллу наконец-то за весь день становится хорошо. Он отстраненно слушает болтовню Мюррея, ковыряясь в тарелке с ризотто, и ощущает себя листком в ветреный день. Его слегка ведёт, и он, наверное, пару раз промахивается вилкой, но ему действительно хорошо. Хорошо, потому что он больше не ощущает всем своим телом напряжение, исходящее от Майка и Оди, не заботится о событиях сегодняшнего дня и просто плывёт по течению. Наверное, этого ему не хватало. Плыть по течению. — Что? Аляска?! — наверное, он говорит это чересчур громко, но никто не смотрит на него странно, так что, наверное его реакция оправдана? Чего не скажешь о Джонатане. Его старший брат не вдупляет, что происходит, и Уилл тихо хихикает, привлекая внимание Майка. Почему-то поведение Джонатана его смешит. Он не помнит, почему, но ему весело. Он расслаблен. Впервые за сегодняшний день. — Девочку на катке сегодня шарахнули роликом по голове, — Джонатан, кажется, не совсем витает в облаках, потому что ему хватает мозгов вспомнить про случай в роллердроме, называя это "тяжёлым днем", хотя его там и не было. — Шарахнули? — Мюррей, кажется, не столько шокирован, сколько развлечен состоянием Джонатана и его друга. Джейн рядом с Уиллом напрягается, но он не обращает внимание, пережевывая листья салата. — Да, это одна из тех роликовых атак. — Да, но к счастью это был не металл, а... пластик. Джонатану на удивление удаётся выглядеть нормальным, насколько это сейчас возможно в его состоянии, и Уилл немного завидует. Ему кажется, что если он сейчас встанет, то комната закружится перед его глазами и он позорно упадёт. — Не-не-не, это была резина, — Аргайл подаёт голос, и Уилл без задней мысли вставляет свою реплику, даже не задумываясь о том, что Оди может быть неприятно слышать этот разговор. — Нет, это... это был полиуретан, — внезапно все поворачиваются к нему, но он смотрит на Аргайла, — как пластик, но не пластик... Прочнее, наверное. Джонатан поправляет себя и смотрит на Джойс, не заметив в поведении Уилла ничего странного, потому что он сам был под действием травки. Но вот Мюррей смотрит на Уилла странным взглядом, и Байерс пялится в ответ, прежде чем улыбнуться, не имея на это никакой причины. Он чувствует взгляд Майка на себе. Но ему, вообще-то, становится всё равно. В его райском местечке нет места тому, кто всё портит. — Ну, она выглядела неплохо, — Джонатан продолжает говорить об этом, будто ничего плохого не произошло, и Аргайл ему поддакивает. Но Майку нужно всё испортить. — Я в этом не уверен, — Оди прожигает его взглядом, но Уилер смотрит не на неё, — а ты как думаешь, Уилл? Байерс, спокойно тыкающий вилкой маленький помидор, вскидывает голову, ощущая на себе несколько взглядов. Он оглядывается в недоумении и останавливается на Майке. — Что? — Джойс косится на него так же, как и на своего старшего сына пару минут назад, но Уилл не может заставить себя волноваться об этом, — О чём мы говорим? — О девочке, которую шарахнули роликом, — любезно напоминает Аргайл, растягиваясь в улыбке. И Уилл что-то мычит в ответ. — О. Да. Не хотелось бы быть на её месте. Кажется, для Оди это последняя капля, потому что она встаёт из-за стола и уходит к себе в комнату, не обращая внимание на вопросы Джойс. Уилл смотрит ей вслед, медленно засовывая в рот маленький помидор. Он может думать только о том, как круто выглядел бы Дастин на роликовых коньках. — Я чувствую напряжение. Вам не нравится моё ризотто? — Мюррей поднимает бровь, оглядывая всех за столом, как будто может прочитать их мысли, и Джонатан спешит заверить его, что его блюдо вкусное. — Да... Ризотто просто отпад, — Уилл неосознанно растягивает гласные, пока поддакивает, игнорируя взгляды Майка, и пересекается взглядом с Аргайлом, который, кажется, уже всё понял. Ужин заканчивается на неприятной ноте только для Майка и Оди, на странной — для Джойс. Мюррею, кажется, всё равно, а оставшаяся троица просто накурена. И Уиллу всё сходит с рук, пока Майк вдруг не прижимает его к стене в его же комнате. Байерс даже не вздрагивает, а просто смотрит на него с расслабленным лицом, как будто тот не держит его сейчас за воротник рубашки. — Привет. Как дела? — невпопад бормочет Уилл, глупо усмехнувшись, хотя ничего смешного в этом не было. Майк, кажется, раздражается. — Уилл, ты что, обкурен? — Что? — Байерс поднимает брови, как будто не понимает, о чем говорит Майк, но затем улыбается, — Почему... почему тебя это заботит? Иди к Оди. Уилл беззлобно отвечает, пытаясь отцепить от себя руки друга, но тот сильнее прижимает его к стене. У Уилла спирает дыхание. — Уилл, ответь. Ты накурен? — Майк повторяет свой вопрос, не разрывая зрительный контакт и даже не моргая. Уилл думает, что это жутко. — Ну... — он пожимает плечами, не сильно об этом переживая. Но взгляд Уилера всё ещё раздражен, и он, кажется, не собирается отпускать его. Уилл вздыхает, — Всего лишь немного. Совсем чуть-чуть. В этом нет ничего смешного, но Уилл опять улыбается, показывая пальцами маленькое количество, и смеётся, запрокинув голову назад. Но случайно бьётся о стену и ойкает, так что Майку приходится слегка отодвинуть его оттуда, пока он случайно не избил себе затылок. — Боже, Уилл... Я не могу поверить, — Уилер тяжело вздыхает и встряхивает лучшего друга. Что было явно лишним, потому что Уилл теряет ориентацию и валится на него, всё ещё глупо хихикая. «От Майка так приятно пахнет», — без задней мысли думает Уилл, прикрывая глаза на секунду. — Боже... Как ты мог накуриться?! — Майк всё ещё хмурится, но всё равно поддерживает Уилла, чтобы тот не упал, и Байерсу всё равно на его раздражение. — Ну-у... Я одолжил. Уилл хватается за плечи Уилера и пытается выпрямиться, но его ранние опасения подтверждаются, потому что у него всё кружится, и он почти падает назад. Но его все ещё держат, и Байерс откидывает голову назад, забавляясь тем, как комната вдруг переворачивается вверх дном. — Ого... Майк, ты это видишь? Уилл снова смеётся, наслаждаясь ощущением парения с помощью Майка, пока тот продолжает недовольно смотреть на него. Словно Уилл его лично оскорбил. —... Нет. Не вижу, — Уилер возвращает друга в обычное положение и хмурится, думая, что Уиллу не будет всё равно на то, как он относится к травке. Но Байерсу действительно всё равно, и он широко улыбается Майку, обвивая руки вокруг его шеи, чтобы не упасть. — Жаль тебя... — Уилл качает головой, — Может, ты тоже хочешь? Он слегка спотыкается на ровном месте, прислушиваясь к звукам снаружи, и вздыхает, пожимая плечами. — О. Кажется, Аргайл уже уехал. Не повезло тебе. Уилл снова смеётся, а Майк, на этот раз, закатывает глаза, прежде чем толкнуть его на кровать. Байерс падёт на спину, теряя координацию, и моргает пару раз, пялясь на вращающуюся лампочку над головой. От неё начинают исходить линии света, и Уилл почти заворожен. Если бы не факт, что Майк только что опрокинул его на кровать. На которую только что сел. Байерс кряхтит, поднимая себя в сидячее положение, и старается унять бешено стучащее сердце. Это тоже из-за травки? — Уилл, как ты мог накуриться после того, что произошло? Тебе что, настолько плевать, да?! Уилер теперь кажется ему ещё более раздраженным, и Уилл не знает, что должен чувствовать. Он просто пялится на его губы до тех пор, пока его вновь не встряхивают за плечи. — Ты снова не слушаешь, да?! Байерс отпихивает его руки, качая головой, и трёт глаза. — Тише, Майк... Я чувствую себя как... как желе. Уилл смеётся над своим же сравнением, но затихает, поймав почти злое выражение лица лучшего друга. Он выпрямляется. — А что? — спустя минуту в тишине, Уилл начинает говорить, — Мне нельзя... расслабиться? Майк молчит. И Байерс тоже. Но последний снова рассматривает привлекательное лицо лучшего друга. А тот этого даже не замечает. — Расслабиться? Это ты называешь "расслабиться"?! Уилер слегка повышает голос, и Уилл шарахается от него, в недоумении открывая и закрывая рот. Но тирада Майка не прекращается. — Оди расстроена сегодняшним днём, а ты вместо того, чтобы её поддержать, просто накурился?! Чтобы "расслабиться"?! Да что, черт возьми, с тобой не так?! Уилл смотрит ему в глаза. Молча. Он смотрит, как горят темные глаза, как дёргается бровь, как двигаются и поджимаются после губы, как изменяется выражение его лица каждую секунду. И Уилл мог бы снова залипнуть, но эти слова засели в его голову. Кажется, ему нужно было больше травки. — Что со мной не так? — бесстрастно повторяет слова Майка Уилл, не разрывая зрительный контакт. — Да! Что с тобой не так?! — Уилер, кажется, уверен, что с его вопросом всё хорошо, что это действительно то, что нужно было спросить. Ну, Уилл так не считает. И он определённо недостаточно накурился для такого разговора. — Ты что, серьёзно? — Уилл издаёт не весёлый смешок, отворачиваясь, — Я ждал тебя не меньше Оди. Каждый день, как приближались весенние каникулы, я думал о тебе и о том, что мы будем делать вместе. Может быть, втроём. А что в итоге? Байерс повернулся обратно, смотря на Майка. Не дожидаясь ответа, он продолжил. — А в итоге я оказался третьим лишним, тем, кто испортил ваш день, и тем, кому плевать на состояние своих друзей? — Уилл загибал пальцы, перечисляя всё это, и вновь поднял глаза на Майка. Он знал, как звучит его голос. Саркастично, — О, прости меня, Майк. Прости меня. Ты это хочешь услышать? Байерс не чувствовал негативные эмоции так ярко, как в трезвом состоянии, но даже травка не сгладила углы его обиды. Она просто развязала ему язык. Он не ждал, пока Майк ответит. Он не собирался больше его ждать. — Это даже смешно... — Уилл качает головой, усмехаясь, и падает на свою кровать с улыбкой, — Именинник испортил день своим друзьям в собственный же день рождения. Байерс уставился на потолок, показывая палец вверх, и начал смеяться. — Боже. Это же так смешно, Майк. Почему ты не смеёшься, дружище? — Уилл смотрит на него снизу вверх и с удивлением подмечает, что его друг выглядит... шокированным. Как будто осознал что-то важное только в это мгновение, — Эй. Тебе разве не смешно? Мне вот очень смешно. Байерс продолжает смеяться, больше не смотря на Майка, и откидывает голову назад, чувствуя, как дизориентация обволакивает его со всех сторон. — Господи... и на что я надеялся, — Уилл уже не разбирает, кто находится рядом и что он сам говорит, — надо было накуриться ещё утром. Он закрывает глаза, намереваясь всего лишь моргнуть, но темнота обволакивает его тело, и он больше не открывает их. А Майк... Майк сидит и смотрит на него. На то, как медленно вздымается грудь его лучшего друга, уснувшего прямо в этой одежде, посередине разговора. Внутри словно откололся кусочек чего-то важного. Майк прокрутил весь этот день в своей голове, а затем медленно перевёл взгляд на маленький календарик, висящий на стене, над тумбочкой. 22 марта. Приезд Майка. Майк тяжело сглатывает, мгновенно ощущая ком в горле. «Ты помнишь, что означает 22 марта? Это твой день рождения. Твой день рождения». Майк щурится, потому что внезапно его зрение размывается, и пялится на обведенные в красный фломастер слова. Приезд Майка. Не "мой день рождения". А приезд Майка. Что-то разбивается внутри. Уилер осознает, что он плачет, слишком поздно. Слезы уже давно текут по его щекам и падают вниз, на его одежду. А Майк не может оторвать взгляд от календаря. Он не издаёт никаких звуков, никаких всхлипов и тому подобное. Слезы просто беспрепятственно текут по его щекам, вызволенные слишком большой волной эмоций. И Майк хочет убиться. Спрыгнуть с обрыва. Это бы не сломало его так сильно. «Я был третьим лишним весь день, это было ужасно. Так что прости, если я... Если я не улыбался». Майк сжимает ткань своих шорт, судорожно вздыхая, и закрывает глаза, сотрясаясь всем телом в тихих рыданиях. «Что я наделал...»

˚‧˚ ༘

Уилл просыпается с чем-то, что напоминает головную боль. Он помнит, как чувствовал себя так же, когда сильно простудился этой зимой. Высокая температура и слабость заставляли его чувствовать себя как груша для битья. Это состояние было похоже на его теперешнее. Только добавьте ещё ко всему этому лёгкое головокружение. Встать с кровати было проблематично. Тело не хотело подниматься с мягкого матраса, а вес одеяла на нём почему-то стал тяжелее, хотя оно должно было быть тонкое. Уилл мычит и кряхтит, пока переворачивается несколько раз, прежде чем в конце концов сесть, с небольшим трудом. Комната уже слегка плывёт перед его расфокусированным после сна взглядом. «Чтоб я ещё раз накурился...» — неосознанно и разочарованно думает Уилл, ещё толком не вспомнив прошлый день целиком. Он подсознательно знает причину его нынешнему состоянию, потому что переживал об этом весь предыдущий вечер. Поход в душ тоже оказался не лёгок. Но Байерс решил, что это отрезвит его, даст проснуться после сна, наполненного блаженным спокойствием. И это оказалось только наполовину правдой, потому что его мозги всё ещё были не в себе. Или он был не в себе. После такого, думается ему, любой бы был не в себе. Интересно, что чувствовал Джонатан, когда пробовал траву в первый раз? Так или иначе, ни холодная, ни горячая вода не развеяли дымку в его разуме, но зато отрезвили его конечности и всё остальное тело. Хотя бы что-то. Надев чистую одежду, Уилл встряхнул головой и всё-таки вышел из своей комнаты. В доме было тихо. По-странному тихо. Уилл был уверен, что правильно увидел время на часах. Сейчас уже почти двенадцать. Разве не должен быть какой-нибудь шум в гостиной? Или, хотя бы, на кухне. Байерс осторожно прикрыл за собой дверь и чуть не упал, пошатнувшись после потери опоры. Так. Это уже не круто. Последствия травки, видимо. Он всё ещё ощущает себя слегка воздушным, что бы это не значило. Дизориентация — страшная штука. Уилл клянется себе больше не пробовать наркотики. На кухне лежат две тарелки с вафлями. Одна из них — его — не тронута, а третья пропала со стола. Наверное, Майк отнёс её Оди. Но где тогда он сам? Уилл качает головой и борется с лёгким приступом тошноты, прежде чем сесть на стул. Кусок в горло, к сожалению, не лезет, так что он просто пьёт воду и тяжело вздыхает, мученически прикрывая глаза. Вчерашний день мутной дымкой сосёт где-то под ложечкой, в районе груди, и это очень неприятно. Особенно вкупе с ощущением навязчивой тяжести после употребления травки. Но Байерс почему-то не может ухватиться за обрывки воспоминаний. Наверное, он ещё не до конца проснулся. Это могло бы объяснить тот факт, что он не заметил присутствие Джонатана, который опирался на столешницу, рассматривая какой-то журнал. — Уилл? — неожиданный голос почти рядом с ним заставил его встрепенуться и чересчур резко сесть, выпрямляясь до хруста в спине. Скептицизм в тоне его старшего брата был очевиден, — Ты ничего не хочешь мне сказать? Уилл кусает внутреннюю сторону щеки, не смотря в его сторону. Стыд накатывает вновь, когда он вспоминает свою вчерашнюю проделку. Боже, ему стоило догадаться, что Джонатан поймёт, когда протрезвеет. Его брат всегда видел немного больше, чем остальные. В этом они похожи. Но именно сейчас это могло сыграть с ним злую шутку. — Извини, я покурил травку Аргайла... — он смиренно сдаётся, протараторив эти слова и стыдливо смотря вниз на шнурки своих кроссовок. Джонатан никогда на него не кричал и не ругался. Но сейчас Уилл боялся именно его злости. Или разочарования. Или чего угодно, что он ещё не видел с его стороны, направленное именно в его адрес. Он уже успел много раз пожалеть о том, что поддался этому блаженному спокойствию, которое и длилось то всего лишь пару часов. Потому что последствия грозились быть гораздо хуже. Ему не хотелось слышать того, что могло бы причинить ему боль. Или расширить маленькую пропасть между ними двумя, образовавшуюся в этом году. Уилл уже был напряжен до предела, готовясь ко всему, что он сам себе надумал. Как вдруг услышал, как меняется голос его брата. — Нет, я про... Подожди, ты сделал что? И, ладно, по крайней мере Джонатан ещё не зол. Он в недоумении. Но до Уилла немного поздно доходит, что на самом деле его старший брат спрашивал про что-то другое, потому что он уже начинает сбивчиво извиняться. Слова, которые он пытался подготовить, чтобы смягчить гнев Джонатана, выскользнули в последний момент, и Уиллу пришлось бормотать вместо них что-то несвязное. — Я знаю, что я не должен был, Джонатан! И это было глупо с моей стороны, я знаю... Это плохо и вредно, и я не должен был красть у Аргайла, но- Внезапно Уилл чувствует руку на своём плече, и неосознанно затыкается. От его старшего брата не сквозит злостью или ещё чем-то, чего он боялся, нет. И даже его рука на плече совсем не сжимает. Что немного сбивает его с толку, но напряжение в мышцах всё равно никуда не исчезает. Он всё ещё готовится к нагоняю, даже если Джонатан не будет на него кричать. Потому что... ну, Уилл знает, что поступил безрассудно. Ему всего лишь пятнадцать лет, и он покурил травку. Да, это не сильные наркотики или сигареты, но ничем их не лучше. К тому же, Аргайл не давал ему разрешения брать его вещи, так что на счёту у Уилла сразу два преступления. И он ни за что не поверит, что брат не будет его ругать. — Эй-эй-эй, Уилл, тише. Спокойно, — Байерс садится перед ним на корточки, и тон его размеренного голоса совсем не меняется, — остановись. Уилл тихо выдыхает и поворачивается к нему, ожидая увидеть скрытое разочарование или очевидную злость, но Джонатан смотрит на него... с обеспокоенным взглядом? Ладно, теперь Уилл не знает, что и думать. Возможно, он выглядит настолько плохо после вчерашнего? Байерс вспоминает, что не смотрел сегодня на себя в зеркало и, соответственно, не может знать, как выглядит. Скорее всего у него бледный вид. Или что-то подобное. Только по этой причине Джонатан ещё не кричит на него. Другого разумного объяснения у Уилла, к сожалению, нет. — Послушай, Уилл... — его брат вздыхает и трёт переносицу, прежде чем продолжить, — Я понимаю, что этот год был... странным. Я отдалился от тебя, пытаясь справиться со своими переживаниями. Но это не значит, что мне всё равно. Уилл непонимающе смотрит на него, слегка хмурясь из-за того, что не может подхватить то, о чем сейчас говорит Джонатан. Разве его реакция не должна была быть другой? — Ты мой брат, Уилл. И я всегда тебя выслушаю, ты же знаешь? — Байерс с трудом сглатывает ком в горле и неуверенно кивает, не зная, что и ответить. Несмотря на то, что он не понимает, что происходит, его сердце щемит от тёплых слов Джонатана. Боже, только бы не заплакать, — Расскажи мне, что случилось. Что такого произошло, что это довело тебя до моего способа справиться с проблемами? О. Вот оно. Уилл думал, что Джонатан оттягивает неизбежный момент, в котором просто наругает его и запретит выходить из дома. А оказывается его старший брат волнуется. Волнуется, что у Уилла произошло что-то настолько плохое, что он решил покурить лёгкий наркотик. И Уилл даже не знает, что из этого хуже. Он не хотел заставлять Джонатана волноваться. Он вообще не хотел, чтобы кто-то об этом узнал. Но Байерс случайно сдал самого себя, потому что подумал, что его брат всё понял. И теперь он пялится в пол, стыдливо сжимая ткань брюк в руках. «Это не так плохо...» — пытается убедить себя Уилл, вспоминая события прошлого дня, чтобы доказать самому себе, что это было не так ужасно. Но это было ошибкой, потому что его сердце снова болит. Обида гложет его, всё ещё не до конца проснувшегося, и Уиллу хочется сжаться в маленький клубок и исчезнуть. — Эй, Уилл, — голос Джонатана вновь смягчается, когда он видит реакцию своего младшего брата. И Уилл может думать только о том, что он этого не заслужил. Что он жалок и чересчур драматичен. Потому что это действительно не стоило того. Не стоило травки и этого разговора. Даже если Уилл нуждался в подтверждении того, что Джонатан его любит и не забывает. Звонок в входную дверь прерывает их, и Байерс снова думает, что устал. Потому что то, что происходит дальше, просто невообразимо. Но он делает то, чего сам от себя не ожидал. — Молодой человек, не препятствуйте закону, у нас есть свидетели, — офицер полиции строго смотрит на Уилла, который не даёт пройти им в дом и добраться до стоящей позади него ошарашенной Джейн. — Да к черту ваш закон! Это была случайность! И вы не можете забрать её, пока наших родителей нет дома! — Уилл, кажется, единственный, кто протестует. Сама Оди не спешит себя защищать, а Джонатан может только поддакивать, потому что не был до конца в курсе произошедшего вчера. И потому что эта ситуация кажется настолько абсурдной, что ему даже не верится в это. Байерс ощущает на себе чей-то взгляд, но не успевает обернуться, потому что его внезапно прижимают лицом к стене, заламывая обе руки назад и держа их в крепкой хватке. Он морщится и дёргает руками в попытках выбраться, не ожидавший такого со стороны полицейских. — Отпустите его! Уилл не разбирает, кто кричит, потому что его голова начинает болеть. Резкие движения и случайный стук о стену головой явно были не в его пользу. Но следующее, что он понимает, это — смиренно стоящая в метре от него Оди, на которую надевают наручники. Его больше не прижимают к стене, так что Уилл медленно сползает по ней, пытаясь сфокусировать свое зрение. Кто-то поднимает его, и он опирается на этого человека, хмуро наблюдая за тем, как Оди уводят из дома. «Блять...» — проносится в его голове, прежде чем он устало прикрывает глаза. Просто блеск.